«12.07.19…
И как я могла забыть, что сегодня воскресенье?
Утром я вошла в Сашину палату, а там…
Меня уже ждали. Я не узнавала ставшую родной просторную светлую комнату. От избытка народу она потемнела, теперь больше озаряясь переизбытком чувств дружного семейства, наконец, поймавшего меня.
- Знакомься, Наташа, это мои родственники, - хитро улыбнулся Саша и подвёл ко мне, ни живой ни мёртвой, женщину удивительно красивую и потрясающе с ним схожую. – Это моя мама Елизавета Абрамовна.
- Очень приятно. Наташа. – Пролепетала я, пожимая педантично ухоженную руку и вдыхая тонкий аромат фиалковых духов.
- Папа, Иван Яковлевич. Сестра Римма.
Я приняла рукопожатия смуглого Сашиного отца и зеленоглазой сестры.
- Дедушка Абрам, бабушка Анна. – Ко мне приблизились стройный старик со странной причёской и очень милая бабулька в шляпке, пожалуй, самая свойская личность из всей высокородной компании.
- Это бабушка Руфь. Вы знакомы.
Я улыбнулась, бабушка Руфь добродушно качнула головой.
- Тётя Сара и дядя Лука. – Мужчина добродушно улыбнулся, женщина смерила пристальным изучающим взглядом.
- А вот и мой кузен. Его зовут Иосиф.
В палату влетел запыхавшийся взъерошенный молодой человек очень благодушного вида.
Я краснела, бледнела, жала руки и затравленно улыбалась, всецело ощущая себя не в своей тарелке, будто откусываю от чужого пирога.
- Это не все, - «обрадовал» меня Саша. – Остальные придут вечером.
«Слава Богу, к этому времени меня здесь не будет», - подумала я удовлетворённо.
Имена тех, кто есть, уже улетучились из моей памяти, а запоминать новых, тем паче, если их зовут так же диковинно...
Все расселись. Кто на стулья, кто на кровати, любезно предложенные Сашиными соседями в качестве сидений, кто на подоконник и тумбочки. Меня Саша усадил рядом с собой. И пользуясь тем, что при посторонних, я не стану его отталкивать, обнял за плечи. По благосклонным взорам Сашиных родичей я поняла, что наш с ним союз — дело решённое. Одна только бабушка Руфь глядела на меня упреждающе, напоминая взглядом о данном обещании не обижать её внука.
Сашина семья, несмотря на всю внешнюю неприступность, оказалась оживлённой и на удивление весёлой. Скоро я расслабилась и беззаботно болтала то с Иосифом, то с Риммой. Римма, как и я, через год планирует закончить школу десятилетку, Иосиф — студент третьего курса Одесского Политехнического института. Общий язык с ними я нашла сразу, они так старались отвлечь меня от смущения, что Сашины, время от времени вставляемые, ободрительные реплики теперь оказались лишними.
Я не заметила, как пролетело время. Бабушки Анна и Руфь извлекли из сумок кучу всевозможных вкусностей, дедушки и папа сдвинули тумбочки со столом, подтащили кровати. Недовольные поначалу таким самоуправством медсёстры были радушно приглашены на обед. Собралась шумная и разношёрстая кампания, в которой для меня определили самое почётное место.
Я чувствовала, как бросают на меня украдкой взгляды бабушки и мама, как замолкают мужчины, лишь только я скажу слово. Даже медсестрички относились ко мне с особым почитанием.
Я думаю, что не заслужила таких почестей. Я не хочу ничем выделяться. А ещё — такое положение дел обязывает меня пересмотреть своё отношение к Саше, и, наконец, честно признаться себе, что люблю его беззаветной и преданной любовью, что не мыслю дальнейшей жизни без него, что его родные уже сейчас дороги мне, потому что он моё счастье, а, значит, и они тоже.
Вечером к нам присоединились дедушка Иаков, тётя Ребекка, дядя Рувим и два их сына Стас и Сергей. Стало ещё веселей, а о пространственном дефиците и говорить не буду: Стас и Серёжа попросту приземлились на коврик, а их отец оседлал какое-то приспособление для медоборудования. Меня ещё теснее вдавили в Сашу, отчего я млела и нередко уходила в себя, прислушиваясь к биению его благословенного сердца, которое билось теперь для меня одной.
Дедушка Иаков по дороге в больницу забежал на рынок и купил два килограмма креветок. Мы продолжали общаться, одновременно отдавая должное дарам Чёрного моря. Я уже вовсе не стеснялась и старалась более всех. Люблю креветок до умопомрачения».