Глава 10

Даниил Какого чёрта?! Только это и вертелось у меня в голове. Карина ни разу не приезжала сюда одна. Ей нравились отели «всё включено», сервис и людные места. Ей нравилось, когда горничная убирает номер, а еду приносят официанты, они же уносят грязную посуду. Она, чёрт подери, любила Невский в курортный сезон и не могла вынести больше двух дней в тишине этого дома. Так какого чёрта её сюда принесло?! Я подорвался с места, Ника побежала за дом. – Ника! – окрикнула её Маша, но дочь не остановилась. – Ника! – рявкнул я, повернулся и увидел на веранде Карину. Она смотрела на нас в упор, и недоумение на её хорошеньком лице переходило в ярость. Губы сложились в недоверчивую, наполненную горечью усмешку. – Что ты здесь делаешь? – сухо спросил я. – Что я тут делаю?! Ты ещё спрашиваешь, что я тут делаю?! – Её голос бил ультразвуком. – Да ты… С ней… – Она посмотрела на Машу. – С ума сойти! А ты, сука… Ты на него сразу глаз положила! Маша молча взяла бокал с вином. Отпила глоток и взяла его в ладонь, пропустив ножку между средним и указательным пальцами. Мозг фиксировал каждую деталь: серо-розовое платье Карины, бантик у неё под грудью, ставший слишком громким крик птицы. Карина спустилась с веранды. – Так вот какая у тебя командировка?! – резанула она по ушам ультразвуком. – А я, дура, сразу не догадалась! Подлетев, она с размаху влепила мне пощёчину. Шлёпнула так, что в ушах зазвенело, но до Машки ей было далеко. – Карина! – Я схватил её за плечи. Она вывернулась. В глазах стояли слёзы, распущенные волосы блестели на солнце. – Ты говорил, что семью хочешь! Ребёнка! А тут на первую попавшуюся шлюху запал?! Или… – Она нервно засмеялась. – Ты всегда мне изменял, да?! Все эти твои задержки на работе – сплошная липа была! О господи… Она отшатнулась от меня, как от прокажённого. Посмотрела на Машку и тут увидела Нику. – А это что… – Снова на меня и на Машу. – Почему ты кричишь? – спросила Вероника испуганно. – Пойдём, Ника. – Маша коснулась Никиного плеча и подтолкнула её к дому. – Даниилу надо… – Никуда ты не пойдёшь! – вскрикнула Карина. – Карина, успокойся. Я хотел взять её за руку, но она отдёрнула её. – Не трогай меня! Ты давно с ней спишь?! Я тебя устраивать перестала?! Конечно, кому нужна жирная корова?! Только это всё для тебя было! Слёзы потекли по её лицу. Она побледнела, глаза влажно блестели, подбородок трясся. Карина гневно вытерла лицо. Маша отправила Карину в дом и, только та скрылась, повернулась к Карине. – Я не хочу участвовать в ваших разборках. Решайте всё между собой. – Не хочешь участвовать в разборках?! Ты в нашу семью влезла! Захотела богатого мужика, так нашла бы себе! У нас ребёнок скоро будет! У тебя хоть капля совести есть?! – У меня тоже ребёнок. – Голос Маши стал металлическим. – У тебя будет, а у меня уже есть. – А Даниил тут при чём?! Маша повернулась ко мне. Бокал так и лежал в её ладони, на стеклянных стенках играло солнце, а рубиново-красное вино словно переливалось. Она пригубила его. – Что ты молчишь, Даниил? – спросила она ровно. – Скажи ей, при чём тут ты. Карина смотрела то на меня, то на неё. Дыхание её сбилось, слёзы опять потекли, а ярость превратилась в непонимание. Я набрал полные лёгкие воздуха. Проклятье! Это было не так легко, но и выбирать я не мог. – Мы с Машей были женаты, – сказал я с ощущением, что прыгнул с обрыва в холодное море. – Вероника – моя дочь. Моя родная дочь. Маша Откуда взялась во мне эта жестокость? В глазах жены Даниила стояли слёзы, но жалко мне её не было. Чувства как будто застыли, и я не была в реальности, здесь и сейчас, а смотрела на нас троих со стороны. Губы у Карины задрожали сильнее. – То есть как – бывшая жена… – прошептала она. – Как – дочь? Ты же… – Голос её, сперва дрожащий, окреп. – Ты ничего мне не говорил про неё! Ты ребёнка же хотел! Зачем мы тогда всё это… – Я не знал, что Маша была беременна. – Хватит! – закричала она. Закрыла ладонями уши и затрясла головой. – Не хочу этот бред слушать! Ты не знал, что она беременна?! А что я беременна, ты знаешь! И тебя это не остановило! Какой замечательный у вас отдых получился! Ты, твоя бывшая, дочь… А я что, второй женой теперь у тебя буду?! Наша дочь кем тебе будет?! – Это не моя дочь! – гаркнул Даниил. – Не твоя?! А чья?! Моя?! На скулах Даниила выступили желваки. – Нет, говори! – потребовала Карина. – Кто меня ЭКО уговаривал сделать?! Ты мне… Я не хотела слушать их разборки. Карина кричала, обвиняла Даниила, он оправдывался. Но мне было неинтересно. Пользуясь тем, что они заняты собой, я вернулась в дом и нашла Веронику. Она сидела в дальней комнате и удручённо гладила по плюшевой шёрстке игрушечную собаку. – Почему все кричат? – спросила она. – Почему эта тётя ругается? Я присела рядом с дочерью и взяла у неё игрушку. Эту собачку я подарила ей на Новый год, и с тех пор она стала её любимицей. Дотронулась до тёмного носика, до розового язычка. – Гав-гав. – Сделала вид, что собака трясёт висячими ушками и тыкается носом Нике в руку. – Гав-гав-гав. Я весёлая собачка, а ты почему такая невесёлая? Я тебя люблю. И ещё люблю, когда ты улыбаешься. Ну, улыбнись. Дочь улыбнулась. – Какая красивая улыбка! Гав-гав-гав. А ещё раз улыбнись? Ника снова улыбнулась и стала тихо посмеиваться. Я пощекотала её под коленкой. Дочь принялась уворачиваться, но я изловчилась и снова пощекотала. Потом по рёбрам. – Ма-а-ам, – запищала Ника, продолжая смеяться. – Ма-а-ама! Я повалила её на спину. Ещё немного пощекотала, убрала растрепавшиеся волосы с её личика. – Я люблю тебя, моя малышка, – сказала и поцеловала её в уголок губ. – Мамочка… – Она обняла меня за шею. – Мамочка, а может, дядя Даниил на тебе всё-таки женится? – Посмотрим. – Я поцеловала её ещё раз и, сев на пол, посадила к себе на колени. – Тогда он будет моим папой. – Ник… – Волосы опять упали на её лицо. Я провела по прядке пальцами. – Ты можешь называть его папой и так. Я не обижусь. – Правда? – спросила она осторожно. – Угу. Правда. Честное слово. Маша Даниил остановился в дверях. Я подняла взгляд – он смотрел на нас, а в руке у него были ключи от машины. – Уезжаешь? – Мама сказала, что я могу называть тебя папой просто так. Мой вопрос прозвучал одновременно с Никиным голосом. Она подскочила, будто бы только что не сидела, привалившись ко мне. – Можешь не жениться на маме, папа. Я грустно улыбнулась уголками губ. Вероника подошла к Даниилу, и он переключился с меня на неё, но словно бы нехотя, вынужденно. – Отличные новости. Теперь я – твой папа, а ты – моя дочка. – Это как дочки-матери. – Нет. – Даниил коснулся указательным пальцем кончика её носа. – Это по-настоящему. Ты – моя кнопка. Би-би, – коснулся снова. Вероника смущённо улыбнулась, а Даниил снова посмотрел на меня – долгим, пробирающим до мурашек взглядом. Я не хотела его ни о чём спрашивать. Всё правильно: Ника – его дочь, а я… Я просто Маша. Смирение принесло долгожданное спокойствие, пусть и с привкусом тоски. – Мне собрать Нику? – спросила я. – Зачем? – Ты же уезжаешь, – кивком показала на брелок в его руке. – Я отвезу Карину и вернусь. Не хочу, чтобы она садилась за руль сама. И опять наступила тишина. Опять глаза в глаза, только спокойствие растворилось, как утренний туман. Если бы он сказал, что не хочет ничего менять, я бы поняла. Кольца на его руке так и не было. Забыл? Скорее всего. – А можно с тобой, папа? – спросила Ника. – Лучше останься с мамой. А то ей будет скучно одной. Обещаю, я скоро вернусь, – и опять он коснулся её носа, – кнопка. Привезу тебе персиковый сок. *** Через окно я видела, как Карина и Даниил садятся в его машину. Он попытался помочь ей, но Карина отдёрнула руку и села сама. Значит, ЭКО. Об этом я и не подумала. Только зачем? Сами не могли ребёнка сделать? Так они не столько женаты, чтобы отчаиваться. Бывает, люди годами пытаются и ничего, получается потом. Или Даниилу припёрло? Это вполне в его характере. Машина отъехала, а я ещё некоторое время смотрела в окно. – Мам, а когда папа приедет? – спросила Ника. Папа, папа, папа… Она вставляла слово «папа» чуть ли не в каждое предложение. – Он только уехал, зай. Через несколько часов. – Через сколько несколько? – Через три, может, четыре. А ты уже соскучилась? – Угу. Я тоже соскучилась. Простое «угу» Ники смахнуло пыль с моих чувств. И соскучилась я не сейчас – давно. За всё время, что Даниила не было с нами. Я скучала по нашим ночным прогулкам, по крохотной квартире и узкому балкону, по смятым простыням и заваренной наспех в одной на двоих миске лапше быстрого приготовления. Те дни ушли навсегда, возврата к ним не было. Мне до дрожи не хватало Дани – на всём пути, который мы прошли до этого дня. Сколько моментов у нас не было, сколько совместных фотографий мы не сделали… Сколько я не сделала их с Никой фотографий! И это уже не вернуть. – Я хочу кушать, – заявила дочь. – Ты обжора. – Я не обжора! – Не обжора? – удивлённо переспросила я. – А кто тогда? – Я… Я папина дочка. – То есть была мамина дочка, а теперь папина? – Да. – Ну ладно. – Подавив вспышку ревности, я протянула ей руку. – Тогда пошли есть папин шашлык. Только он уже остыл, и маме придётся его погреть. *** Даниил вернулся вечером. Было около семи, когда он остановился рядом с домом. Ника набегалась с мячиком и задремала прямо на улице – на тёплом одеяле, которое я расстелила для неё. Обычно спать в такое время я ей не разрешала, но… Сегодня был не тот день, когда кто-то следовал правилам. – Это тебе. – Даниил протянул мне букет. Это были не обычные цветы, а шоколадные, в прозрачном целлофане. Розочки из белого, молочного и тёмного шоколада, украшенные бантиками. – Мне? А я думала, Нике. – Для Ники у меня тоже кое-что есть. Где она? – Спит. Наелась, как удав, набегалась и уснула. Мы замолчали. Букет пах потрясающе, несмотря на то, что запах был совсем не цветочный, а сердце пропускало удар за ударом. Я неотрывно смотрела на Даниила и ждала, что он хоть что-нибудь скажет. Но он молчал, доводя моё безумие к нему до отчаяния. Любить можно по-разному – ярко и быстро, долго и спокойно, волнами. Как я любила его? Перманентно, без «если». Я не хотела других мужчин – эмоционально, физически. Я не могла представить себя с кем-то другим, хотя возможностей было миллион. Я всегда любила только его, и только его могла любить. – Я сказал Карине про развод. – И что она? – Тебе важно это знать? Мне было неважно. Карина, другие женщины… Мне всё это было неважно. – А как же ребёнок? – Я оставлю Карине дом. – Ты на вопрос не ответил. – Это не мой ребёнок. – Как не твой?! ЭКО не отменяет того, что это твой ребёнок! – Я не являюсь биологическим отцом этого ребёнка, – отрезал он. – После травмы у меня не может быть детей. Я опешила. Сказать было нечего – слова пропали. Мозг медленно анализировал информацию, взвешивал её, словно на весах. – После какой травмы? На память мне приходила только травма руки. Но это однозначно к делу отношения не имело. Господи, какая же пропасть между нами! – Авария. В целом, я легко отделался. Но были осложнения. Теперь я не могу иметь детей. Он говорил сдержанно, нехотя, а запах шоколада щекотал ноздри. Не может иметь детей… Травма… А Вероника – его дочь. Настоящая и… единственная.