«13.07.19…

Сегодня встала, нет, вскочила, в шесть. Раньше мне везло на цифру тринадцать, но не сейчас. Этот знаменательный день, тринадцатое июля, я запомню надолго. Первым, с кем я встретилась, и, надо сказать, жаждала этой встречи, как полярник лета, был унитаз. Моё общение с этим предметом санитарного быта происходило в течение всего дня с пугающей регулярностью — до настоящего момента раз тридцать. Меня рвёт нещадно, силы от этого не прибавляется. Боюсь, что скоро не смогу подняться с кровати. В последний раз, проходя мимо зеркала, увидела в нём зелёного человечка с покрасневшими глазами и представила себе радость уфологов, попадись я им. Вмиг утащили бы в свои лаборатории для опытов.

Надя утром собралась было уходить, но, когда увидела меня, бредущую из уборной, бросила сумку.

- Что с тобой?

- Креветки, - успела пожаловаться я и спешно поворотила назад.

Даже от единственного произнесённого слова «креветки» меня вывернуло наизнанку.

А ведь предупреждала мама, снаряжая нас в дорогу, насчёт базарных креветок. Вот тебе, дневник, наглядный пример мамонеслушания и заслуженной кары за него.

К обеду мне заметно полегчало. Тётя непрерывно поила меня какими-то отварами. Её сыновья испуганно заглядывали в комнату и таращились на меня, как на покойника. Надюша сидела весь день у моего изголовья и гладила мои волосы. Когда я поняла, что визиты в уборную заметно сократились, отпустила сестру.

Ох, видел бы ты, дневник, её радость. Отсутствовала она часа три. Скоро вернулась, передала мне от Рамира гостинец — серебряное колечко с изумрудиком.

Сам ли он догадался, что я люблю больше прочих драгоценностей именно этот камень, или Надюша подсказала?

- Это же дорого! – Воскликнула я, натягивая на похудевший палец подарок.

- Рамир ювелир, для него это пустяки.

Я покрутила рукой то в одну сторону, то в другую — великолепная работа, очень мне идёт.

- Кстати, - она полезла в сумку и вынула свёрточек. – Тут порошок, его надо разбавлять в кипятке и принимать как побольше.

- О нет! Нет! – Завопила тётя. – Колечко — ладно. А порошок… Ни за что не дам пить моей девочке цыганское пойло. Они же ворожат на каждом перекрёстке. Убери!

Надя покраснела, но послушалась тётю, вернув порошок в сумку».