Глава XXII Горестная находка

Вечером я без аппетита поедала Галину стряпню, старательно запихивала в рот понемногу всего, что было выставлено на стол. Со стороны, наверно, казалось, что я жутко голодная.

Ни Пенелопа Витальевна, ни Галя к пище не притрагивались, единственным их занятием было удивлённое наблюдение за моими плотскими порывами. Я же старалась во всю, понимая, что на голодный желудок сил не прибавится. А они мне ой как нужны. План на ночь уже вполне оформился, я только ждала случая, чтобы его осуществить.

Пенелопа Витальевна провожала глазами ложки, исчезающие у меня во рту, и качала головой, вероятно, соглашаясь с собственными, не доступными моему пониманию, мыслями.

Не удивлюсь, если мой аппетит она вполне обоснованно причислила к одной из форм проявления невроза. Но я не могла знать это наверняка. Мне не хотелось затевать разговор ни на какую тему, моим осунувшимся сотрапезникам, похоже, тоже.

Галя выглядела лет на пять постарше. Огромные глаза её запали, тёмные круги под ними болезненно оттеняли бледную кожу. А Пенелопа Витальевна, и того хуже, напоминала мне призрак. Вымотанная, ослабленная, она неровно дышала, сидела, сгорбившись, в глазах я прочла такую мольбу, будто она заклинала меня выжить в неравном бою за Ванечку и вернуться невредимой. Как мне хотелось утешить её, уверить, что при любом исходе, добро победит, оттого, что не может проиграть.

Закон такой — добро всегда побеждает. Только вот цена его победы…

Ужин заканчивался. Я глянула на часы. Почти восемь.

- Люба, отмерь мне две таблеточки снотворного, пожалуйста. – Попросила Пенелопа Витальевна.

- Я вам всю бутылочку отдам. Она же ваша. – Сбегав в комнату, я принесла пузырёк.

- Себе отложила? – Пенелопа Витальевна откупорила крышку, проглотила сразу две таблетки.

- Конечно. Мне без них теперь никак не уснуть.

- Можно и я одну приму? – Отозвалась Галя со своего места.

- На. – Пенелопа Витальевна протянула Гале открытый пузырёк.

- Спокойной ночи. – Директриса поднялась и вышла из кухни. До последнего момента мне казалось, что она рухнет, такой неровной была её походка.

- Рано она. – Выказала я удивление.

- Здоровье в край подорвано. – Вздохнула Галя, собирая посуду. – Нельзя ей нервничать.

Я опустила глаза. Во многом я провинилась перед Пенелопой Витальевной, терзала её слабое сердце столько дней подряд. Хоть бы ей поправиться.

- Галь, - начала я осторожно, - мне нужна твоя помощь.

- Что именно? – Она стояла лицом к умывальнику, ко мне спиной.

Я видела, как напряглись её плечи, выпала тряпка из рук.

- Понимаешь, если я смотаюсь втихую среди ночи, вы останетесь в незапертой избе. А это опасно. Давай я сейчас уйду, а ты затворишь за мной. Пенелопа Витальевна, наверное, уже спит. Но если нет, скажи, что я выпила снотворного и спать пошла. – Мой взгляд, весь мой вид заклинали её ничего не спрашивать и отпустить с миром, не отговаривая, не раздирая душу на части.

- Ты с ума сошла? Там в лесу сейчас верная гибель. - Она не восклицала.

По голосу я поняла — Галя сдалась с самого начала. Не будет отговоров и причитаний, она всё поняла. А спрашивает так, для формы.

- Я рискну, - она имела право знать, - Только так я добуду козырь против Мали. Без этого козыря ни мне ни Ванечке не пережить следующего дежурства.

- Что за козырь? – Галя трепетала от волнения, я безмерно благодарна была ей за это.

- Ещё не знаю, но уверена, что найду его.

- Снова секреты? Они едва не привели тебя к катастрофе.

- Тогда всё было иначе. Я боялась вас, потому и не доверяла. Теперь я боюсь за вас. И потому да — снова секреты. – Мой прямой открытый взгляд призван был убедить её.

- Когда же ты поймёшь, что война эта общая.

- Да — общая. Поэтому я и прошу, отпусти меня и сохрани тайну. А на рассвете, с первыми проблесками зари, впусти. И давай не будем препираться, скоро стемнеет, и тогда у тебя действительно появится повод беспокоиться обо мне.

- Ладно. – Согласилась она с неохотой. – Отложу снотворное, а то, чего доброго, просплю твоё возвращение.