Глава 4
4. Ноосфера
От неожиданности Сергей растерялся. Он завертел головой, пытаясь рассмотреть сказавшего, но рядом никого не оказалось. Тогда он глянул вниз через перила вышки. Приятели занимались делом: Фанфурик крошил клубни на досочке, Степан и Женя подбрасывали хворост в разведенный между кирпичей костер. Никто из них вверх не смотрел, да и странно было ожидать, что кто-нибудь из них так обратится к сослуживцу.
— Убедился? — раздалось снова в голове. — Это не они сказали.
— Кто ты? — спросил Сергей вполголоса, слегка ошеломленный.
— Разум. Не беспокойся, это не шиза или же странный голос, который будет уговаривать тебя кого-нибудь убить или повеситься. И отвечай мне мысленно, вслух говорить не обязательно. Про ноосферу слышал?
— Да. Вернадский, вроде, изобрел, — сказал Сергей, подумав.
— Хоть этот что-то слышал! — обрадовался неизвестный голос. — Не изобрел, а предложил определение. Но у него там несколько другое. Ты не задумывался, что происходит с разумом умерших людей?
— У атеистов исчезает. У верующих душа возносится к Богу, а тот определяет, где ей находиться дальше — в рай отправляет или в ад.
— Молодец! И это знаешь, — обрадовался голос. — Веришь в Бога?
— Не знаю.
— Как это?
— Мать верила и бабушка. Когда мать заболела, в доме повесили иконы. Отец не возражал, хотя не верит.
— Он коммунист?
— Был им. Выписывал «Правду», собрание сочинений Ленина. Но после пятого тома не стал их больше покупать.
— А что случилось?
— Из партии исключили.
— За что?
— На их заводе воровали, отец работал там бухгалтером, но в этом не участвовал. Но все равно судили — за халатность. Приговорили к исправительным работам, но областной суд по кассационной жалобе оправдал отца. Однако исключить успели. После того как оправдали, предложили восстановиться в партии, но он послал их на хрен. Обиделся, что не поверили, что невиновен.
— Мужик! — одобрил голос. — Туда им и дорога. Вот на войне — там были коммунисты, а после в партию налезла сволота. Все развалили… Ладно, об этом позже. Пока же объясню: сознание не умирает, оно перемещается в ноосферу, где уже находятся десятки миллиардов душ. Рай или ад для них наступит позже, когда Господь придет судить живых и мертвых и отделять козлищ от агнцев. Но это все еще не скоро будет. Читал Евангелие?
— Приходилось — у матери имелось. Мне было любопытно. После того, как мама умерла, оно пропало. Отец сказал, что дал кому-то почитать — и не вернули.
Сергей не понимал, зачем он рассказывает неизвестному о семейных тайнах, но речь как бы сама лилась. Ему было легко и просто. Возможно, от того, что прежде не имелось человека, с кем он мог вот так бы по душам поговорить. Плюс, этот собеседник не существовал в реальности, и никому о тайнах не расскажет.
— Так ты из ноосферы? — спросил у незнакомца.
— Да, — ответил голос.
— Выходит, умер?
— Тоже правда.
— Давно?
— В 2026 году. Сто лет прожил, — голос произнес это с заметной гордостью.
— Но как? — Сергей от неожиданности изумился. — Сейчас всего лишь 1987-й. До 2026-го почти что сорок лет.
— Все эти даты актуальны только для живых, — ответил голос. — В ноосфере понятия времени не существует. Здесь все собрались — от кроманьонцев до обителей третьих и четвертых тысячелетий от Рождества Христова.
— Ты знаешь будущее? — Сергей заинтересовался.
— Знал.
— То есть?
— Будущее изменилось, верней, меняется, и, что будет дальше, неизвестно даже в ноосфере. Поясняю: вот этого метеорита, который здесь упал, в моей реальности не случилось. В апреле 1986 года взорвалась Чернобыльская атомная станция, загрязнив тысячи квадратных километров радиоактивными выбросами. Я это точно знаю, поскольку принимал участие в ликвидации аварии как физик-консультант. У вас такого не случилось; вместо аварии на станции из космоса прилетел пришелец, который посчитали за метеорит, хотя он им не являлся.
— А чем же?
— Реактором космического корабля, отстреленного автоматикой, когда пошел вразнос. Он взорвался над поверхностью планеты и распылил остатки топлива, а это ядреная химическая субстанция, вызывающая мутацию живых организмов. Она и осела на Землю аэрозолью, тем самым создав вам проблемы.
— Выходит, существуют внеземные цивилизации? — спросил Сергей, мгновенно уловив посыл. — Они следят за нами?
— Начхать им на людей, — сказал сварливо голос. — У них свои дела. Просто пролетали мимо и сбросили реактор. А как он повлияет на живущих Земле им по хрен.
— А ты откуда знаешь?
— В аварии погибли два инопланетянина, их разумы влились в ноосферу. В ней все, что кто-то знал когда-то, становится общим достоянием.
— Как ты их понял? Они, что, говорят на русском?
— В ноосфере не существует языков, там все общаются мыслеформами, как, к слову, мы с тобой сейчас. Тебе лишь кажется, что мы беседуем по-русски. Ладно, еще поговорим об этом. Давай хотя бы познакомимся. Тебя-то как зовут?
— Сергей Скворцов. Родился в 1961-м. Окончил МГУ. Служил на срочной на границе, воевал в Афганистане. За мужество и героизм, как было сказано в представлении к награде, получил орден Красной Звезды. Сейчас работаю корреспондентом газеты «Советская Белоруссия».
— МГУ? То-то вижу — образованный. Меня зовут, вернее, звали Георгий Николаевич. Фамилия моя Надеждин. Родился в 1926-м. В войну работал на заводе, 1944-м призвали в действующую армию, успел повоевать. Артиллерист, наводчик 76-миллиметрового орудия противотанкового дивизиона. Орден Славы третьей степени, медаль «За взятие Берлина». После войны окончил институт, стал физиком-ядерщиком, работал в закрытых городах. Вот вкратце все, будет время и желание — подробно расскажу. Зови меня «дядя Жора», я к этому привык — при жизни многие так обращались. Вопросы есть?
— Как ты залез мне в голову?
— В корень смотришь, — одобрил Георгий Николаевич. — Все из-за этого реактора — в ноосфере произошел пробой. Раньше такое было невозможно — между живущими и умершими стоит преграда. Случается, удается прорваться в сон, но это лишь тогда, когда живой очень хочет увидеться с умершим. Бывает редко. А тут представилась возможность.
— Почему ты выбрал именно меня?
— Я не выбирал, — ответил дядя Жора. — Пытался достучаться к каждому, кто залезал на эту вышку. Я могу прорваться в чье-нибудь сознание на узеньком участке местности. Ранее не получалось — солдатики пугались. А я, чтобы не доводить их до сумасшествия, уходил. Ты первый, кто не испугался и заговори со мной. Вот что, Сергей. Нам надобно договориться: ты хочешь, чтобы я с тобой был постоянно? Если откажешься — исчезну. Что скажешь?
Сергей задумался.
— Это не опасно? — спросил минутой погодя. — Крыша не поедет?
— Ну, у тебя она бетонная, — хмыкнул дядя Жора. — Ты ведь ни капельки не сдрейфил, когда с тобою поздоровался. По крайней мере, я не ощутил. Постараюсь быть тебе полезен: в ноосфере не существует тайн — как говорил уже: что знал кто-то из умерших, становится общим достоянием. Так что любые знания и навыки, жизненный опыт, полезный в трудных ситуациях, в твоем распоряжении. А если надоем, то скажешь — и исчезну.
— Тебе зачем все это нужно? — спросил Сергей, добавив: — Дядя Жора.
— Так скучно там, — в голове опять вздохнули. — Сначала было интересно: я столько нового узнал! Но после надоело и захотелось посмотреть на оставленный мной мир хотя б глазами аватара.
— Аватар? Что это?
— В индуизме — явление божества в материальной форме, короче, человек, в котором воплотился бог. В будущем веке термин будет использоваться для обозначения двойника реально существующего человека в различных обстоятельствах. В том числе — и в интернете, но ты о нем пока не знаешь, хотя он уже появился в США. Пока в зачаточном виде, но со временем станет общим достоянием, и без него люди будут не мыслить жизни. Это такое виртуальное пространство, куда заходят с помощью электронно-вычислительных машин, как вы их называете, но уже сейчас они известны как компьютеры.
— Как в фантастических романах?
— Хуже. У нынешних писателей-фантастов их герои хотя бы знали меру в использовании виртуального общения, хотя отдельные и прозревали, что добром это не кончится. Опять отвлекся. Твое решение?
— Согласен! — решительно сказал Сергей. То, что он услышал, подкупало.
В следующий миг он ощутил, как тело словно стало сильным, бодрым, взгляд — зорким. Невооруженным взглядом он различил колышущиеся у опушки леса веточки кустарника. А до нее — с полкилометра.
— Что это?
От неожиданности он растерялся.
— Эффект воздействия инопланетной химии, короче, той аэрозоли, которая распылилась в воздухе. Вы все ей надышались. Я лишь раскрепостил твое сознание и дал эффекту проявиться, — ответил дядя Жора.
— Нам говорили, что на людей он не воздействует — они не изменяются.
— Глупость. Человек — такое же животное, как волк, кабан и прочие. Но у человека мозг развит лучше, к тому же, в отличие от братьев наших меньших, он проживает не в лесу. О чем мечтает тот же волк? Жрать вволю, спариваться с самкой и отстоять свой выводок от нападения других зверей. В результате он получает чешую на теле, на морде — костяную маску, пасть, полную зубов, рост и силу. И начинает размножаться словно кролик. Человеку все это не нужно. Но подсознание, доставшееся от времени, когда он жил в дикой природе, желает, чтобы тело было сильным, а сам он — зорче и ловчее. И получив воздействие в виде инопланетной химии, меняет организм. К счастью, на благо. Хотя, какие будут отдаленные эффекты, не поручусь.
— Ребята-сослуживцы станут такими же?
— Если раскрепостят свое сознание. Наш организм жаждет стабильности, поэтому не хочет изменяться. Поэтому, к слову, так трудно похудеть — организм сопротивляется, ему так и нормально.
— Ты столько знаешь! — Сергей искренне восхитился.
— Ты не представляешь, сколько, — ответил дядя Жора. — В моем распоряжении — знания миллиардов. Ладно, попозже побеседуем, тебя зовут.
Только сейчас Сергей сообразил, что его настойчиво окликают снизу. Он подошел к перилам вышки.
— Ну, наконец-то! — в сердцах сказал ему Степан, смотревший снизу. — Зову, зову… Заснул там, что ли?
— Следил за обстановкой и увлекся.
— Спускайся ужинать, картошка сжарилась.
— А кто меня подменит, пока я буду есть?
— Считаешь это нужно? — Степен засомневался.
— А мы тут службу тянем для начальства или же для себя? — в сердцах спросил Сергей. — Вот сядем жрать, к нам поберется волк и перемахнет через забор. Хороший будет зверю ужин! Мясо четверых придурков, картошка с салом на гарнир.
— Не кипятись! — сказал Степан. — Я понял. Тогда немного подожди: мы поедим, затем тебя подменит Женя. Картошки мы тебе оставим.
Так и поступили. Сергей, спустившись, съел теплую картошку, обильно сдобренную тушенкой из говядины, затем опять забрался наверх. Со Степаном они договорились, что в девять вечера на пост заступит Женя, которого через два часа сменит Валера. И далее по списку…
— Срочники сказали, что ночью проверяли фланги с фонарями, — напомнил им Степан. — Мы тоже будем?
— Обязательно, — сказал Сергей. — Жить хочется. Вдруг кто-то подкопает под оградой? С вышки не всегда заметишь, особенно ночью. Они же нас потом сожрут в землянке.
— Тогда пусть часовой на вышке нас будит в полночь, — кивнул Степан. — Затем — в четыре.
— Не выспимся, — недовольно пробубнил Фанфурик.
— В школе отоспимся, — махнул рукой Степан. — Нарядам после ночи положен отдых. Зато живые будем. Все, чистим зубы и ложимся спать. Вода — в бидоне, там еще много…
Противный дребезжащий грохот впивался прямо в мозг, бил по ушам. Сергей открыл глаза, нашарил в темноте фонарь и нажал на кнопку. Луч выхватил подвешенные под потолком банки из-под тушенки. Их дергали за веревочку, и брошенные в них гайки и издавали столь противный звук. Прав оказался срочник: и мертвого поднимут. Сергей завел в луч фонаря руку с часами. На циферблате стрелки показывали полночь.
— Подъем, славяне! — прокричал товарищам. — Родина зовет на подвиг.
— Что всем им сдохнуть! — пробурчали с соседнего топчана. — Только прилег.
Сергей узнал голос Фанфурика.
— Фланги проверим — снова ляжем, — пообещал приятелю. — Выходим из землянки! Оружие и фонари не забываем.
Через минуту трое «партизан» зевали у землянки. Прожектор вышки ярко освещал площадку перед ней.
— Проснулись? — через перила свесился Степан. — Как пойдете проверять? Двое направо, а один — налево?
— По одиночке лучше не ходить, — возразил Сергей. — По двое сбегаем. Тут всего лишь пара километров в обе стороны. Пойду с Валерой, Женя пусть будет в усилении и ожидает здесь.
— Так, может, лучше сразу с Женей? — предложил Фанфурик и яростно зевнул. — А я останусь в усилении.
— Ты же уснешь тут прямо на траве, — сказал Степан. — А землеройка покрадется — и цап тебя за яйца!
— Тьфу на тебя!
Фанфурик сплюнул.
Все засмеялись.
— Так что иди с Сергеем, — продолжал Степан. — Освежитесь, землянка заодно проветрится, а то, наверно, напердели. Быстро проверите — и ляжете отдыхать. Понятно?
— Сообразил, товарищ страшный сержант! — пробурчал Фанфурик. — Чай, не дурак.
— Как там в поле? — спросил Сергей Степана. — Никого не видел?
— Как вымерло, — ответил Кимстач.
Сергей кивнул и глянул на Валеру.
— Смотри сюда! Автомат повесь вот так, — он перекинул через шею и плечо ремень ружья. Теперь оно висело на груди и смотрело стволом вниз. — Сними с предохранителя, но патрон не досылай в патронник — всегда успеешь. Я шагаю первым и освещаю поле за забором. Ты за мной в пяти шагах и светишь влево, проверяя местность на нашей стороне. Так, если даже тварь перебралась через забор, то мы ее увидим своевременно и ударим из двух стволов.
— Вы так ходили на границе? — спросил Валера.
— Ага! — кивнул Сергей, слегка соврав. Нести оружие на груди ему посоветовал дядя Жора, сказав, так делали бойцы на СВО. Правда, что такое СВО, не пояснил.
Оставив Женю возле вышки, они пошли по узкой тропке вдоль забора. Луч фонаря, словно не замечая натянутую проволоку, выхватывал из темноты неровную поверхность брошенной людьми земли, уже поросшую весенней травкой. Пока что невысокой, но через месяц она взметнется на полметра, тогда в ней спрячется даже немалый хищник. «Как по уму, то вдоль забора траву желательно скосить, — решил Сергей. — Как на границе делали — на нашей стороне, конечно».
Прохладный, свежий ветерок, дувший навстречу, быстро привел их в чувство, прогнав остатки сна. Сергей с Фанфуриком шли бодро и скоро дошагали до конца участка, никого в пути не обнаружив. Развернувшись у столба, обозначавшего границу их участка, пошли обратно.
— Как там на фланге? — спросил Степан, когда они вернулись к вышке.
— Тихо, — сообщил Сергей. — Никого не видели.
— Я же сказал: как будто вымерли, — довольным голосом произнес Степан.
— Сейчас проверим правый фланг — и в люлю![1] — сказал Валера, потянувшись.
— За мной! — вздохнул Сергей.
Они прошли с полкилометра, как вдруг Сергей расслышал писк. Он доносился с поля впереди. Сергей остановился, замер.
— Чего ты? — спросил Фанфурик, подойдя вплотную.
— Пищит кто-то. Слышишь?
— Ничего не слышу, — сказал Фанфурик, немного погодя.
«Это у меня слух обострился, — сообразил Сергей. — У Валеры сознание пока что не сработало».
— А я прекрасно различаю, — сообщил товарищу. — Полагаю, это землеройки копают под забором. Писк разный, здесь их несколько.
— Что будем делать? — спросил Фанфурик, берясь за АКМ.
— Оставь оружие! — велел Сергей. — В мышей стрелять из автомата… Поступим так. Мы выключаем фонари, чтоб не спугнуть зверье заранее, и потихоньку выдвигаемся на писк. Ты — первый, я — за тобою следом с ружьем наизготовку. По моей команде включай фонарь, свети на поле. А я по ним — картечью!
— Понял! — кивнул Валера, даже не вздумав спорить.
Сергей сдвинул фонарь за спину и зарядил «Мосберг», сняв его с предохранителя. После чего они тихонько двинулись на звук. Писк становился громче, твари впереди, похоже, что-то выясняли или подбадривали одна другую. Валера вдруг остановился, замерев. Сергей сообразил, что и товарищ услышал этот писк. Он тронул его спину и шепнул чуть слышно:
— Еще примерно десять метров. Дальше — по команде.
Фанфурик отмер и плавно двинулся вперед. Когда пищание стало совсем громким, Сергей скомандовал:
— Включай!
Луч фонаря прорезал ночь, скользнул по полю и выхватил из темноты трех крупных грызунов, копавших землю у забора. Попав в сноп света, они застыли.
Сергей не зафиксировал момент, когда приклад взлетел к плечу. «Мосберг» выплеснул из ствольного обреза сноп пламени, звук выстрела Сергей почти что не услышал. Картечь ударила в ближайшего из грызунов и зацепила его соседа по несчастью. И, если первый, просто отлетел подальше мертвой тушкой, то второй заверещал и пополз по выброшенному ими грунту, цепляясь за него передними конечностями, а задние волоча. Третья землеройка сиганула от забора и побежала к лесу. Но луч фонаря ее не отпустил, Сергей же, дернув за цевье, перезарядил ружье и следующим выстрелом всадил картечь в чешуйчатую тушку. Мышь взвилась вверх, упала землю и, подергав лапками, затихла. Тем временем подстреленная продолжала верещать, Сергей опять перезарядил свой «Мосберг» и добил подранка.
— Готовы, гады! — довольно сообщил Фанфурик. — Мы заработали 45 рублей. Неплохо, да?
— Пройдемся вдоль забора, — сказал ему Сергей. — Может, там другие есть?
Фанфурик послушно двинулся вперед, светя сквозь проволоку на поле. Никого не обнаружив, они дошли к столбу, обозначавшему конец участка, и двинулись обратно. И тут же заметили, что кто-то бежит навстречу, светя перед собой лучом фонаря. Понятно: Женя выдвинулся им на усиление.
— Что случилось? — спросил приятель, подбежав поближе. — Вы почему стреляли?
— Трех землероек завалили, — довольно сообщил Фанфурик. — Теперь получим 45 рублей.
— Ну, на хрен? — не поверил Женя. — Пиздишь.
— Идем покажем, — Фанфурик только хмыкнул.
— Блядь, точно! — восхитился Женя, когда увидел мертвых землероек. — Как вы их подкараулили? Могли ведь убежать?
— Сначала их услышали, — сказал Сергей. — Они пищали. Мы выключили фонари и подкрались ближе. Потом Валера осветил, а я их расстрелял.
— Пара минут — и 45 рублей! — довольно заявил Валера. — Надо забрать их трупы на эту сторону. Деньги заплатят, когда привезем их в школу. Там специальный прапор есть, который начисляет — я узнавал. Сейчас и сходим.
Но Степан на вышке обломал порыв Фанфурика.
— Ты, что, сдурел? — рявкнул сверху. — Ночь, темнота, а вы попретесь забирать своих мышей? А вдруг там волк неподалеку ходит? Не отобьетесь.
— Так сам же говорил, что там как вымерло, — возразил Валера.
— Но землеройки были? Были. Волк тоже может притаиться. С рассветом заберешь — они не убегут.
Степан ошибся: когда Сергей с Валерой, открыв ворота, пришли за трупами мышей, но не нашли их — только пятна крови на траве.
— Ожили что ли? — Валера почесал в затылке.
— Другая тварь сожрала. Смотри! — Сергей ткнул пальцем в след, оставленный на мягком грунте, который мыши выбросили из подкопа. — Видишь: пятипалый, здоровенный. Похоже, волк. Степан был прав, когда не пустил нас за землеройками.
— Могли б и волка застрелить, — вздохнул Фанфурик. — А это 250 рублей.
— Или же бы он нами пообедал, — возразил Сергей. — Валера, мы не знаем их повадок, нас не учили, как добывают тварей. Надеюсь, что еще расскажут. Даже обычный волк — опасный зверь, а эти вообще монстры. Обычный волк на человека не бросается, если не бешенный. Нет, если стаей, зимой, когда нет пищи, но я не слышал про такое. Когда-то было, но давно: в войну, к примеру, когда волки расплодились — их было некому отстреливать. А эти твари агрессивные, и мы для них добыча. Успокойся!
— Пропали 45 рублей, — не успокоился Валера. — На слово не поверят.
Когда они вернулись к вышке, он высказал свое «фэ» Степану, не отпустившего их в поле ночью. Они немного поругались, но ссору прекратила подъехавшая с тыла запыленная «шишига». Из кузова выскочили вооруженные автоматом и «Мосбергом» сослуживцы, а из кабины вылез взводный.
— Привез вам смену, — сообщил растерянным приятелям. — Быстро собираемся и залезаем в кузов. Оружие берем с собой, держать его с пристегнутыми магазинами, но не заряженным, на предохранителе. Бэтээров в сопровождение нам больше не дают, а по пути возможны встречи с тварями.
— А почему так рано? — спросил Степан. — Мы ожидали смену после завтрака.
— Майор Самойлов так распорядился, — ответил взводный. — Чтобы вы смогли позавтракать горячей пищей и отдохнуть нормально. Все-таки вас привезли сюда после дневного марша, без ужина, уставшими. Завтра начинается нормальный график.
«Хороший человек, майор, — решил Сергей. — Заботится о людях. Это не Рабецкий».
Собрались быстро. Пока носили вещи, Степан рассказывал сменщикам об обстановке, показал в землянке, где стоит посуда и картошка.
— Сало съели, но пожарите на жире от свиной тушенки. Ее там много. И еще, ребята, проверяйте фланги! Мы ночью застрелили землероек, забор подкапывали с той стороны. К утру их волк сожрал. Значит, он где-то здесь неподалеку. Не расслабляйтесь!
— Понял, — кивнул сержант, старший нового наряда. — Вчера нам говорили о повадках тварей и как нести здесь службу. Вас тоже просветят.
— Тогда счастливо оставаться! — Валера подал ему руку и забрался в кузов.
Сергей сел на любимом месте у заднего борта. «Шишига» тронулась и запылила по грунтовке, но скоро выбралась на твердое покрытие и покатила по заасфальтированной дороге. Сергей смотрел, как утреннее солнце встает над горизонтом, его лучи окрашивают розовым травы и верхушки вязов, растущих вдоль обочин. Прозрачный воздух не мешал отчетливо все это видеть, а изменившееся зрение Сергея позволяло разглядеть в застывших кронах каждый листик. Только сейчас он ощутил, насколько нужным и полезным оказался «подарок» от инопланетян. Он не только различал отдельные листочки, но при желании мог их приблизить, чтобы рассмотреть получше. Глаза работали как телеобъектив на фотоаппарате, и это было волнующе и восхитительно.
«Какая красота! — раздалось в голове. — Как я давно рассвет не видел! Был бы живой — заплакал».
«А почему давно?» — спросил Сергей, не удержавшись.
«В последние годы жизни я ослеп на оба глаза. Возраст… Людей, как тени различал, а чтоб рассвет увидеть… Цени эти мгновения, Сергей! Земля наша красивая невероятно, но в обычной жизни мы обычно над этим не задумываемся, проходим мимо. Потом жалеем об упущенных возможностях».
«Запомню, — пообещал Сергей. — Дядя Жора, ты можешь рассказать о тварях? Об их повадках и как с монстрами бороться?»
«Поищу, — сказал невидимый собеседник. — Только учти: всю информацию я получаю от умерших — солдат и милиционеров, загрызенных тварями. А они не очень-то отличились, воюя с ними».
«Ты говорил, что в ноосфере не существует времени, и там находятся души умерших и в далеком будущем. Среди них должны быть те, кто здесь сражался с монстрами успешно».
«В корень смотришь, — ответил дядя Жора. — Но ты забыл, что после взрыва над Землей реактора инопланетян история стала меняться. Тут, в ноосфере, никто не знает толком, что будет дальше. Часть разумов исчезла или перестала отвечать на обращения — бардак, короче. Не обижайся, чем смогу, тем помогу».
«Я не обижаюсь. Спасибо и на этом».
Тем временем «шишига» подкатила к школе и въехала в раскрытые ворота. Остановилась. Водитель, выйдя из кабины, откинул задний борт.
— К машине! — приказал им взводный.
Наряд посыпался на землю. Сергей, встав у машины, увидел странную картину: перед крыльцом стоял разреженный строй солдат без кителей, в одних лишь майках выше пояса. Короче, форма номер два. Они вздымали руки вверх, нагибались, доставая пальцами носки сапог, а после приседали, выкидывая руки перед собой. Перед строем, внимательно наблюдая за приседающими «партизанами», ходил Рабецкий.
— Что за хрень? — спросил Фанфурик изумленно.
— Рабецкий вывел роту на зарядку, — ответил взводный.
— В карантинной зоне? Где летают твари? — вслед за Валерой изумился и Сергей. — И без одежды? Нет, точно конченный дебил.
Взводный покосился на него, но промолчал. А в следующий миг в голове Сергея буквально взвыл голос дяди Жоры:
«Опасность! В кронах деревьев, растущих у забора — твари! Там стая воронов!»
Сергей бросил взгляд на угол школьного двора напротив входа в здание, где росло пять старых лип, и разглядел в их кронах точки. Внезапно они взмыли в воздух.
— Мать вашу!..
Сергей сорвал ружье с плеча и, на ходу перезаряжая «Мосберг», помчался к строю.
— Лежать! — крикнул солдатам, подбегая. — Всем! Быстро! Рожей — в землю!
Солдаты поначалу растерялись, но разглядев бегущего к ним сослуживца с ружьем наперевес, повалились на лужайку.
— Скворцов? Ты что тут делаешь, и как посмел прервать занятия? — возмутился Рабецкий, но Сергей в ответ лишь процедил сквозь зубы:
— Заткнись, придурок!
Встав с краю залегшего строя, он вскинул «Мосберг». Стая воронов тем временем подлетела близко и с хриплым воплем спикировала на добычу.
Бах! Бах! Бах! Бах!..
У него как будто отключились чувства. Сергей стрелял сосредоточенно, выцеливая тварей хладнокровно, и не промахивался — вороны, получив заряд картечи, летели вниз бесформенными тушками. Но уцелевшие не улетали. Патроны кончились быстрей, чем твари. Ругнувшись, Сергей стал лихорадочно вытаскивать из патронташа снаряженные и заталкивать их снизу в магазин. Он видел, что опаздывает, и стая подлетит к нему быстрее, чем он успеет выстрелить, и приготовился бить воронов прикладом. И в этот миг чуть позади зарокотал «калашников». Оглянувшись, Сергей увидел Валеру с автоматом. Тот бил длинными очередями и тоже попадал — твари, вопя, летели вниз. Магазин Валера высадил в секунды, но к тому времени Сергей пополнил свой и расстрелял двух уцелевших воронов почти в упор — от тех только ошметки полетели.
На лужайке перед школой наступила тишина. Сергей с Валерой, заменившим магазин, пошли вперед, разглядывая сбитых тварей. Нашли подранка: ворон с отстреленным крылом, когда они приблизились, встал на лапы и грозно зашипел, раскрыв клюв с мелкими зубами. Сергей поднял ружье.
— Не трать патроны!
Валера пнул подранка сапогом, а после того, как тот упал на землю, наступил на шею ворона каблуком и резко надавил, крутнув им. Под подошвой хрустнуло, убрав сапог, Валера удовлетворенно глянул на упокоившуюся тварь.
— Пипец котенку! — усмехнулся, затем окинул взглядом поле битвы. — А мы неплохо постреляли, — сказал приятелю. — Рублей на двести.
Сергей же глянул на Рабецкого и рассмотрел в его глазах лютую ненависть. Все ясно: старший лейтенант услышал, как он назвал его придурком…
[1] Люля — здесь колыбель.