Глава 12
12. Оракул
Сергей с друзьями сдали убитых тварей и понесли оружие для чистки, но по пути их перехватил Самойлов. Он выглядел озабоченным.
— Так, пограничник. Быстро умылся и переоделся, — велел Сергею. — У тебя ведь есть пэша? Пойдешь со мной.
— Оружие хотел почистить, — возразил Сергей.
— Они почистят, — подполковник указал на группу. — Поторопись! Нас ждут.
Сергей пожал плечами и отдал ребятам ПКМ и «Мосберг». В школе он наскоро умылся и, зайдя в каптерку, натянул подарок группы. Пригодилась форма! Интересно, как узнал о ней Самойлов?
Подполковник ждал в коридоре. Придирчиво осмотрев Сергея, велел ему разгладить складки под ремнем и поправил на его голове фуражку.
— Тебя велел позвать Рыжков, — рассказывал по дороге. — В шатре сейчас идет банкет. Позовут за стол — не вздумай отказаться. Скажут есть и пить — поблагодари и ешь. Не вздумай с кем-то спорить и забудь про свои шуточки. Нарвешься. Уяснил?
— Так точно, товарищ подполковник! — отрапортовал Сергей.
Самойлов глянул с подозрением.
— Смотри, Скворцов! Тобой довольны, скорей всего, что наградят. Если испортишь впечатление, лично закопаю на скотомогильнике и извести не пожалею — насыплю потолще. Ясно?
— Да понял я, товарищ подполковник, — Сергей пожал плечами. — Зачем мне нарываться?
— Смотри…
Они приблизились к шатру. Здесь у мангалов суетились повара, скворчало нанизанное на шампуры мясо, распространяя по окрестностям умопомрачительный аромат. В животе Сергея невольно заурчало. Вход в шатер охраняли двое в штатском — к гадалке не ходи, орлы Батуры. Они просверлили настороженными взглядами Сергея и Самойлова, но мешать им заходить не стали. Один даже сдвинул полог, закрывавший вход.
Два офицера вошли и встали у порога. Сергей окинул взглядом обстановку. Посреди шатра располагался длинный стол, накрытый белой скатертью. Вокруг него на стульях сидели гости — пять человек. Сергей узнал Рыжкова, Власова и Зайца (последний явно чувствовал себя неловко в компании высокого начальства), двух штатских в деловых костюмах при галстуках. Рыжков с министром оставались в той же охотничьей одежде, только панамы сняли. Одного из штатских Сергей узнал — Ковалев, Председатель Совета Министров Белорусской ССР. Прибыл, значит, поприветствовать товарищей из Москвы. Второй был незнакомым, судя по виду, партийное начальство. Наверное, из Гомеля — кто-то же прислал строителей, которые слепили вышку для охотников? Сергей увидел и Батуру — он стоял в сторонке возле столиков с посудой, бутылками и блюдами с закусками. Рядом вытянулись два молодых официанта в белых куртках. Чуть в стороне маячил незнакомый офицер с планшетом-сумкой на ремне.
Тем временем вошедших разглядели. За столом притихли, во все глаза рассматривая офицеров. Самойлов сделал шаг вперед.
— Товарищ генерал-полковник, — отрапортовал министру МВД. — Командир мобильной огневой группы лейтенант Скворцов по вашему приказанию доставлен.
Сергей шагнул вперед и вскинул руку к козырьку фуражки.
— Товарищ генерал-полковник…
— Вольно, — не дал закончить ему Власов. — Не на плацу.
Он встал и жестом подозвал замеченного Сергеем офицера, наверно, адъютанта.
— Подойди, Скворцов.
Сергей шагнул к министру.
— За смелость и находчивость, проявленные при спасении жизней Председателя Совета Министров СССР и министра МВД, своим приказом награждаю медалью «За отличие в воинской службе» первой степени. Держи!
Он взял у адъютанта и протянул Сергею белую коробочку и удостоверение из плотного картона. Сергей взял их в левую руку, а правую вскинул к козырьку фуражки.
— Служу Советскому Союзу!
— Отлично служишь, старший лейтенант, — министр улыбнулся. — Да, я не оговорился — теперь ты старший. Приказ я подпишу в Москве, но дополнительные звездочки на погоны уже можешь прицепить.[1] Понимаю, что ты не кадровый, и для тебя это не слишком важно, но лишними они не будут. Возможно, пожелаешь продолжить службу в армии, тогда и пригодятся.
— Служу…
— Достаточно, — остановил его министр. — Есть пожелания?
— У вышки я был с группой, — сказал Сергей. — По монстру мы стреляли вместе. Почему наградили только меня?
Он услыхал как его спиной разъяренно зашипел Самойлов.
— Не беспокойся, старший лейтенант, — заулыбался Власов. — Их тоже наградят, уже сегодня, медалями второй степени. Подполковник Заяц вручит.
— Так точно, товарищ генерал-полковник! — отрапортовал вскочивший Заяц.
— Садитесь, подполковник, — кивнул ему министр. — Есть что сказать, Скворцов?
— Спасибо.
— Пожалуйста, — Власов оглянулся на Рыжкова. — Я закончил, Николай Иванович.
— Спасибо, Александр Владимирович, — кивнул ему Рыжков. — Теперь моя очередь, а то неловко получается: министр наградил, а его руководитель отмолчался, — он улыбнулся. — Так, старший лейтенант, чем я могу помочь? Жилье, автомобиль, участок в садоводческом товариществе?
«Проси машину!» — раздалось в голове Сергея.
«Так денег нету».
«Будут! О деньгах не беспокойся — подгоним. Проси!»
— Жильем я обеспечен, — поспешил Сергей. — Получил квартиру перед сборами. Дачей заниматься рано, а вот от автомобиля я б не отказался. Состою на очереди на ВАЗ-2108, но ждать в ней долго. Если бы ускорить…
— Хорошая машина, одобряю, — кивнул Рыжков и посмотрел на белорусского коллегу. — Михайл Васильевич, вопрос решите? Или помочь?
— Что вы, Николай Иванович! — поспешно отозвался Ковалев. — Нет никакой проблемы. Вот, — извлек он из кармана прямоугольник визитной карточки и что-то написал на ней с обратной стороны красивой шариковой ручкой. Протянул ее Сергею. — По этому телефону звони, как будешь в Минске. Ответит мой помощник Константин Михайлович. Представишься, скажешь, о чем мы говорили здесь. Все нужные распоряжения он от меня получит.
— Спасибо, Михаил Васильевич.
Сергей взял визитку и сунул в боковой карман на шароварах.
— Присаживайся, старший лейтенант, — сказал Рыжков. — Вы — тоже, подполковник. Теперь, когда закончили с официальной частью, мы будем просто отдыхать.
Он хохотнул. Официанты живо принесли два стула, забрали у офицеров их фуражки. Коробочку с медалью и удостоверением Сергей им не отдал, спрятал в кармане. Перед новыми гостями поставили тарелки и приборы, рюмки. И в этот миг в шатер вошли два повара. Они несли блюда, заполненные зажаренными шашлыками. Поставили на стол. Аппетитный дух заполнил все пространство в шатре.
— Ну, под горяченькое! — улыбнулся Николай Иванович, и официанты стали наливать в рюмки коричневую жидкость. К мясному духу присоединился тонкий аромат выдержанного коньяка. Налили и Сергею.
— Я думаю, нужно предоставить слово герою сегодняшней охоты, — предложил Рыжков. — Скажи нам тост, Скворцов!
Сергей поднялся с полной рюмкой.
— Я буду краток, — сообщил присутствующим. — Николай Иванович и Александр Владимирович, с полем!
Он отсалютовал начальству рюмкой и осушил ее до дна.
— Хороший тост, охотничий, — одобрил Николай Иванович. — Спасибо, старший лейтенант. Товарищи, поддержим молодого офицера!
Все выпили и дружно потянулись к зажаренному мясу. Сергей не отставал. Шашлык был просто обалденный: мягкий, с хрустящей корочкой, сочный, со специями, но сдобренный ими не чрезмерно, а в самый раз. Во рту он просто таял, оставляя приятное послевкусие. Сергей орудовал ножом и вилкой, макал кусочки в красный соус, зачерпнутый ложкой из стоявшей перед ним чашки и перемещенный в тарелку, после чего забрасывал их рот, жевал, лучась от удовольствия. Но долго есть ему не дали. Официанты вновь наполнили обедающим рюмки.
— Пусть скажет слово подполковник Заяц, — предложил министр.
Комбат поднялся с рюмкой. Немного запинаясь, он поздравил руководителей с удачной охотой и пожелал им благополучия и успехов в трудах на благо Родине. Все выпили и закусили.
— Скажу, товарищи, — вдруг произнес министр, — что я доволен подполковником. Часть, сформированная из резервистов, ничуть не уступает кадровой. Порядок, дисциплина, успешное решение поставленных задач. Сегодняшний случай на охоте как раз прекрасно это демонстрирует. Мобильная огневая группа Скворцова действовала умело, хладнокровно истребляя тварей, представляющих серьезную опасность для населения. Молодцы!
— Хочу заметить, Александр Владимирович, — вмешался Ковалев, — что часть сформирована в Белоруссии, в ней служат наши люди.
— Не буду спорить, — улыбнулся Власов. — Как вы умеете работать и сражаться, известно всей стране. Везде бы так! Мной принято решение по совокупности заслуг представить командование батальона и наиболее отличившихся офицеров к государственным наградам. Комбата — к ордену Красного Знамени. Начальника штаба батальона и замполита — к орденам «За службу Родине в Вооруженных силах СССР» третьей степени. Два ордена Красной Звезды — для офицеров батальона. Кого конкретно наградить, решайте сами, подполковник Заяц. Задачу поняли?
— Так точно, товарищ генерал-майор! — встал Заяц. — Служу Советскому Союзу! Разрешите обратиться?
— Я слушаю, — кивнул министр.
— Ходатайствую о награждении прикомандированного к батальону из штаба Внутренних войск подполковника Самойлова. Без него нам не удалось бы так организовать охрану зоны. К примеру, он придумал и создал мобильные огневые группы, разработал инструкцию для них, и отобрал из личного состава кадры. В дальнейшем курировал их деятельность, благодаря чему наш батальон добился высоких результатов в охране карантинной зоны.
«Молодец! — раздалось в голове Сергея. — Хороший человек! Не забывает про товарищей».
— Не беспокойтесь, подполковник, — улыбнулся Власов. — Самойлова мы не забудем. Открою тайну: командованием Внутренних войск он представлен к ордену Красного Знамени. А по окончанию операции в карантинной зоне получит звание полковника досрочно. Вы, кстати, тоже. Довольны?
— Так точно!
— Тогда садитесь, отдыхайте.
Банкет продолжился. Все ели, пили, Сергей впадал в нирвану. Ему было легко и радостно. Блаженно улыбаясь, он погрузился в это состояние настолько, что не услышал, как его окликнули. В себя его привел толчок локтем в бок от сидевшего слева Самойлова. Сергей икнул и поднял голову. Все за столом смотрели на него.
— Извините, — сказал Сергей. — Немного выпил и задумался.
— Не страшно, — кивнул Рыжков. — Мы здесь спорим, как случилось, что в звери зоне превратились в монстров. Понятно, что вследствие падения метеорита. Но как он повлиял на хищников, и почему они такие? Вот ты, Скворцов, истребляешь их уже не первый месяц. Быть может, что-нибудь заметил?
— Да тут все просто, — Сергей пожал плечами. — Занесенное из космоса неведомое нам вещество или же излучение воздействует на подсознание животных, тем самым исполняя их сокровенные желания. К примеру, хищник хочет быть сильным и неуязвимым для соперников. В результате он обзаводится броней из костяных чешуек и костяной маской на морде. Становится большим и сильным. А выросшая агрессивность тварей — следствие потери страха и желания побольше жрать. Для трансформации туши и ее поддержки в новом состоянии нужно много энергии, как и питательных веществ.
— Интересное суждение, — задумчиво сказал Рыжков. — Я о таком не слышал. Почему ты так решил, Скворцов?
— Потому что это излучение, возможно, вещество воздействует и на людей.
— Они, что, станут монстрами? — спросил Рыжков с улыбкой. Министр хохотнул. Другие тоже засмеялись.
— Людям не нужно становиться монстрами — они ведь не живут в дикой природе. Их подсознание хочет другого.
— Например? — сощурился Рыжков.
— Могу сказать вам о себе. В зоне я стал лучше видеть, слышать, усилилось обоняние. Залысины покрылись волосами, — Сергей коснулся головы. — Они мне никогда не нравились, теперь их больше нет.
— Гм… — Рыжков задумался. — Залысины не доказательство. А как насчет другого?
— Официант открыл бутылку коньяка, — Сергей кивнул на столик у стены шатра. — Он пахнет по-другому, чем тот, который пили.
— Ну? — Рыжков взглянул на официанта. Тот засмущался.
— Да, Николай Иванович, — ответил торопливо. — «Двин» кончился, открыли «Ахтамар».
— М-да, — сказал Рыжков. — Унюхать аромат за три-четыре метра… Хотя бывает. А слух?
— За пологом шатра повар учит помощников: сколько базилика и кинзы кладут в шурпу. Она почти готова.
— Проверь! — сказал Рыжков Батуре.
Тот быстро вышел из шатра, вернулся через несколько минут. Пока отсутствовал, за столом молчали.
— Все точно, Николай Иванович, — сообщил Батура, подойдя поближе к Председателю Правительству. — Повар говорил помощникам о базилике и кинзе. Шурпа практически готова.
— Невероятно! — Рыжков развел руками. — Умеешь удивлять, Скворцов. Так со всеми в зоне?
— Не знаю, от других не слышал, — Сергей пожал плечами.
— А чем еще похвастаешься?
«Скажи ему, Сергей! — раздалось в голове. — Рыжкову можно, даже нужно».
— Порой я вижу будущее. Фрагментами. Приходят озарения.
— Рассказывай! — велел Рыжков.
— Извините, Николай Иванович, но при всех не буду. Там слишком грустно.
Самойлов рядом охнул.
— Ладно, — сощурился Рыжков. — Пошли, Скворцов! Поговорим…
Он встал и двинулся на выход, Сергей потопал следом. За ними потянулся и Батура. За пологом на них уставились повара, но Рыжков на них даже не глянул. Отойдя от входа на десяток метров, Николай Иванович встал и повернулся.
— Я слушаю.
— В будущем году 7 декабря в 11 часов 41 одну минуту по ереванскому времени в Армении случится катастрофическое землетрясение огромной мощности. Город Спитак будет практически разрушен, значительно пострадает и Ленинакан. Десятки тысяч жертв.
— Сколько⁈ — Рыжков аж побледнел. — Почему так много?
— Да потому что многоэтажки в этих городах построены из говна и палок. Цемент разворовали, в панелях — сплошь песок. Я видел, как одну из них пробили насквозь одним ударом лома. Бетонную! К тому же многоэтажки возводили без учета сейсмической активности в районе.
— Не может быть!
— Легко проверить, Николай Иванович, — сказал Сергей. — Достаточно послать в Спитак и Ленинакан квалифицированную экспертизу. Пускай изучит качество строительства. Если подтвердится информация, придется принять меры. А если нет — считайте меня балаболом и можете наказать. Но я уверен — подтвердится.
— С чего такое убеждение?
— Я видел словно воочию, как из-под развалин достают мертвых людей. Особенно жутко выглядели дети. Там школы тоже развалились, а в классах шли занятия…
— Молчи! — прикрикнул Николай Иванович. — Об этом никому не слова. Запомнил?
— Да.
— За стол вернемся как будто не было разговора. И знай, Скворцов! Если соврал мне, я тебя найду. А если нет… — он на мгновение задумался. — То тоже, но по другой причине.
— Как скажете, Николай Иванович, — кивнул Сергей.
В шатре их встретили любопытствующими взглядами, но Рыжков не подал вида, что услышал нечто страшное, Сергей тоже держал невозмутимый покер-фейс. Ну, поговорил наедине с руководителем правительства страны, бывает. Застолье вернулось к прежней атмосфере, но скоро завершилось. Рыжкова и министра МВД ждал вертолет, чтобы переместить в аэропорт, а там спецборт для руководства доставит их в Москву. Их проводили до вертушки, когда взлетела, помахали ручками. Сергей начальству не махал, он вовсе попытался смыться под шумок, но был остановлен Зайцем и Самойловым.
— Что ты говорил Рыжкову? — спросил Самойлов.
— Мне запретили это разглашать.
— И все же? — насупился Самойлов.
— Речь была не о службе и не о нашем батальоне, — сказал Сергей. — И вовсе не об армии, а об одном событии, которое произойдет довольно далеко отсюда. Природное явление.
— Тогда не страшно, — успокоился Самойлов.
«Если б ты это видел!» — подумал с горечью Сергей. Дядя Жора показал ему отдельные картинки из воспоминаний участников спасательных работ в Спитаке. От них несло невыразимой жутью…
Вечером, перед поверкой подполковник Заяц вручил членам группы медали и удостоверения к наградам и объявил:
— Всем награжденным предоставляю недельный отпуск. Поедете завтра утром — из Брагина в Минск идет автобус, к нему вас подвезут. Помимо этого, по договоренности с финчастью вам выплатят заработанные деньги за убитых монстров. Зайдете в отпуске в штаб воинской части. Только явитесь туда трезвыми. И вообще не пейте много, не то продолжите свой отпуск на губе.
Он подмигнул, солдаты засмеялись, поглядывая с завистью на счастливчиков. Об отпусках мечтали многие, но отпускали в Минск нечасто — обычно по семейным обстоятельствам: болезнь, смерть родственников, похороны. А чтоб в награду, да еще медали… Кому-то повезло попасться на глаза начальству…
На следующее утро группа с воодушевлением села в «Икарус», идущий в Минск. На них поглядывали: «партизаны» с медалями на кителях, в чистенькой, отглаженной форме, с вещмешками. В них загрузили сухпаек, выданный на кухне, к нему добавили банки с венгерской ветчиной, полученной по блату от знакомых поваров (двое, отличившиеся на банкете, тоже получили отпуск и ехали вместе с группой). Дорога пролетела незаметно. Друзья болтали, делились предвкушениями о предстоящей встрече с семьями. Особенно неистовствовал Валера, расписывая в красках, что они с супругой будет вытворять. Ребята хохотали, смеялся и Валера. Друзья сидели рядом на последних местах салона — фактически диван на четверых. Специально такие выбрали, чтоб не переговариваться через проход.
А Сергею было грустно. В Минске его никто не ждет. Таиса еще в Гомеле — август, занятия в институте еще не начались. Редакция? А что там делать? Близких друзей в ней не завел, а редакционное начальство даже не почесалось, чтоб освободить сотрудника от службы. Теперь Сергей уже нисколько не жалел, что угодил на сборы, только обида не пропала. Журналистское сообщество, и, мать ее за ногу, корпоративная солидарность… Простые работяги из группы ему гораздо ближе, чем коллеги, рассуждающие о политике и экономике, культуре и искусстве. Еще и мнят себя при этом знатоками. Послушали бы дядю Жору! Дебилы, бля…
Минск встретил группу зноем и запахом горячего асфальта. К нему примешивалась вонь выхлопных газов. М-да, в зоне воздух был гораздо чище. На автовокзале сослуживцы торопливо попрощались, договорившись встретиться через неделю, и разбежались по домашним адресам. Сергей сел в троллейбус, идущий в микрорайон, где получил квартиру. По пути смотрел в окно. Минск жил обычной жизнью, от которой он отвык там, в карантинной зоне. По тротуарам шли девочки в сарафанах с короткими подолами и в босоножках. О чем-то разговаривали и смеялись, ели мороженое. Молодые мамочки везли в колясках деток, спешили по своим делам прохожие. Здесь никто не думал о каких-то монстрах, которые бегут или летят из леса, чтобы жрать людей и скот. Здесь их не опасались. На молодого офицера с медалью на груди заинтересованно поглядывали девушки в салоне, но он не замечал их взглядов…
Почтовый ящик оказался пуст. Не удивительно: из Савичей Сергей отправил заявление в домоуправление, в котором сообщил, что призван на действительную службу в армии, и попросил не начислять квартплату. К заявлению он приложил справку от командира батальона. Такую же направил председателю жилищного кооператива, чтобы за просроченные выплаты по кредиту не предпринимали мер. Вернется в Минск — внесет всю сумму сразу. Похоже, что дошло…
Квартира встретила духотой и спертым воздухом. Здесь ничего не изменилось с того дня, как он ушел на службу, разве что добавилось немного пыли. Сергей открыл окна на кухне и в комнате, чтобы проветрить, раскрыл свой вещмешок и выложил на столешницу жестяные банки и полбуханки хлеба. Готовить не хотелось, поэтому поставил только чайник. Поел, помыл посуду и занялся уборкой. Под музыку из радиоточки закончил это дело, принял ванну (как не хватало этого на службе!) и завалился спать. Завтра он отправится за деньгами.
«Мы с тобой не станем грабить, — рассказывал дядя Жора. — Ни людей, ни государство. Есть клады, от которых никакого толку. Человек припрятал бумажные купюры, проходит время — и они теряют ценность. Другие времена, другие деньги, а эти, когда их наконец найдут, то просто выбросят. Так почему бы не воспользоваться?»
«Чьи это деньги?»
«Директора магазина. Он занимался махинациями, и в результате сел на десять лет. В колонии умер — сдало сердце. Деньги спрятал в доме дальней родственницы в деревне неподалеку от столицы. В милиции о ней не знали, и денег у старушки не искали. Так со временем и пропали».
«А родственница»?
«Умерла недавно, ей было много лет. Директору магазина приходилось тетей, двоюродной. Она о деньгах ничего не знала, их спрятали втайне от нее. Дом стоит пустой, где клад лежит, покажет сам директор».
«С чего он так расщедрился»?
«Хочет взглянуть на те места. Он в этом доме вырос. Послевоенный сирота, его воспитывала тетка. Он о ней не забывал и навещал частенько, помогал материально. Сентиментальным был. Поскольку изъятие клада никак не повлияет на историю, то сделать это можно. Не возражаешь?»
«Да».
На следующее утро Сергей поехал на вокзал и сел там в электричку. Оделся неприметно — обычный дачник, в потрепанной штормовке, кедах, с сумкой на ремне. На нужной остановке он вышел и, не заходя в деревню по главной улице, обошел ее с околицы. Его вел дух директора. Периодически он восклицал: «Здесь мы подрались с Колькой, и я ему накостылял. А вот этой тропкой мы ходили ловить рыбу на ручей. Как заросла!..» Сергея это раздражало, но он молчал. Пусть выскажется, лишь бы вывел к дому и показал, где клад.
Директор вывел. Старенькая хатка стояла в переулке вдалеке от главной улицы. Сразу было видно, что в доме не живут — двор зарос травой. Сергей с трудом открыл калитку, она распахивалась внутрь. На двери дома висел слегка заржавленный замок. «Нам туда не надо, — раздался голос в голове, — ищи сортир на огороде».
Сергей нашел. Сортир — обычная будка, склоченная из досок, примыкал к торцу сарая. Сергей вошел в кабинку. «Сдвинь доску возле потолка, — подсказывал директор, — вот эту, справа». Сергей и сдвинул. За доской оказалась ниша, выдолбленная в стене сарая, а в ней — большой пакет, завернутый в газету. Сергей забрал его и бросил в сумку, доску вернул на место. «Все?» — поинтересовался у директора. «Да, — пришло в ответ. — Там тридцать тысяч. Пересчитывать не будешь?» «Дома посчитаю», — сказал Сергей. «Как хочешь, — в голове вздохнули. — Владей. Эх, лучше бы я их пропил!»
Сергей на это не ответил, закрыл дверь сортира и вышел с огорода. И тут же замер: посреди двора стояла старушенция и пристально смотрела на него. «Соседка, баба Лена, — раздалось в голове. — Поганая бабуля!»
— Здравствуйте, — сказал Сергей. — Вы Клавдия Ивановна?
— Елена Тимофеевна, — ответила старушка. — Клавка померла в апреле. А ты кто будешь и что тут делаешь?
— Я — Костя, — сообщил Сергей. — Пришел проведать Клавдию Ивановну и передать ей весточку от родственника. Не знал, что умерла.
— Какого родственника?
— Ивана Николаевича, племянника ее.
— А, Ваньки, — старушенция поморщилась. — Ворюги этого. Его же посадили.
— Он и сейчас на зоне, а я откинулся, он попросил заехать и проведать тетушку, а после отписать ему, как тут она. Придется сообщить, что умерла.
Сергей вздохнул.
— На огороде что ты делал? — не отставала старушенция.
— В сортир зашел, живот скрутило. Не валить же кучу на улице?
— И ничего не брал?
— А что там можно взять? — Сергей невольно разозлился. — Говно в сортире? А на огороде лишь бурьян растет. С чего так наезжаете, мамаша? Ну прямь ментовский опер! Я не по этой масти, сидел по хулиганке, год мне дали.
— Подрался что ли?
— Да.
— Наверное, из-за девки?
— Из-за нее, — Сергей вздохнул.
— Какие же вы дурные! — сказала старушенция. — Нашел из-за кого в тюрьму садиться. Тут этого добра… Ладно, не обижайся, хлопчик. Я была в огороде, смотрю: во дворе у Клавки ходит какой-то стриженный. Подумала, что вор. Хочешь, отведу на кладбище и покажу ее могилку?
— Я ей не родственник, Елена Тимофеевна, — крутнул он головой. — Зашел, узнал, что умерла, теперь поеду по своим делам. Бывайте!
Сергей решительно направился к калитке. Выйдя на улицу, пошел обратно. На станции дождался электрички, поднялся в вагон и сел на лавку. Раздался сигнал, и поезд тронулся.
«Как успехи? — поинтересовался дядя Жора. — Забрал бабло?»
«Да. Противно было: будто бы украл. Еще эта бабуля! Мисс Марпл[2] местного разлива…»
«Ты от нее неплохо отбрехался, — одобрил дядя Жора. — Молодец! Можешь играть в театре, — он хохотнул. — Откуда столь глубокие познания в повадках зэков?»
«Когда работал на заводе, их к нам в цех устраивала милиция, чтобы не нарушали безобразия и трудились на благо общества. Работнички были еще те, но потрындеть любили. Там поневоле наберешься».
«Понятно. Ты, Сергей, забудь „противно“. Эти деньги пропали без толку, теперь пойдут на добрые дела. Часть их потратишь на себя, часть — на помощь людям. Так у порядочных граждан принято — халявой поделиться. Не возражаешь?»
«Нет».
«Договорились…»
Дома он рассмотрел находку. В пакете оказалось две пачки сторублевок, еще четыре достоинством по 25 рублей. В итоге — 30 тысяч, как и сказал мертвый сиделец. Огромные деньжищи для журналиста с зарплатой в 250 рублей!
«Первым делом потратишь сторублевки, — посоветовал дядя Жора. — Не вздумай их копить. Через четыре года их выведут из обращения, будут менять на новые, и нужно будет доказать, что ты их заработал, а не наворовал. Дурь полная, сколько народу пострадает! Короче, трать. Понадобятся деньги — раздобудем. Теперь есть, за что купить автомобиль. Кстати, ВАЗ-2108 не лучшая машина. Как мне тут подсказали, первые „восьмерки“ отличались феноменально низким качеством. К примеру, обрывало крепление задней балки, то есть машина уезжает, а балка с задними колесами осталась позади. Поскольку тормозная система в автомобиле перекрестная, давление нулевое в обеих секциях, затормозить не получается. И ручника нет тоже — уехал с задней балкой. Представляешь? — он хохотнул. — Потом все это устранили, но кое-что осталось, к примеру, отвратное крепление рычагов передней подвески. Чуть лишнего тормознул, паркуясь носом у бордюра, автомобиль качнулся, зацепил за камень — крепление и отлетело. Еще корзина сцепления ненадежная, часто ломается. Может, возьмешь другую?»
«Нет, — сказал Сергей. — Хочу 'восьмерку».
«Дело твое, бери свое „зубило“, — не стал спорить дядя Жора. — Иди, звони помощнику Ковалева!»
И Сергей пошел…
[1] Первое офицерское звание в СССР присваивал министр обороны, но повысить его имели право ряд руководителей, включая и министра МВД.
[2] Мисс Марпл, если кто не знает, персонаж детективов Агаты Кристи, деревенская детектив-любитель.