Глава 15 · Опасная находка

Вдоволь наплававшись в бассейне, позагорав и дав свое согласие на завтрашний полет на параплане, а заодно и на катание на водных лыжах (точнее, дал его Шон, посмеиваясь, с формулировкой: «Карина обожает экстремальные развлечения», – на что мне пришлось обреченно кивнуть), я решила вернуться в особняк.

По дороге в свою комнату случайно свернула не туда – и оказалась в картинной галерее. Эфириусной. Медленно, как завороженная, я перемещалась от одного волшебного изображения к другому, с восторгом их разглядывая, пока не остановилась возле танцовщицы в белоснежном воздушном одеянии, написанной маслом.

Она танцевала с завязанными глазами. Один мазок плавно перетекал в другой, краски смешивались, оттенки менялись от охры до бледно-голубого и мелово-белого, создавая прыжок. Девушка приземлялась мягко, на кончики пальцев. Повязка с ее лица слетала, открывая изумленный, даже болезненный взгляд пронзительно-голубых глаз. И она мгновенно падала на колени, резко выбрасывала руку вперед, пытаясь ее поймать. Но длинные пальцы хватали лишь воздух, вырвавшись из картины.

– Жертва любви, – долетел до меня, как сквозь толщу воды, знакомый мужской голос. Я обернулась:

– Что?

– Картина называется «Жертва любви», – повторил господин Штольцберг, оказавшись рядом. – Она символизирует любовь. Слепую и полную иллюзий. Иллюзии исчезают со временем, но порой их так не хочется терять.

– Очень красиво.

– Это работа одной из лучших художниц нашей страны. Она производит сильное впечатление… Помнится, когда я ее впервые увидел, долго стоял на месте, позабыв обо всем.

– Понимаю. У меня от нее мурашки по коже, – улыбнулась я. – Столько страсти и напряжения. Чем дольше смотришь, тем сильнее растворяешься в изображении. Будто тебя засасывает в масляную реальность… Эфириус рождает великие чудеса.

– Хотите, я вам ее подарю? – неожиданно предложил господин Штольцберг, и я растерянно на него посмотрела. – О, кажется, я вас смутил, Карина. Но поверьте, это всего лишь жест доброй воли. Для меня нет большего удовольствия, чем радовать своих писателей.

Он подкрепил слова теплой улыбкой, которая почему-то не затронула глаз, и я наконец обрела дар речи.

– Спасибо большое, господин Штольцберг, за столь щедрое предложение, но, правда, не стоит. Такая красота должна находиться в месте, которое бы только подчеркивало ее великолепие. Ваш дом идеально подходит для этого.

– Такая красота в первую очередь должна радовать глаз и дарить наслаждение, – парировал он. – К тому же, Карина, разве вы никогда не слышали, что от подарков работодателя отказываться невежливо?

– Но мне будет сложно подыскать в благодарность что-то равнозначное, – продолжала упорствовать я.

Картина была прекрасна, и я была бы счастлива приобрети ее самостоятельно, но получить в дар от Верховного архонта… Причем не за какие-то заслуги перед Либрумом, а просто так…

– Даже не думайте об этом, Карина. Я попрошу ее упаковать. Рискну предположить, что она удачно впишется в интерьер пентхауса Шона. Кстати, поздравляю. Блистательный союз.

Я поморщилась, когда поняла, что сплетни с заднего дворика долетели и до ушей господина Штольцберга. Неловкая ситуация. Надеюсь, он не считает, что я сама их распустила.

– Спасибо, но о союзе пока и речи не идет, – пробормотала смущенно и поймала себя на мысли, что в сложившихся обстоятельствах мой ответ прозвучал очень двусмысленно. Поэтому решила сменить тему. – А кто изображен на этой картине? – указала кивком на портрет ослепительной блондинки, который висел напротив.

Господин Штольцберг медленно повернулся и помрачнел.

– Это портрет моей жены, Марианны, – тихо сказал он, и мне стало ужасно неловко. – Наверное, Элиза рассказывала вам о ней.

– Простите…

– Ничего страшного. Как вы сказали госпоже Мартинез, у каждого из нас свои шрамы. Марианна была писательницей. Как и вы, Карина. Мы познакомились в Пантеоне. Я влюбился в нее, как только впервые увидел ее улыбку. Тогда же понял, что должен на ней жениться…

– Элиза такая же красивая, как и ее мать, – мягко сказала я. – Вам повезло, господин Штольцберг.

– Да. И такая же любопытная. Это меня тревожит… С каждым годом все сложнее с ней сладить. На редкость непоседливый ребенок. Признаться, когда я увидел ее фотографию в вашем платье в журнале, хотел попенять вам за излишнюю откровенность. Но потом присмотрелся и с удивлением понял, что платье довольно скромное. Просто моя дочь повзрослела и мне как отцу с этим сложно смириться. А вы, Карина, стали для нее своего рода авторитетом.

– Ваша дочь напоминает мне мою младшую сестру, Милу, по которой я очень скучаю, поэтому общение с ней мне в радость. Хотя не думаю, что мои слова или поступки оказывают на нее какое-то влияние.

– Вы ошибаетесь. У Элизы нет ни матери, ни старшей сестры, наверное, поэтому она так быстро к вам привязалась. Постоянно расспрашивает меня о вас, пересматривает с подружками записи ваших презентаций, просится хоть одним глазком взглянуть на ваши прототипы… Кстати, об этом. У меня есть для вас деловое предложение, Карина. Господин Шульте подсказал мне одну идею, и я бы хотел попросить вас немного доработать ваш шатер воспоминаний.

– Как именно? – удивилась я и предложению, и такому резкому переходу от одной темы к другой. Хотя в этом они с Элли были похожи.

– Всего лишь сделав так, чтобы ваш прототип помог собрать воспоминания в тех случаях, когда они уже стерлись из памяти. Или, к примеру, заблокированы подсознанием, как при психологических травмах, а может, под воздействием ряда химических соединений – алкоголя, наркотиков, различных медикаментов. Вообразите, Карина, сколько бы преступлений наши доблестные стражи смогли бы раскрыть и скольких невиновных бы оправдали, имей они подобное устройство. Желательно более компактное, чем ваш шатер. Как думаете, вам по силам такая задача?

Я задумалась. Поработать придется, но мои мысли все еще были, так сказать, внутри проекта, поэтому все было решаемо.

– Да, – уверенно ответила я.

Господин Штольцберг улыбнулся.

– Рад это слышать, Карина. Тогда поздравляю вас с новым заказом. – С этими словами он протянул мне руку, и я ответила на рукопожатие.

Мы еще недолго побродили по галерее, обсуждая детали предстоящей работы и сроки выполнения, довольно короткие, поскольку привязка шла к моему шатру, уже находившемуся на исследовании в техотделе. Затем господин Штольцберг галантно проводил меня к нашей с Шоном комнате и откланялся.

А я отправилась в душ. Привела себя в порядок, переоделась в сухой бирюзовый купальник, поверх которого натянула белоснежную тунику, и рухнула на кровать, обдумывая услышанное. Предложение взяться за новый побочный проект мне польстило. А плюшки, которые сулило его успешное выполнение, растревожили мое воображение. Настроение было отличным. Я лежала, откинувшись на подушки, и мурлыкала под нос песенку чемпионов, как внезапно услышала:

– Пс-с, пс-с…

Я насторожилась. Тишина.

– Пс-с… Кара, ты здесь? – снова долетел до меня сдавленный шепот.

Элли?

Я огляделась. Никого. Здорово, теперь мои галлюцинации стали разнообразней. Глядишь, однажды и Фредди Меркьюри со мной заговорит.

– Дядя Шон, это ты?

Стоп! Что-то здесь не то. Я вскочила с кровати и, осторожно ступая босыми ногами по ковру и прислушиваясь к каждому шороху, вступила в контакт с голосами в своей голове:

– Элли? Это ты?

– Кара! Я так и знала, что ты здесь! – радостно завопила девчонка откуда-то из-за стены. – Стой на месте. Я быстро!

Раздалось какое-то шуршание, и одна из деревянных панелей отъехала в сторону. А из образовавшейся дыры высунулась довольная мордаха моей бедовой знакомой. Потайной ход! Здорово!

– А вот и я! – хихикнула Элли, выбираясь из прохода. – Собирайся. Пойдем в сад арбоперсики есть.

– А почему не обычным путем? – насторожилась я.

– А так веселее, идем!

– Элли, твой отец не особо обрадуется, узнав, что его гости шныряют по тайным ходам его особняка.

Она захихикала.

– Но ты же шныряешь вместе со мной! А это другое дело! К тому же так гораздо быстрее. И никто из собравшихся внизу дам за нами не увяжется! Ну же, обувайся, и лезь сюда. А то я убегу одна!

С этими словами девчонка проскользнула обратно в проем, и я, шустро натянув босоножки, выбралась следом.

Боковая панель тут же за нами закрылась, и мы оказались в темном холодном тоннеле. Элли включила фонарик и, состроив мне рожицу, уверенной походкой направилась вперед. А двадцать минут спустя, устроившись на пригорке с корзинкой свежесобранных фруктов, мы уже вовсю болтали.

– Элли, слушай, а ничего, что мы здесь совсем одни? – поинтересовалась я, только сейчас сообразив, что чего-то в местном колоритном пейзаже недостает.

– Если ты об охране, то даже в голову не бери. Я сказала папе, что собираюсь в сад, и попросила немного уединения. Он все верно понял и возражать не стал. Хотя наверняка кого-то отправил за мною присматривать со стороны. Привет, мальчики! – Она беззаботно помахала рукой кустам и снова переключилась на меня. – Не беспокойся, Кара, мы здесь в полной безопасности. Как тебе арбоперсики?

– М-м-м… Умереть от удовольствия можно… – с чувством протянула я, облизывая сок с пальцев. – Вроде бы и персик, а на вкус, как медовый арбуз. И никаких мелких косточек! Это лучшее, что я пробовала в Эдеме.

Элли рассмеялась.

– Я передам папе твои слова. Ему будет приятно. Кстати, он очень доволен тобой, Кара. Говорит, что с самого начала знал, что ты невероятно ценный работник, – озорно подмигнула она. – Понятия не имею, откуда, но он всегда это знает наверняка. А еще папа сказал, что вы с дядей Шоном недавно съехались. Я так рада за вас! Хотя в этом есть немного и моя заслуга, – лукаво прищурившись, сообщила моя собеседница. – Я ему по секрету сказала, что господин Шульте на тебя запал.

Я чуть не поперхнулась.

– Что?!

– Ну, не то чтобы запал… – закусив губу, продолжал этот несносный ребенок. – Но он пошутил в разговоре с папой, что Шон чертовски везучий засранец и все симпатичные девчонки буквально материализуются ему прямо в руки. А я подслушала и немножко приукрасила. Зато результат не заставил себя долго ждать. Видишь, как у вас все удачно сложилось!

Элли хихикнула, и тут до меня дошел смысл острот госпожи Мартинез.

Я ужаснулась. Ведь несмотря на то, что эта мелкая сводня действовала исключительно из благих побуждений, ее опрометчивые слова поставили четырех человек в неловкое положение. О чем мне пришлось ей сообщить.

– Ну хорошо, Кара. Я все поняла. Не злись, – пробормотало она виновато. – Я же хотела, как лучше, правда. Понятия не имею, как Лана об этом пронюхала. Я же была осторожна! От этих ее теней спасу нет…

– Элли, пообещай, что больше так делать не станешь.

– Ладно, – нехотя буркнула она. – Вы с дядей Шоном одинаковые…

Я усмехнулась, крепко ее обняла и поцеловала в макушку. Девчонка мгновенно повеселела. Мир.

Однако этот разговор навел меня на кое-какие мысли, и недолгое время спустя они оформились в вопрос.

– Слушай, а что ты знаешь об Ирене?

– Кроме того, что у нее ужасный характер? – осведомилась Элли. Она вытащила из кармана сарафана какую-то овальную металлическую сферу размером с ладонь и стала чертить на ней узоры. Я кивнула. – Ну, с Шоном они не съезжались, если ты об этом… – пробормотала моя собеседница, а потом отвлеклась от своего занятия и внимательно на меня посмотрела. – Кстати, Кара, будь с ней поаккуратнее. Ты знаешь, как она умерла?

– Нет, – осторожно ответила я, положив арбоперсик обратно в корзину.

– О, это страшная-страшная история, – бессовестно хихикнула Элли. – Вы потом с дядей Шоном будете на пару к еде и напиткам принюхиваться.

Я хмыкнула, предвкушая радужные перспективы.

– Ну, не томи!

– Короче, в прошлой жизни наша госпожа Совершенство была далеко не красавица. В школе ее постоянно задирали звезды-одноклассницы, а мальчики не обращали на нее никакого внимания. Она очень переживала из-за этого и завидовала более успешным сверстницам. В университете было примерно то же самое. Но все изменилось после того, когда ее книги стали приносить серьезный доход. Тогда она исполнила давнюю мечту и обратилась за помощью к пластическому хирургу.

– Ты шутишь? – удивилась я.

– Не-а. Похудела, увеличила грудь, изменила форму носа, разрез глаз, накачала губы… Резко похорошела – и на нее наконец стали обращать внимание парни, – ухмыльнулась Элли и вернулась к своему занятию. – Тогда она и почувствовала силу женских чар. Но вместо того чтобы начать радоваться жизни, Ирена знаешь что сделала?

Я отрицательно мотнула головой.

– Она стала издеваться над теми девушками, что были не такими привлекательными, как она сама, а кавалеров менять как перчатки! Еще и ноги о них при этом вытирать! Вот злыдня, да? – Я промолчала, задумавшись над ролью среды в формировании характера. Стало жалко Ирену. – Не важно. В общем, в конце концов, наша госпожа Совершенство подыскала себе какого-то очень состоятельного жениха, чем ужасно гордилась, и стала готовиться к свадьбе. Но случайно узнала, что он влюбился в ее невзрачную школьную подружку и собирается расторгнуть помолвку. Ирена ужасно взбесилась и решила избавиться от конкурентки. Пригласила ее в их загородный дом и подсыпала той в кофе мышьяк.

Я ошарашенно уставилась на Элли. Она боковым зрением перехватила мой взгляд, отвлеклась от своего занятия и звонко расхохоталась.

– Но перепутала чашки, представляешь?! Так и оказалась в Эдеме!

Это было ужасно нехорошо, но я прыснула следом. Шекспировские страсти, однако.

– Ты-то как об этом узнала? – спросила я, отсмеявшись.

– Ну, папа предупредил дядю Шона, чтобы тот был поаккуратнее с напитками в компании Ирены. А я подслушала, – закусив губу, призналась она.

Я хмыкнула. Действительно. Могла бы и не спрашивать.

– И что на это сказал Шон?

– Что у Провидения есть чувство юмора и не ему ее судить. Хотя он частенько подкалывал Ирену по поводу ее криминальных наклонностей. Она ненавидела его чувство юмора!

– Думаю, не она одна, – усмехнулась я, припомнив лучшие остроты господина Феррена. – Кстати, а что это ты такое делаешь?

– А, это… Вожусь с графическим ключом, не обращай внимания. Но дядя Шон по поводу Провидения прав. Ирена не одна так отличилась. Берд вообще в своем мире премию Дарвина схлопотал! – хмыкнула Элли и посмотрела на меня с масленым блеском в глазах. – В прошлой жизни он был заядлым охотником. И как-то раз по дороге с приятелями в его имение ему приспичило купить новое ружье.

– Какое интригующее начало…

– А продолжение еще круче! – весело выпалила девчонка. – Короче, заехали они в специализированный магазин и принялись допекать тамошнего продавца. Тот нехотя притащил им лучшее ружье, чтобы поскорее избавиться от шумной компании. Берд, подначиваемый дружками, которые к тому моменту, как и он, были навеселе, начал палить по всему подряд. Пока не увидел мишень в виде человека. Только мишень оказалась не мишенью, а какой-то непрошибаемой бутафорией и пуля срикошетила ему прямо в лоб. Зато попал в яблочко! А наутро в Эдем! – гыгыкнула Элли. – Гульнул так гульнул! С размахом!

Я покачала головой, пряча улыбку.

– Кстати, с дядей Шоном они из-за этого и рассорились. Берд долго не мог отказаться от старых привычек и развлекался так, что весь Либрум дрожал. Причем спускал на свои пирушки все до последних штанов. А Шон как-то раз наткнулся на него, когда он был нетрезвый в баре в одном белье, и сказал что-то вроде «завязывал бы ты с таким размахом кутить, а, Берд? – принялась она передразнивать господина Феррена. – Творчество и спиртное в Эдеме несовместимы. А твоя материализованная физиономия, приятель, лучшее тому подтверждение. Кто знает, во что ты наутро эволюционируешь». И с этими словами сунул тому под нос зеркало. А у Берда как раз проступила его животная сущность во всей красе. Красные глаза, огромные клыки, длинные когти, щетина. Брр… Короче, намек на то, что только с жуткого похмелья можно было додуматься превратить себя в зверя, не понял бы только дурак.

Я рассмеялась, живо представив себе это зрелище.

– В том баре было полно их общих знакомых и шутку оценили. Да так, что она мгновенно разнеслась по всему Либруму. Над Бердом ржали все кому не лень, а стоило ему только притронуться к спиртному, как… В общем, он быстро поубавил свои аппетиты. С тех пор и мечтает отплатить Шону той же монетой. Но самое смешное в том, что этот гадкий комментарий сработал лучше любых нотаций и Берд избежал разорения, – весело добавила Элли, а потом, не глядя, провела пальцем по сфере, и она засияла. – О, открылась, открылась! – радостно заверещала девчонка и, вскочив на ноги, положила странную вещицу перед собой на траву.

– А что это такое? – поинтересовалась я, с любопытством глядя на золотистый свет, струящийся из сферы, словно лучи проектора, из которого формировалось что-то иное.

– Понятия не имею! Я эту штучку в папином столе обнаружила. Очередной прототип, наверное. Неделю ждала подходящего момента, чтобы его умыкнуть.

У меня от этого признания чуть челюсть не отвисла.

– Элли! Ты должна ее срочно вернуть отцу.

– Так я и верну, кто спорит, – хихикнула эта бесстыдница. – Только сначала узнаю, что это. Не беспокойся, Кара. Папа в ближайшие часа полтора точно не спохватится. У него важная встреча в самом разгаре. Видишь, я все просчитала!

– Полагаю, он даже не в курсе, что ты здесь, – мрачно констатировала я. Девчонка наконец отвлеклась от созерцания загадочного устройства.

– Кара, не злись. Я не хотела тебя обманывать, правда. Но если бы ты узнала, что я опять улизнула от охраны, то никуда бы со мной не пошла, – закусив губу, пробормотала она. – А в присутствии посторонних мы бы с тобой так мило не поболтали. К тому же никто ничего не узнает. Я только гляну одним глазком на прототип, и мы тут же вернемся назад. Обещаю!

– Элли, но так же нельзя! Вдруг это что-то опасное?!

В этот момент золотистый свет оформился в нечто определенное, и перед нами предстал прозрачный куб янтарного цвета площадью три на три метра.

– Что-то опасное вряд ли бы валялось у папы в столе без присмотра, – невозмутимо парировала она. – Гляди, как его грани красиво переливаются на солнце! Уверена, это что-то чудесное. Знаешь, я иногда нахожу у папы такие занятные штучки… Чистая магия!

С этими словами она шагнула ближе к кубу и осторожно потянулась кончиками пальцев к прозрачной стенке. Ее ладонь прошла стенку насквозь.

– Вот видишь, ничего страшного, – усмехнулась девчонка, вытаскивая руку.

– И все равно мне это не нравится. Элли, немедленно возвращаемся, – твердо сказала я, обуреваемая дурным предчувствием. – Как эта штука складывается?

Девчонка насупилась и упрямо топнула ногой.

– Кара, не будь занудой! Я ведь все равно заберусь в этот куб. Не сейчас, так в другой раз. Иначе лопну от любопытства! – Она неожиданно рассмеялась и мягко добавила: – А если ты так беспокоишься, то можешь меня подстраховать. Вдвоем оно безопаснее, верно? Покарауль меня, я быстро.

– Элли, стой! – крикнула я и попыталась схватить ее за руку и оттащить, но она, хихикнув, резво отскочила в сторону. Прямиком в куб.

Я замерла и испуганно на нее посмотрела. Но ничего не случилось. А девчонка принялась прохаживаться вдоль стен. Она обернулась, пошевелила губами, делясь впечатлениями, но до меня не долетело ни звука.

– Ничего не слышно! – выпалила я и на всякий случай подкрепила слова соответствующими жестами.

Элли расхохоталась и показала, что тоже меня не слышит. Наверное, это комната для медитации. А может, что-то вроде переносной звукозаписывающей студии…

Я с облегчением вздохнула. Махнула рукой.

– Возвращайся! – и для наглядности постучала пальцем по циферблату часов.

Девчонка усмехнулась и шагнула навстречу мне, но неожиданно замерла. Улыбка на ее губах застыла, взгляд сделался отрешенным. Будто она увидела то, что было скрыто от моих глаз. А в следующий миг ее лицо исказила гримаса ужаса. Она резко дернула головой и заорала. Беззвучно.

– Элли! – закричала я и сунула руку в сферу, чтобы попытаться ее вытащить за плечо, но она стояла слишком далеко. – Элли, беги сюда!

Внезапно она дернулась и, странно передвигая ногами, зашагала в сторону. Резко сложилась пополам, судорожно затряслась, а потом тем же резким движением откинула голову назад и стала жадно хватать губами воздух. Из ее глаз хлынули слезы и она опять заорала.

– Помогите! – прокричала я, но ответом была тишина.

Что же делать? Если я побегу за подмогой, то не факт, что успею вовремя вернуться назад.

Если же кинусь в сферу, то мгновенно окажусь запертой в той же ловушке, что и Элли, и вряд ли сумею помочь нам обеим. А что, если не мгновенно?..

Пара секунд. Мне нужна только пара секунд! И хорошая скорость.