Глава 12 · По тебе тюрьма плачет, детка

Утром я проснулась в пустой постели. Шона не было.

Ну хотя бы спальня была его. Эта мысль показалась мне оптимистичной, и я, сходив в душ, решила побродить по пентхаусу. Надо сказать, он был огромным. Кухня, две спальни, бассейн со спортзалом, гостиная. О, еще одна…

– Доброе утро, Карина, – услышала любимый бархатистый голос, когда замерла возле широкого белоснежного стеллажа с книгами, с любопытством разглядывая корешки. Здесь было собрано много технической литературы, художественных работ классиков разных миров, писателей-фантастов, а также научные труды историков, биологов, химиков, психологов, нейропсихологов…

Я обернулась и радостно улыбнулась.

– Доброе утро, Шон. – Сделала шаг ему навстречу. – Где ты был?

– Работал в своем кабинете. – Он подошел ближе. – Ты вдохновляешь.

Голубые глаза искрились теплом и особым внутренним светом.

– Павлов, Лурия, Гальперин… Серьезно? – протянула я, намекая на его необычную литературную коллекцию.

Он усмехнулся и вскинул брови.

– Почему бы и нет! У англичан есть пословица: мы есть то, что мы едим. Я ее переделал под себя: мы есть то, что мы читаем. Мозг должен получать богатый рацион пищи, чтобы творить. Как спалось?

– Отлично, – улыбнулась я и нежно его поцеловала. – Дашь почитать что-нибудь из работ либрумцев? – игриво поинтересовалась, немного отстранившись.

– Могу предложить сочинения Кристофера Нолланда. У него самые яркие и характерные произведения из того исторического периода. А работ наших современников просто не существует. Вскоре после открытия эфириуса писатели в Эдеме стали вырождаться.

– Но почему? – удивилась я, вспомнив, как спрашивала когда-то у ребят, как они здесь оказались, и узнавала, есть ли в Пантеоне местные авторы.

– А ты не догадываешься?

Я отрицательно покачала головой.

– Люди Эдема разучились мечтать, потому что имеют то, чего не было у таких, как мы с тобой. Пресыщенность рождает инертность воображения, – пояснил Шон, накрутив на палец мою пепельную прядь. – Поэтому писатели здесь ценятся на вес золота.

– Тогда уж на вес эфириуса, – усмехнулась я, и Шон резко опустил руку.

– Мне надо поработать над проектом. – Мягкие интонации пропали из его голоса, уступив место холодной собранности. – Оставайся, если хочешь. Только развлечение ищи сама.

– Благодарю за лестное предложение, господин Феррен, – не удержалась от иронии, – но долго у вас я не задержусь. У меня через час встреча с госпожой Штольцберг.

– Материализовала ей платье?

– Даже несколько. На выбор. Думаю, ей понравится, так что скоро я обогащусь.

Шон расхохотался.

– Умница, – похвалил он меня и ласково поцеловал. – Не забудь накрутить ценник побольше. А если этот сопляк тебе позвонит, загрузи его ненужными подробностями, насколько сложной была работа. Уверен, он тут же отвяжется.

На встречу с Элизой я неслась с энтузиазмом. Она была очень милой доброжелательной девушкой и чем-то напоминала мне сестру, по которой я сильно скучала. Мы с ней пару раз перезванивались, обсуждая детали заказа, и я чувствовала, что и она ко мне тянется. Это было приятно.

Мы встретились с ней в резиденции Штольцбергов – той самой роскошной белоснежной вилле, не только с богатым изысканным интерьером, но и с немыслимым количеством охраны.

– Это потому что папа за меня волнуется, – объяснила она, пока мы шли по винтовой лестнице к ней в комнату. – Я постоянно попадаю во всякие переделки из-за того, что не умею сидеть на месте. И он боится, что если утратит бдительность, то я рано или поздно либо сама убьюсь, либо меня выкрадут бунтовщики.

– Кто? – изумилась я, впервые услышав о чем-то подобном.

– Ну, это папа их так называет, – весело сказала Элиза. Пропустила меня в свою комнату и, помахав ручкой охране, которая плелась позади нас, захлопнула перед их носом дверь. – А вообще это люди, недовольные политикой властей ФФЗ и выступающие за сохранение природных ресурсов. Я слышала пару их лозунгов… Звучит вполне разумно, хотя и утопично, – протянула она и рухнула на розовую кровать с балдахином.

– Почему?

– Ну, они призывают перестать добывать эфириус, потому что после его открытия прогресс сделал резкий скачок и усилился спрос на полезные ископаемые. А если так пойдет и дальше, то скоро начнутся войны за них. Но никто не станет прислушиваться к подобным лозунгам, пока совсем не припечет. К тому же я уверена, что папа работает над решением этой проблемы, просто на все нужно время, а люди… Они всегда чем-нибудь недовольны.

Я подошла к ней и села на стул с резной деревянной спинкой, что стоял около туалетного столика.

– Элиза, а откуда ты все это знаешь? По телевизору ничего такого не говорят.

– Разумеется, эти роботы-дикторы ничего подобного никогда не скажут, – хихикнула она. – В их программе заложено фильтровать поступающую информацию и лишнего не выдавать. А я люблю почитать всякие документы. Особенно засекреченные, которые иногда нахожу у папы на столе или в компьютере. Он постоянно меняет пароли, но мне часто удается их угадать, – снова хихикнула она, но тут же прикрыла рот рукой. – Только, пожалуйста, никому не говори. Папа огорчится, если узнает. Хотя я уверена, что ты никому и не скажешь – у тебя глаза всегда так мило смеются, будто ты замышляешь какую-то шалость.

Я поморгала, пытаясь осмыслить поток слов, который лился мне в уши. А когда в голове все разложилось по полочкам, тихо сказала:

– Элиза, конечно, я никому ничего говорить не стану. Но ведь твой отец не просто так скрывает от посторонних глаз свои рабочие документы.

– Да-да, знаю, государственная тайна и все такое, – небрежно отмахнулась она. – Дядя Шон говорит, что по мне тюрьма плачет, и пытается отучить от этой пагубной привычки. Потому что ему, бедолаге, обычно приходится за мной подчищать, а он этого страшно не любит. Я работаю над собой, честно… – Элиза сложила на коленях руки, как пай-девочка, лукаво скосила на меня глаза и задорно выпалила: – Но иногда мне становится так любопытно, что ничего не могу с этим поделать! Кстати, а как у тебя обстоят дела с Шоном? Уверена, все отлично. Слышала, он был на твоей презентации, когда вы танцевали с моим папой. Я от него не отстала, пока не получила записи. Это было так классно! – весело тараторила она. – О, я жду не дождусь, когда смогу создать зеркальное пространство у себя в комнате. Буду тоже устраивать танцы! Кстати, а над чем ты работаешь сейчас?

В общем, Элиза была маленьким шустрым компьютером, который умел быстро перескакивать с одной темы на другую, при этом не теряя сути. За ней было сложно поспевать, но общаться с моей новой знакомой было интересно. Я в общих чертах рассказала ей про шатер и предложила прийти на будущую презентацию, но Элиза отказалась.

– Я бы с радостью, Кара. Но папа не пускает меня в Пантеон. Он говорит, что я там точно убьюсь.

Я рассмеялась, представив, как перепуганная охрана дочери Верховного архонта носится по артериям – лабиринтам храма творцов, выискивая свой бедовый объект для слежки. А если вспомнить о капсулах, парящих в воздухе… Ох, я бы и сама туда не пустила эту сорвиголову.

– Но на самом деле папа боится, что я научусь материализации и убегу от него, как мама, – снова заговорила Элиза. – Она тоже была писательницей.

Это признание повергло меня в шок.

– Я не знала. Мне жаль… – тихо сказала, внимательно глядя на девушку.

– Все нормально. Я тогда была маленькой, поэтому помню только, как она пела мне колыбельные, расчесывала волосы и рассказывала сказки – а фантазийные звери из них оживали. А еще у мамы были ласковые руки, которые всегда пахли мятой… – Ее голос звучал беззаботно, ровно, но в глазах промелькнула тоска. – Не знаю, почему она нас бросила. Папа ее очень любил.

Я понятия не имела, что на это ответить, поэтому молча села рядом и крепко ее обняла, а потом постаралась переключить на что-то более веселое. А точнее, на выбор платьев.

Первое – перламутровое, с крыльями ангела, плывущими по воздуху, словно дымка. Второе – нежно-голубое с флуоресцентными звездами, что загораются в ночи. А третье – игривое, из розовых мыльных пузырей. Больше всего Элли (я случайно разок ее так назвала, и это обращение прижилось) понравился именно последний наряд.

– Кара, это просто прелесть! – тараторила она, крутясь возле зеркала. – Мне так нравится, что эти пузыри кажутся прозрачными, но сквозь них тела не видно, а только все отражается. Парни глаза сломают, пытаясь что-нибудь рассмотреть! А еще я в восторге, что, когда стоишь, подол длинный, а когда идешь – спереди укорачивается, а шлейф по воздуху плывет. Здорово. Я в нем выгляжу секси, но в то же время все, что надо, прикрыто.

– Я рада. Какое именно закрепляем?

Она шаловливо закусила губу.

– Давай все три!

В общем, субботу я провела замечательно. Но вот вечер воскресенья оказался так себе.

Даниэля бросила Кларисса, и из-за этого он завалился в какой-то бар и стал накидываться. Приятель мне позвонил сам и предложил составить ему компанию. Из его бессвязного потока слов мне с трудом удалось разобрать, где он находится, а вот почему, стало ясно уже после личной встречи.

– Понимаешь, она сказала, что нам было классно вместе, но ей этого мало. Она с детства мечтала стать супермоделью, а без нужных связей этого не добиться. А Кларисса у меня такая краси-и-ивая и заслуживает всего самого лучшего… Я думал, она меня лю-у-убит… Она так часто это повторяла. Кара, скажи, как можно признаваться одному человеку в любви, а через пару недель уходить к другому, со связями? – спрашивал Даниэль, гоняя полупустой бокал по барной стойке. – Еще и вещи собрала. А этот хрен жирный такой, пузатый. Старик стариком… И никакие инъекции молодости этого не исправят. Не помнишь, что она в нем нашла? А, да… связи. Я его пробил в интернете. Восемь бывших жен. Восемь! Он что, их на каждый месяц в году выбирает?

Пару минут я слушала его излияния, пока не поняла две вещи: первое – мне хотелось прибить Клариссу за то, что его так жестко бросила, второе – на трезвую голову пьяную тарабарщину приятеля вынести было выше моих сил. Поэтому подозвала бармена и заказала себе мохито.

– Кларисса была бы июлем… Она такая солнечная, яркая, – между тем распинался Даниэль. – Она пахла вишней. Не цветками, а ягодами. Я так любил их есть… То есть целовать. Ну, в смысле не их, не ягоды, а ее…

– Два мохито! – уточнила я, снова повернувшись к бармену.

Я понимала, что другу надо было выговориться, и не мешала. Просто слушала, кивала, молчала. Поначалу он в своей своеобразной манере пытался сообщить, что подружка его бросила, когда он предложил ей отправиться в кино, и в тот же вечер собрала вещи и переехала к новому ухажеру. Но вот когда Даниэль стал порываться что-то ей показать, а потом и тому самому ухажеру, мне стало ясно: с посиделками в общественных местах следовало завязывать.

Кое-как вместе с барменом мы дотащили приятеля до его карлета, ключи от которого Клео, мой помощник, благополучно изъял после третьего бокала, выпитого Даниэлем за десять минут. Затолкали в салон, и я заняла место водителя. Включила автопилот и повезла Даниэля домой. Консьерж и один из охранников его жилого комплекса помогли мне доставить приятеля в квартиру, а там он сам дополз до кровати. Это было зрелище не для слабонервных. Как только представила, что утром ему надо явиться в Пантеон, мне стало дурно.

Ситуация была сложной, и я решила сделать то, что могла: приготовила Даниэлю одежду, завела будильник, поставила на прикроватную тумбочку стакан воды, а рядом положила таблетки от головной боли и тошноты, которые с трудом отыскала в аптечке.

– Даниэль, слышишь, я возьму ключи от твоего карлета, а завтра утром за тобой заеду. Вместе отправимся на работу, – пробормотала я, толкнув приятеля в бок, чтобы привлечь внимание.

– Что? А, да, конечно… Прилетай – Он подскочил на кровати и повернулся ко мне. – Ты такая хорошая, Кара. И такая красивая… Почему мы с тобой раньше не познакомились?

– Потому что раньше я была жива.

– Жаль… – протянул Даниэль с тоской.

Я сдавленно хмыкнула.

– Да, мне тоже. Ты очень классный парень. Мне повезло, что я тебя встретила в Эдеме.

– Правда? – Его мутный взгляд неожиданно сфокусировался на моем лице.

– Да, разумеется, – с теплотой сказала я. – А как отоспишься, будешь еще круче. Так что давай отдыхай. До завтра.

С этими словами я начала было вставать с кровати, но Даниэль неожиданно схватил меня за руку и, притянув к себе, попытался поцеловать, но я кое-как вырвалась.

– Тихо ты, казанова! Я девушка приличная. Без свиданий не целуюсь.

– Тогда давай его устроим прямо сейчас, – не унимался приятель, пытаясь до меня дотянуться, и я решила схитрить.

– Хорошо. Давай. Только ты сначала ляг на подушку и закрой глаза.

Даниэль покорно сделал, как я просила, и тут же отключился.

Утро выдалось сложным, а последующая неделя оказалась еще сложнее. Шон погряз в работе, Даниэль в депрессии, а я разрывалась между проектом и барами, куда каждый день наведывался приятель и напивался в хлам. Дошло до того, что нам с Тимом и Максом пришлось оставить свои визитки в ближайших к его дому увеселительных заведениях, и бармены просто звонили одному из нас, когда клиента надо было вывозить.

Но если с пьяным Даниэлем еще можно было как-то иметь дело, то от опустошенного взгляда трезвого приятеля у меня в груди все сжималось. Он стал замыкаться в себе. Даниэль ходил по Пантеону хмурый и мрачный, а когда к нему кто-нибудь заглядывал в сферу, делал вид, что работает над проектом, но, как сказали ребята, подвижек там не было. А работу надо было скоро сдавать, поэтому решила с ним поговоригь по этому поводу.

– Даниэль, знаешь, во время нашего с Шоном первого свидания он отвратительно себя повел по отношению ко мне. Я очень расстроилась и, чтобы успокоиться, погрузилась в работу. Это здорово помогло. А Шон потом сам извинился, и все наладилось.

– Хочешь сказать, что если я стану популярным писателем, то Кларисса ко мне вернется? – скептически спросил он.

Я врать не стала.

– Понятия не имею. Я хочу сказать, что работа поможет тебе обрести спокойствие и гармонию с самим собой, и тогда ты обязательно встретишь какую-нибудь хорошую милую девушку, которая влюбится в тебя и которую полюбишь ты.

Даниэль устало откинулся на спинку серебристого мегакресла, взъерошил черные волосы и пристально на меня посмотрел.

– Ты волнуешься из-за проекта, я прав?

– Да. Макс с Тимом уже почти со всем справились. Ждут, когда ты закончишь. Даниэль, я понимаю, тебе сейчас нелегко, но надо собраться… – начала осторожно его уговаривать, но приятель меня оборвал.

– Кара, я бы и сам рад добить этот чертов проект, но у меня ничего не выходит. Каждое утро открываю «Творца», смотрю на экран, но в голове пустота. Ни строчки не могу написать. У меня даже иллюзии разлетаются. Похоже, я выгорел, – тихо сказал он и грустно улыбнулся.

Это признание повергло меня в шок. Я понятия не имела, что можно было в этом случае предпринять. Разве что накормить его тортами с сантиметровым слоем шоколадной глазури. Но что-то подсказывало, что мой метод борьбы со стрессом здесь не сработает. У Даниэля с Максом и Тимом по сути был один проект на троих. Общий костяк, только направления работы разные. Теоретически ребята могли бы глянуть его прикидки в программе и кое-что подсказать. Это позволило бы выгадать время, хотя проблему бы и не решило. Нужно было искать что-то другое.

Я задумчиво бродила по коридорам Пантеона, пытаясь сообразить, как помочь приятелю, и ноги сами собой привели меня к картинной галерее.

– А вы как боролись с выгоранием? Или у вас такого не было? – прошептала я, глядя на лица писателей. Но ответа не последовало, и я пошла дальше.

– Выгорают все, Кара, – внезапно долетел до меня любимый бархатистый голос. – Рано или поздно. Вопрос в том, как быстро ты сумеешь собраться.

Я остановилась и обернулась. Шон Феррен. Видимо, увидел меня из своей капсулы и решил спуститься. А я задумалась и не услышала шагов.

– И как быстро сумел собраться ты? – тихо спросила, с удивлением глядя на собеседника.

Он пожал плечами.

– Не сразу. Поэтому больше этого стараюсь не допускать. – Я вопросительно вскинула брови, желая услышать о его методе. Шон меня понял без слов. – Эмоции, Карина, эмоции. Вот что рождает вдохновение. Я ищу то, что их вызывает, но не позволяю себе в них утонуть.

Очень внимательно обдумала его ответ и поняла, что Шон был прав. Оба моих проекта создавались на эмоциях. Их дарил мне мой внутренний Ребенок. Значит, надо было придумать ситуацию, которая бы смогла взбодрить Даниэля. Поэтому на следующий день отправила Тима и Макса в его сферу разбираться со шлемом-переводчиком, а ее незадачливого хозяина потащила к себе помогать с шатром. Пускай отвлечется, переключится на что-то другое. Но когда двери моей капсулы открылись и мы проскользнули внутрь, там нас ждал сюрприз.

– Кара, привет! – долетел до меня счастливый вопль Элли из-за шатра. А потом показалась и она сама. – У тебя тут такая красотища! И лавандовые поля, и мандариновая роща – мандаринки, кстати, что надо – и такой чудесный вигвам. О, и дракон, дракон! Никогда раньше не видела настоящего дракона!

– Он ненастоящий… – прошептала я, растерявшись.

– Да? А кусается, как настоящий, – хихикнула Элли, подбираясь поближе к нам. – И пламя у него такое неслабое.

– Курсивчик не умеет дышать огнем, он только пыхает понемногу… – на автопилоте пробормотала я, смутно ощущая пятой точкой, что визит моей новой знакомой может обернуться для всех, кроме нее, огромными неприятностями, хотя пока толком не могла понять почему.

– Так я его научила! – радостно сообщила Элли и, будто бы в подтверждение этих слов, из-за мандариновых деревьев вырвалась вспышка ярко-оранжевого пламени и устремилась прямиком на наше трио. Мы с Даниэлем взвизгнули и рефлекторно рухнули в траву, прикрыв руками головы, а незваная гостья сноровисто отскочила в сторону. Фантазийная огненная волна заполнила пространство вокруг, но ничего не сожгла. – Мы с ним тут играем во что-то вроде догонялок, – весело объяснила она и, заложив руки за спину, притворно виновато пошаркала ножкой. – Тебя долго не было, а мне было скучно… Ты ведь не возражаешь, да?

Смутное чувство тревоги усилилось.

– Э-э-э… Нет, – пробормотала я, встав и оправив платье. – Элли, как ты здесь оказалась?

– Где – у тебя в капсуле или в Пантеоне? – невинно осведомилась она, хлопая длинными черными ресницами.

– И там и здесь.

– Ну… я прошмыгнула, – озорно стреляя глазами, сообщила гостья, и мой пульс участился.

– Что значит – ты прошмыгнула? Доступ к моей капсуле без идентификации личности и пароля получить нельзя, в храме творцов полно охраны, да и облачную защиту так просто не обойти.

Девчонка очень внимательно на меня посмотрела, а потом, лукаво прищурившись, вкрадчиво произнесла:

– Кара, а ты вправду хочешь это знать?

– Пожалуй, нет, – ответила после небольшой паузы, наконец сообразив, в чем именно таилась опасность.

– Я так и думала, – хихикнула она. – Но ты не волнуйся, я не трогала твой компьютер, а в шатер только голову просунула, чтобы ничего случайно не испортить. А это твой приятель? – Элли снова сменила тему. – Тот, с которым вы танцевали на презентации? Ты нас представишь друг другу?

– Элли, знакомься. Это Даниэль, мой друг и коллега. Даниэль, это Элиза Штольцберг, дочь Верховного архонта. И у нас всех большие проблемы, потому что ее отец запрещает ей посещать Пантеон.

– Да? А почему? – не то чтобы очень, но все же заинтересовался приятель.

– Потому что опасается за ее безопасность, – не стала вдаваться в подробности я и переключилась на гостью. – Элли, милая, но зачем ты сюда пришла? У тебя что-то случилось?

– Да нет. Просто захотелось посмотреть, как ты работаешь. Папа все равно бы меня не пустил на твою презентацию, а записи – это не то. А ты так красочно рассказывала, как здесь создаются чудеса и приглашала на огонек, что я не удержалась и решила к тебе заглянуть. – «Нас всех посадят», – пронеслось в голове, а моя знакомая с обескураживающей откровенностью продолжала: – Позаимствовала у папы одну штучку, кое-что в ней подправила, удрала от охраны (не бойся, они еще не скоро спохватятся) – и вуаля, я на месте! Никто ничего и не заметил. Здорово, правда? – «Точно посадят. Надолго». – А ты покажешь, как работает твой шатер? – очаровательно улыбнулась Элли, и у меня в мозгу что-то закоротило.

Благо на помощь вовремя пришел Даниэль.

– А что за «штучка»? Ну, что вы такое взяли у господина Штольцберга, что это помогло обойти облачную защиту? – Я окинула его осуждающим взглядом, но приятель невозмутимо пожал плечами. – А что?

Элли оживилась.

– О, я позаимствовала одного из роботов-аватаров отца! Их обычно делают полыми, чтобы уменьшить вес. А папа сегодня как раз приехал в Пантеон устраивать нового работника. Ну, я и прошмыгнула следом.

– Неплохо… – задумчиво протянул Даниэль, и я снова посмотрела на него с осуждением. – А робот где?

– В мандариновой роще спрятала. – Элли махнула рукой, указав направление, и Даниэль отправился на разведывательную операцию.

Мне же пришла в голову мысль, что не все так страшно. Если угостить Элли чаем, быстренько показать, как в сфере все устроено, а потом помочь незаметно выбраться из Пантеона, то и проблем не должно возникнуть. Но стоило лишь немного приободриться, как меня сразу же постигло горькое разочарование.

– Только тут такое дело… – замялась девчонка. – В общем, робот сломался и теперь я не представляю, как незаметно вернуться домой.

– Что, совсем сломался?

– Да, совсем-совсем, – закивала она. – Я там немного в настройках покопалась… Он начал глючить, а потом отключился. Чуть не задохнулась, пока из него выбралась. Воздуха внутри было всего ничего.

После этой фразы у меня перед глазами всплыла яркая картина: группа оперативного реагирования Либрума, поднятая по тревоге, врывается в мой кабинет и находит бездыханное тело Элли возле аватара ее отца. Валит нас с Даниелем на траву и, не разбираясь, что к чему, арестовывает и уволакивает в каземат. Видимо, что-то такое отразилось на моем лице, потому что Элли поспешила оптимистично добавить:

– Но ты не волнуйся, Кара. Дядя Шон со всем разберется. Ему не впервой. Поверь, все будет замечательно. Только надо его как-то сюда заманить. Я бы позвонила, но мой телефон прослушивается, а голос мгновенно идентифицируется в базе данных оператора – и высвечивается точное местоположение.

В этот момент вернулся Даниэль.

– Сломан. Без вариантов. Своими силами не починим, – кратко и сухо сообщил он. – Надо звать ребят из техотдела или материализовать такого же.

Стоило мне представить, как мы занимаемся созданием механической копии Верховного архонта ФФЗ, как рука сама потянулась к коммуникатору.

– О, и вот еще… Не упоминай моего имени, – торопливо выпалила Элли. – Оно маркерное. Спецслужбы могут заинтересоваться.

Я кивнула и приступила, как оказалось, к нелегкому занятию выманивания господина Феррена из его вотчины. Кто бы мог подумать, однако.

Попытка № 1

– Шон, привет, ты у себя? – поинтересовалась нарочито беззаботно.

– Да.

– Э-э-э-… У меня тут такое дело… – Я замялась, подбирая слова. – Ты не мог бы сейчас ко мне заглянуть?

– Карина, я занят. Работаю над проектом. Встретимся позже, – сухо бросил мой собеседник и отключился.

– Ну, что он сказал? – с интересом спросила Элли, взяла со стола вазочку с мандаринами и уселась с ней передо мной на траве.

– Сказал, что занят… – пробормотала я, хмуро глядя на экран коммуникатора. – Сейчас перенаберу номер.

– Только сделай громкую связь, чтобы и мы слышали. О, и включи режим подавления шумов. Это такая желтая кнопочка сбоку, – попросила любопытная Элли. – А то мало ли я что-то нечаянно скажу, и мой голос появится на заднем фоне…

Я кивнула и снова нажала на «вызов».

Попытка № 2

– Милый, ты, наверно, не понял, – обратилась к источнику наших чаяний и надежд приторно-сладко, в лучших традициях Ирены Масс, чтобы заглушить волнение. – У меня возникла одна ма-а-аленькая техническая проблемка… Которая требует твоего безотлагательного присутствия. Приходи ко мне поскорее, ладно? Жду тебя с нетерпением.

– Неужели компьютер завис? – издевательски спросил Шон.

– Ну, что-то вроде того, – отозвалась уклончиво. – Но я сама ника-а-ак не справлюсь!

Шон хмыкнул, и я уже было расслабилась, но тут в коммуникаторе послышался какой-то треск и его голос снова стал холодным и сухим.

– Попробуй перезагрузить систему. Если проблема не устранится, то звони в техотдел, – одарил меня бесценным советом господин Феррен и опять отключился.

Я обвела ребят недоуменным взглядом.

– Сто пудов решил, что ты ему секс предлагаешь, – меланхолично изрек приятель, усаживаясь на траву рядом с Элли.

– Точно, – поддакнула она, хихикнув, и протянула соседу вазочку с фруктами. – Будешь мандаринки?

– Давай.

– О, а может, чайку попьем? Я принесла с собой зефир. А у Кары на столе такой миленький чайничек… – Даниэль кивнул, мол, все равно делать нечего, а с него не убудет, и девчонка обратилась ко мне: – Можно я им воспользуюсь?

Элли приняла мое молчание за согласие и начала хозяйничать. А я попыталась собраться с мыслями. Классно. У нас тут намечаются неприятности масштабов Либрума, а они и в ус не дуют. Но что-то со сломанным роботом надо было решать, а оставлять вдвоем этих субчиков и самой идти на ковер к господину Феррену было бы неосмотрительно. Поэтому тяжело вздохнула и снова набрала злополучный номер.

Попытка № 3

– Шон, дорогой, ты меня неправильно понял. Но ты должен ко мне зайти. Поверь, это в наших общих интересах, – мягко сказала, уже без прежнего жеманства и сделала акцент на слове общих. – Дело в том, что я тут вспоминала наше первое свидание… Особенно тот момент, когда мне расписывали, какой ты у меня умный, сильный, смелый…

– Заботливый, терпеливый, – помогла Элли, когда я запнулась.

– А еще заботливый, терпеливый…

– И самовлюбленный, – подключился к подбору определений Даниэль.

– И самовлюбленный… Ой, в смысле, самодостаточный! – погрозила приятелю кулаком. – Прости, у меня без тебя ум за разум заходит…

Шон тяжело вздохнул.

– Детка, я занят. Но если к вечеру твой ум и разум не вернутся в привычное положение, то прилетай ко мне в семь. А лучше в половине восьмого. К этому времени я уже должен быть на месте, – снисходительно предложил он и бросил трубку.

Переборола себя и выругалась исключительно мысленно.

– Кара, а он всегда с тобой так грубо обращается? – бросил вызов моей выдержке Даниэль. – Как ты это терпишь?

– Дядя Шон со всеми такой, – весело ответила вместо меня Элли. – Это элемент его сурового мужского обаяния.

– То есть девушкам такое поведение еще и нравится?

– Ну, не то чтобы нравится, но сразу понимаешь, кто в доме хозяин.

– Кхм-кхм, ребята, я вам не мешаю? Ну же, соберитесь! Надо придумать, что бы такого сказать господину Феррену, чтобы он соизволил сюда спуститься, и я бы его при этом не придушила. Намек на знакомство с тобой, Элли, он не уловил, хотя тот был весьма прозрачным.

– Да, дядя Шон иногда бывает ужасно недогадливым! – рассмеялась Элли и протянула Даниэлю горячую кружку чаю и блюдце с зефиром, а затем, сделав глоток из своей, снова обратилась ко мне: – Кара, попробуй сказать, что недавней заказчице не понравились твои платья. Это на меня не похоже. Он должен сообразить, что что-то не так.

– Сделаем ставки? – не без скепсиса предложил Даниэль.

– Давай!

Я покачала головой, наблюдая за тем, как эти двое, вместо того чтобы заниматься мозговым штурмом, обсуждали, с какой попытки озарение снизойдет на Шона. Но раз уж других гениальных идей не было, сделала над собой усилие и снова позвонила.

Попытка последняя, ибо… ну обнаглел!

Уже вдохнула в легкие побольше воздуха, намереваясь не замолкать, пока Шон не осознает всю бедственность нашего положения, но он неожиданно начал первым.

– Карина, я не люблю навязчивых девушек. Если ты собираешься придерживаться того же курса в поведении и дальше, то нам придется расстаться, – бесстрастно произнес господин Феррен, отчего мне захотелось его хорошенько стукнуть, а ребята прыснули. Ничья.

Это стало для меня последней каплей.

– Тогда можешь начинать искать себе другую подружку прямо сейчас, недогадливый дядя Шон! – фыркнула раздраженно и с наслаждением отключилась. – Ну вот, – тихо сказала я, глядя на Даниэля с Элли, – теперь у меня официально нет парня. Что будем делать?

– Ну, у меня в сфере есть виски. Принести? – с готовностью предложил приятель, который, казалось, был не против обрести собутыльника в моем лице.

– Может быть, потом. Когда все уладим, – отмахнулась я. – А пока надо решить, какие у нас есть еще варианты.

Внезапно коммуникатор в моих руках завибрировал. Входящий вызов – Шон Феррен.

Нажала «ответить» и услышала краткое сообщение:

– Понял. Уже иду.

Наконец-то! Чудо таки свершилось. Но стоило разобраться с одной проблемой, как на ее месте тут же возникла другая.

– Кристина Бонне запрашивает разрешение войти, – произнес компьютерный голос.

Мы все переглянулись, и я скомандовала:

– Элли, быстро прячься в роще и сиди тихо! – Девчонка озорно стрельнула глазами и рванула в указанном направлении. – Даниэль, иди к шатру. Если что, ты помогаешь мне с проектом.

– Ну нет… – Приятель взъерошил черные волосы. – Кристина еще вчера попросила показать мой предварительный прототип. А он не готов. Если она меня здесь найдет, то тут же и закопает.

– Кристина Бонне запрашивает разрешение войти, – повторился вызов.

– Ладно, тогда и ты беги прятаться. И чтобы ни звука! – выпалила я и обратилась к компьютеру: – Разрешаю.

Ребята растворились в мандариновой роще, а капсула пошла на стыковку.

– Добрый день, Кара, – приветливо улыбнулась куратор. – Как успехи с проектом?

– О, замечательно, тружусь потихоньку в поте лица…

Внезапно из рощи донесся треск. Кристина инстинктивно повернула голову в сторону источника звука, и тут же все стихло. Она прищурилась и внимательно на меня посмотрела.

– Кара, ты не одна?

Ничего лучше не придумала, кроме как ослепительно улыбнуться и беззаботно мурлыкнуть:

– Да нет, одна, разумеется. Кому же еще здесь быть? – Острый взгляд ее глаз упал на траву, где остались две кружки с недопитым чаем и тарелка с зефиром. И как я о них забыла? – Лень было дважды бегать за чаем, – сообщила, поднимая посуду с пола. – Не желаете угоститься? Мандарины? Зефир? – протянула остатки былой роскоши. – У меня еще есть печенье.

– Нет, благодарю. Я только из кафетерия.

– Ясно, – кивнула я и перешла в наступление: – Вы что-то хотели узнать, Кристина?

В этот момент из рощи послышался подозрительный шелест, а затем резкий треск веток и сдавленное ругательство. Куратор снова туда посмотрела, но все уже стихло.

– Э-э-э, не обращайте внимания… Это мой дракон. Шалит понемножку, – небрежно отмахнулась я и, обернувшись, погрозила кулаком якобы фантазийному зверю. – Курсивчик, веди себя смирно!

– Твой дракон, говоришь, шалит… – вкрадчиво проговорила куратор, и в ее глазах мелькнуло такое же выражение, как и тогда, когда она предлагала сходить на презентацию Шона.

Вот же неловкая ситуация… И я принялась убалтывать Кристину, сообщая ей бесполезные подробности.

– Да, у него переходный период сейчас. Пыхает по поводу и без повода, учится летать… – И чем больше я лепетала, тем более многозначительно она улыбалась.

– Тогда не буду вам, то есть тебе, Кара, мешать. Сообщи, когда закончишь проект.

С этими словами она тактично исчезла за дверью капсулы. Я, стараясь не думать о том, что пойдет новая волна слухов, уже собиралась позвать приятелей, но тут пространство сферы огласил звучный компьютерный голос:

– Шон Феррен запрашивает разрешение войти.

– Разрешаю, – тут же сказала я, и белоснежные двери капсулы раскрылись, впуская нового гостя.

– Привет, – бросил кратко Шон, уверенным шагом направляясь ко мне. – Где это мелкое чудовище?

– В роще прячется, – отозвалась я. – Эй, ребята, вылезайте оттуда!

Пока Даниэль с Элли к нам шли, господин Феррен сухо поинтересовался:

– Что обо всем этом знает твой куратор? Мы с ней столкнулись на площадке для стыковки, и она сильно смутилась.

Я прыснула.

– Полагаю, Кристина решила, что у нас адюльтер. Если что, это твой конкурент, – указала кивком на Даниэля.

– Неужели? – издевательски протянул Шон, и я не удержалась от иронического замечания:

– Надо было быстрее ко мне идти, господин Феррен.

– Боюсь представить, что бы случилось, если бы я задержался еще на пару минут, – хмыкнул он и повернулся к Элли. – Дорогуша, давай отойдем с тобой на минутку.

– Воспитательная беседа? – обреченно спросила она. Шон кивнул. – Ладно, идем.

Они спрятались за шатром. Это было нехорошо, но я с любопытством прислушивалась к их разговору. Шон что-то тихо, но доходчиво втолковывал своей подопечной, но разобрать, что именно он говорил, мне не удалось. Зато уловила задиристое: «Тебе вечно заговоры мерещатся!» А потом едва различимое: «Хорошо, я все поняла».