Глава 5

5. Разборки в маленьком Шанхае

Дальше были шум и суета. Едва солдаты стали подниматься с травки, где они валялись, пока Сергей с Фанфуриком уничтожали воронов-мутантов, как на крыльцо вылетел взъерошенный подполковник Заяц.

— Кто стрелял? — заорал с порога. — Я спрашиваю: кто стрелял в расположении части? Блядь, на губе сгною!

— Стреляли я и рядовой Елатомцев, — откликнулся Сергей и подошел поближе, взяв «Мосберг» на ремень. — В воронов. Они сидели на деревьях, — он указал рукой. — Увидели солдат, которые делали зарядку, одетые по форме номер два, взлетели и атаковали. А мы как раз вернулись из наряда с оружием и боеприпасами. Подбежали и положили стаю.

— Стаю? — зацепился подполковник. — Сколько тварей было?

— Пока не посчитали, — сообщил Сергей. — С десяток точно.

— Ах, вашу мать!..

Заяц смачно выругался, затем взглянул на мнущихся возле крыльца растерянных солдат.

— Есть пострадавшие? Выйти из строя!

Никто не вышел.

— Не долетели твари, — сообщил Валера, встав возле Сергея. — Мы их почикали. Товарищ подполковник, за этот подвиг нам полагается медаль, желательно — «За отвагу». Вы там составьте представление. Все, как положено: за героизм и мужество, проявленные при защите личного состава роты. Без нас солдат бы съели — и не подавились бы, гады.

Лицо у Зайца пошло пятнами.

— Я вам составлю… Я вам, блядь, выпишу медали… Рота, разойдись! Старший лейтенант Рабецкий, за мной!

— Чё, в самом деле? — спросил Валера у Сергея, когда два офицера скрылись за дверями школы. — Людей спасли? Спасли. Есть подвиг? Есть. А то, что ротный — долбоклюв, проблема Зайца, а не наша. Согласен?

— Пойдем сдавать убитых тварей, — вздохнув, сказал Сергей. — А то растащат.

— Пусть только попытаются! — мгновенно натопырился Валера. — Эй, ну-ка расступились!

Дальше было неприятно. Картечь и пули рвали воронов почти в лохмотья — кровь на траве, разбросанные кишки и ошметки плоти… Воняло падалью. Сергей с Валерой, морщась, кое-как собрали мертвых тварей и, ухватив их чешуйчатые лапы, снесли к палатке, поставленной в углу двора вдали от школы. Возле нее их встретил хмурый прапорщик.

— Бросайте там! — велел, ткнув пальцем в место позади палатки, где уже лежали пять мертвых землероек и небольшой подсвинок в мягкой чешуе. Как видно, кто-то из вернувшихся нарядов удачно поохотился. — Так, сколько здесь? Девять тварей.

— Одиннадцать! — Валера возмутился. — Считайте лучше!

— По лапам будет девять, — не согласился прапорщик.

— А вы по клювам! — предложил Валера. — Вон, видите, одиннадцать. Часть лап мы просто отстрелили.

— Да вы их так размолотили, что попробуй разберись! — поморщился прапорщик. — Ладно, пусть одиннадцать. Идем.

В палатке он записал в увесистую книгу, прошитую суровой ниткой, заклеенной печатями, их имена и звания, и номер роты. Проставил против них количество уничтоженных тварей и сумму выплаты, после дал обоим расписаться.

— Свободны! — приказал, захлопнув книгу.

— А деньги? — Валера возмутился.

— Все выплаты по окончанию срока службы получите в финчасти, — ответил прапорщик.

— Вот жулики! — негодовал Валера, пока они с Сергеем шли обратно к школе. — Где деньги, спрашиваю? А этот хмырь вдобавок пытался нас нагреть, зажав два ворона. Себе потом бы записал. Ненавижу прапоров!

В школе они почистили оружие в специально выделенной под это комнате и сдали его в оружейку вместе с патронами. Неразговорчивый прапорщик показал места на пирамиде для их стволов, затем вписал их номера, а также имена и звания владельцев в такую же прошитую книгу, как и у прапорщика по трофеям.

— Запоминайте номера ячеек и оружия, — сказал, захлопнув книгу. — По окончанию службы сдадите мне его под роспись. И, если номера не совпадут, под суд пойдете.

Тут он умолк, как бы подчеркивая грандиозность предстоявшей катастрофы.

— Вот, хмырь, пугает, — сказал Валера, когда покинули оружейку. — А сам сидит в своей каптерке и жопу чешет. Прапор…

Сходив за котелками, они позавтракали (макароны и тушенка) и отправились во взводный кубрик. Он представлял обычный класс, где вместо парт стояли койки, застеленные одеялами и чистым бельем. Под одеялами лежали «партизаны», пришедшие со службы, и сладко спали. Свободных коек было две — и обе у дверей.

Валера поворчал насчет неважных мест для отдыха — все будут мимо проходить, но тему развивать не стал: разделся и полез под одеяло. Сергей, пристроив вещмешок, хотел последовать его примеру, но не успел — в дверь заглянул солдат:

— Кто тут Скворцов? — поинтересовался громко.

— Не ори! — Сергей поморщился. — Тут люди спят. Ну, я Скворцов.

— К комбату вызывают, — сообщил солдат потише. — Идем, я покажу.

«Началось в колхозе утро, — раздалось в голове. — Разборки в маленьком Шанхае. Не дрейфь, Сережа! Я подскажу, что говорить. За нами правда».

Сергей с посыльным поднялись на второй этаж, где у дверей с табличкой «Директор» остановились, и солдат ткнул в нее пальцем:

— Сюда.

И убежал. Сергей разгладил складки под ремнем, проверил, как сидит на голове пилотка и постучал в филенку. После чего немедленно вошел. И сразу понял: дядя Жора не ошибся. Напротив, за столом сидели Заяц, старший лейтенант Рабецкий и начальник штаба батальона, подполковник Кончиц — мужчина средних лет с лицом колхозного бухгалтера. Все трое мрачно посмотрели на Сергея.

— Товарищ подполковник, — он поднес ладонь к пилотке. — Рядовой Скворцов по вашему приказанию прибыл.

— Прибыл, значит, — произнес зловеще Заяц. — Смотри сюда, Скворцов. Передо мною рапорт командира вашей роты, в котором он доводит до моего сведения, что ты оскорбил его словесно, назвав «придурком». А это воинское преступление. Что скажешь? Оскорблял?

«Рабецкий переводит стрелки, — раздалось в голове Сергея. — Сам жидко обосрался, а теперь пытается говном замазать остальных. Не кайся, не увиливай, скажи им правду».

Сергей набрал в грудь воздуха, но не успел сказать. Дверь распахнулась, и в кабинет вошел майор Самойлов. Лицо его несло остатки сна.

— Кого я вижу? — он усмехнулся, разглядев Сергея. — Пограничник. Что, опять послал кого-то на хер?

— Он обозвал меня придурком, — наябедничал старший лейтенант.

— Вот, значит, как? — майор посуровел лицом. — Что, скажешь, пограничник?

— Позвольте по порядку? — спросил Сергей.

— Валяй!

Майор пристроился на свободном стуле, забросил ногу на ногу.

— Мы вернулись из наряда с оружием, как нам велели. Выгрузились из машины, и я увидел, что во дворе у школы старший лейтенант проводит с личным составом роты утреннюю зарядку. Солдаты были одеты по форме номер два, без кителей. Одновременно я заметил, как над кронами деревьев, которые растут в углу двора взлетают вороны. Их было много. Я с «Мосбергом» побежал к солдатам, чтобы прикрыть от нападения; приблизившись, закричал им, чтобы ложились. Так, во-первых, тварям атаковать труднее, а, во-вторых, стреляя, никого не зацеплю. Меня послушались, легли. Тогда товарищ старший лейтенант сказал мне: да как я смею прервать его занятия? А в это время твари уже пикировали сверху на солдат. Вот я и не сдержался…

Он сделал паузу.

— Дальше! — поторопил майор.

— Я и подбежавший рядовой Елатомцев стали стрелять по воронам и перебили всех. До солдат они не долетели.

— Скольких убили?

— Одиннадцать.

— Не врешь?

— Всех сдали прапорщику по трофеям. Он пересчитал и записал их в свою книгу. Можно проверить.

— Так! — Самойлов встал и посмотрел на командира роты. — Старший лейтенант, так дело было?

— Ну…

— А вы без «ну»!

— Скворцов с Елатомцевым действительно стреляли в воронов, но до этого я не видел тварей, поэтому воспринял поведение Скворцова как дерзкое нарушение дисциплины. В любом случае он не имеет права оскорблять старшего по званию, тем более, офицера.

— Понятно, — Самойлов глянул на Сергея. — А ну-ка выйди, рядовой! Жди в коридоре, вызовем.

Сергей безмолвно подчинился. Оказавшись в коридоре, он встал у двери. Обострившийся слух позволил ему слышать все, что говорили в кабинете.

— Подполковник Заяц, — сказал Самойлов. — Позвольте я изложу свои соображения по поводу этой ситуации? Не возражаете? Спасибо, приступаю. По моему мнению, старший лейтенант Рабецкий проявил преступную халатность, выведя роту на зарядку в зоне повышенной опасности. К тварям, без одежды, чтобы тем было легче рвать тела солдат? Я ничего не упустил, а?

— Товарищ майор! Я действовал по уставу! — вскричал Рабецкий.

— Вы очень удивитесь, товарищ старший лейтенант, но уставы я тоже изучал. И там написано, что командир подразделения несет личную ответственность за жизнь и здоровье подчиненных. На инструктаже, который с вами проводили в Минске, я лично рассказал, насколько могут быть опасны твари, и что они стремятся к месту обитания людей, поскольку жрать им хочется, а в зоне с этим плохо — всех съели. Вы помните, как атакуют вороны? У них же зубастый клюв, и эта тварь мгновенно вырывает кусок мяса из тела жертвы. Если из шеи, то смерть почти мгновенная. У срочников так два бойца погибли. Скажу вам больше: если бы солдаты пострадали, не дай Бог кто-нибудь погиб, то вы все трое уже сегодня давали б показания военным следователям. А дальше — суд и приговор. Из батальона, что стоял здесь перед нами, трое офицеров сейчас находятся под следствием за глупые потери. Вам этого Скворцова нужно в жопу целовать за то, что спас ваши задницы, а вы устроили судилище. Такое мое мнение.

— Да мы бы его только отругали, — ответил Заяц. — Нельзя же в самом деле оскорблять командира роты.

— Товарищ подполковник, что вам известно о Скворцове?

— Солдат как все.

— Старший лейтенант Рабецкий, а вы что скажете?

— Дерзкий и наглый.

— Понятно, — Самойлов сделал паузу, затем продолжил: — Довожу до вашего сведения, что рядовой Самойлов во время срочной службы воевал в Афганистане и награжден за это орденом.

— Что, правда? — не поверил Заяц.

— Орден Красной Звезды. Я лично видел удостоверение к награде и запись в военном билете. Он спас двух раненых офицеров, отбиваясь от душманов, пока вертушка к ним летела. За Речкой ордена солдатам так просто не давали, только за реальный подвиг. Вот так-то, товарищи офицеры. Хочу заметить, что прошедшие Афганистан совсем другие люди. Они видали кровь и смерть, поэтому начальства не боятся. Но воевать умеют крепко, что Скворцов и продемонстрировал, мгновенно разглядев угрозу и приняв верное решение. Стрелял по тварям хладнокровно, поэтому вдвоем с напарником и уничтожил столько воронов. Я как-то видел, как по стае тварей палили целым отделением, но застрелили лишь двоих. А тут одиннадцать. Добавлю: Скворцов — корреспондент «Советской Белоруссии», органа ЦК компартии БССР. И это тоже правда, он мне показывал удостоверение.

— Блядь! — отреагировал Заяц.

— Вот именно, — майор, похоже, улыбнулся. — Теперь представьте: вы его тут строите, а он в ответ пишет письмо в ЦК, в котором сообщает о наплевательском отношении командования батальона к солдатам, призванным из запаса. А, что, имеет право, факт налицо. В результате к нам пришлют комиссию, которая заглянет во все дырки — ей же нужно, что-то накопать, чтоб отчитаться. Впрочем, я не настаиваю на своих суждениях. Вы, товарищ подполковник, командуете батальоном, а я всего лишь прикомандированный из штаба Внутренних войск. Вам и принимать решение. Я, в свою очередь, направлю руководству рапорт о произошедшем здесь ЧП.

«Как грамотно задвигает! — восхитился дядя Жора. — Мастер! Хороший человек!»

— Геннадий Николаевич, ну что вы так? — просящим голосом взмолился Заяц. — Зачем же сразу рапорт? Никто не пострадал, а старший лейтенант неверно понял ситуацию. Вот видите! (Раздался звук рвущейся бумаги.) Нет больше рапорта, и нового не будет. Пускай только попробует! Договорились?

— Хорошо, — сказал Самойлов. — Писать не стану. У меня к вам будет разговор, Иван Михайлович, и к вам, Олег Степанович, за тем сюда и шел. Но я хотел бы побеседовать конфиденциально.

— Понял, — ответил Заяц. — Рабецкий, вы свободны!

Сергей отпрянул от дверей в сторонку. Через мгновение из кабинета вылетел взъерошенный старший лейтенант. С каменным лицом он прошел мимо, сделав вид, что не заметил подчиненного. Когда он скрылся, Сергей хотел снова встать у двери, но в коридоре показался рядовой с ведром и шваброй и начал мыть полы. Чтоб не мешать ему, пришлось Сергею отойти подальше. Так и стоял в сторонке, пока солдат не завершил уборку. Едва тот скрылся, как дверь в кабинет директора распахнулась и показалась голова майора.

— Скворцов, зайди!

Сергей безмолвно подчинился. В кабинете майор кивнул ему нас стул:

— Присаживайся! — и продолжил, когда Сергей, немного удивленный, разместился на предложенном майором месте. — Такое дело, пограничник. То, что я сейчас тебе скажу, секрет, о нем болтать не нужно. Понял?

— Так точно!

— На юге зоны — жопа. Идут прорывы за прорывом. У нас забрали бэтээры с экипажами и перебросили на Украину. Похоже, что надолго. Здесь, в Белоруссии, спокойней, но одиночные твари порою прорываются, да и вороны летают. Для защиты населения из не отселенных деревень нам предложили создать мобильные огневые группы, сокращенно — МОГи, посадив их на УАЗы. Машины нам пришлют. Эти МОГи рекомендовано укомплектовать наиболее подготовленными солдатами и офицерами из личного состава батальона. Проблема в том, что подготовленных тут кот наплакал. Ты и Елатомцев годитесь, вы доказали это делом. Но с офицерами, призванными из запаса, беда-бедой — никто не воевал, за плечами лишь двухмесячные сборы. Они стрелять-то толком не умеют, а организовать работу группы… — майор махнул рукой. — Искать других нет времени, а МОГ, хотя бы первый, должен выйти на патрулирование уже завтра. Я без сомнения поставил бы тебя на группу командиром, но рядового не положено.

— Старший сержант сгодится? — спросил Сергей. — Хотя бы временно, пока отыщете офицера.

— Есть на примете? — сощурился майор.

— Старший сержант Кимстач из нашей роты. На срочной службе занимался отловом сбежавших заключенных. Уничтожал тех, кто не сдавался. Снайпер.

— Припоминаю, — кивнул майор. — Беседовал с ним в военкомате. Он мне понравился, спокойный, выдержанный. Годится. Запишите, Олег Степанович.

Начальник штаба записал фамилию Степана на листике бумаги.

— И рядовой Семенов из нашей роты, — назвал Сергей фамилию Жени. — Он, как и Кимстач, на срочной службе гонял по лесу убежавших зэков. Парень надежный.

— Семенов будет лишним, — сказал Самойлов. — Пять человек для МОГа много, ведь еще водитель.

— Водитель не понадобится, — возразил Сергей. — Я поведу уазик.

Под удивленными взглядами офицеров он извлек из кармана красную книжечку и положил ее перед майором. Тот взял ее, раскрыл и пробежал глазами.

— Гм, и вправду доступ на управление легковушками. Что, есть своя машина?

— Пока что нет, но в редакции многотиражки я неоднократно подменял водителя, который то уволился, то заболеет. Возил материалы в типографию. И это в Минске с его движением, а тут деревенская дорога. Справлюсь.

Здесь Сергей слегка приврал: типография у многотиражки была собственная, возить туда материалы не было нужды. Своей машины у редакции тоже не имелось. Но офицеры этого не знают. А дядя Жора в голове настойчиво советовал соглашаться на службу в МОГе. Да и Сергей прекрасно понимал, что это лучше, чем торчать на вышке у забора. Автомобиль же он водил уверенно. Инструктор в школе говорил, что он прекрасно чувствует машину и дорогу.

— Сойдет, — кивнул Самойлов. — Вот и водителя искать не нужно, а то их вечно не хватает. Олег Степанович, готовьте приказ по батальону.

— Придется от руки писать, — вздохнул начальник штаба батальона. — Машинка пишущая есть, только печатать некому — из призванных военнослужащих никто такими навыками не обладает. Искали — не нашли.

— Я напечатаю, — сказал Сергей.

— Вправду умеешь?[1] — начальник штаба удивился.

— Так я же журналист, — Сергей пожал плечами. — Там ничего нет сложного: клавиатура, вал, регистры. Правда, печатаю не слишком быстро в отличие от профессиональной машинистки, но на приличном уровне.

— Ты просто сборище талантов! — майор развел руками. — Я даже опасаюсь спрашивать, что ты еще умеешь, пограничник?

— Играю на баяне, пою, танцую, соблазняю девушек, — сказал Сергей. — Такие таланты пригодятся?

Офицеры засмеялись.

— Геннадий Николаевич, у меня есть предложение, — заговорил до этого молчавший подполковник Заяц. — К нам в батальон призвали двух милицейских оперов. С ними неловко получилось: оба лейтенанты, но в батальоне числятся рядовыми.

— Что так бывает? — спросил Сергей.

— Да сплошь и рядом! — махнул рукой майор. — Милиция не входит в состав вооруженных сил в отличие от внутренних войск, поэтому звания у них специальные. Теоретически даже милицейский полковник по воинским учетам может проходить как рядовой запаса.

— Короче, мы решили исправить это обстоятельство, — продолжил Заяц, — и ходатайствовать о присвоении операм общеармейских офицерских званий. Толковые ребята, командиры из них получатся хорошие. Теоретически препятствий нет: оба имеют высшее образование. Предлагаю включить в ходатайство вдобавок и Скворцова. Он тоже с высшим образованием, воевал в Афганистане, имеет орден.

«Подлизывается, — хмыкнул дядя Жора в голове Сергея. — Узнал, что ты корреспондент, и испугался. Но предлагает дело».

— Я завизирую ходатайство, — кивнул Самойлов. — Скворцов достоин. Но учтите, что скоро не получится. Первое офицерское звание присваивает министр обороны, а у него забот хватает и без нас. Штаб внутренних войск бумага пройдет быстро — там наша ситуация в приоритете, но в министерстве обороны… Понадобится месяц — и это в лучшем случае.

— Пусть месяц, — согласился Заяц. — Зато у нас будут толковые офицеры.

— Занимайтесь, — кивнул Самойлов, — а я пойду — мне надо подготовить инструкцию для МОГов. Еще, Иван Михайлович, проследите, чтобы Рабецкий не вздумал назначать членов мобильных групп в наряды, а то он может, — крутнул он головой. — Бывают же такие…

— Сделаю, — заверил Заяц.

Когда майор ушел, Сергей сел за машинку — электромеханическую «Ятрань». Подполковник Кончиц давал ему написанные от руки бумаги, Сергей их печатал на листах. Приказ о формировании мобильной группы, ее состав, два представления на присвоение офицерских званий.

— Свое сам сочинишь, — сказал начальник штаба. — По образцу вот этих. Не забудь про орден и как уничтожил воронов. Не стесняйся: чем красивее напишешь, тем больше вероятность, что получишь лейтенанта.

Сергей и сочинил — ведь журналист, умеет. В его интерпретации за заслуги перед Родиной ему светил чин капитана, если не майора. Даже было неловко снизу написать: «представлен к званию лейтенанта».

— Хорошо печатаешь, — заметил Кончиц, просмотрев готовые бумаги. — Красиво, грамотно. Будешь писарем при штабе.

— Так я же член мобильной группы!

— В свободное от службы время, — сказал невозмутимо подполковник.

Сергей вздохнул: он вспомнил эпизод из фильма «Свадьба в Малиновке», где Яшка-наводчик в исполнении актера Пуговкина заявляет, что он начальник гарнизона, а Нечипор (Евгений Лебедев) ехидно добавляет: «И писарчук по совместительству…»

Когда он возвратился в кубрик, солдаты поднимались на обед. Поспать не удалось, но Сергей не стал расстраиваться. Переживет. Отозвав приятелей в сторонку, он сообщил им новость.

— Зачем нам эта лабуда? — поморщился Фанфурик. — Куда-то ездить…

— Да ты, похоже, не проснулся, — хмыкнул Степан. — Соображай, дубина! Свободный выезд за пределы части без офицера и в деревни, где людей не отселили. А там есть магазины.

— Так водки нам не продадут, — вздохнул Фанфурик. — Она здесь по талонам, а у нас их нету.

— Про водку ты забудь, — нахмурился Кимстач. — Унюхают — и загремишь из МОГа. Пасти нас будут жестко, тот же Рабецкий. Он вам с Сергеем этих тварей до смерти будет вспоминать — вы его физиономией в говно макнули, а он злопамятный, сука. Да и Самойлов с Зайцем не отстанут. Что, кроме водки, нечего купить? Но это, к слову. Спать будешь здесь на простынях, а не в землянке на топчане. И главное. Ты же хотел на тварях заработать? К забору они выйдут или нет, а тут тебе под мушку подведут — приезжайте и застрелите ради бога! Сообразил?

— Понял, — Валера поднял руки.

— То-то, — сказал Степан. — Серега — молодец, нашел для нас халтурку. Нам будут все завидовать, увидишь. Ладно, пошли жрать. В меню сегодня щи с тушенкой, на второе каша с тушенкой, и компот с… Вот чувствую, что этот тушняк нам скоро в горле комом встанет.

После обеда их нашел Самойлов. Завел приятелей в учительскую, где занялся инструктажем. Попросил всех подойти к столу к разложенной там карте.

— Выезжать будете по вызовам, — сказал солдатам. — Пока что нет возможности организовать сплошное патрулирование — сил недостаточно. Население из не отселенных деревень предупреждено, что, если заметят тварей, звонить нам в школу. В каждой деревне есть телефон, если не в сельсовете, то у кого-то в доме. Люди об этом знают. Заметят тварь — звонят сюда, вы выдвигаетесь и уничтожаете. Уазик нам дадут радиофицированный, но связь бывает неустойчивой, особенно на дальнем расстоянии, поэтому в этом случае по исполнению задачи будете докладывать по телефону. Попросите у местных позвонить. Задача ясна?

— Так точно! — сказал за всех Степан.

— С гражданскими вести себя предельно вежливо, не допуская грубости и панибратства. Мы их защитники от тварей. Вам в благодарность будут предлагать налить и закусить — решительно отказывайтесь. Узнаю — выпили, сгною в нарядах у забора. Неделями там будете жить, не вылезая. Вопросы есть?

— Что делать с уничтоженными тварями? — спросил Фанфурик. — Нам за них заплатят?

— Мелких с собой в уазике привезете, — сказал Самойлов. — Для крупных вызовете грузовик. Не беспокойся, рядовой, все вам учтут и впишут в выплаты. Еще вопросы?

— Насчет оружия, — спросил Степан. — Мне можно СВД? Привык я к ней, к тому ж считаю, что не будет лишней.

— Ты прав, сержант, — сказал майор, подумав. — Там, у забора, когда тварь убежала в лес, нет проблемы. А в обитаемых деревнях наделает беды. Наряды в бэтээрах нередко били их издалека. Но у них стояли пулеметы, а автомат с большой дистанции не эффективен. Найдем тебе мы СВД. Правда, патронов мало. Когда стояли бэтээры, навалом было — там же пулемет Калашникова под винтовочный патрон. Но броня уехала и увезла с собой боеприпасы. Остался цинк, неполный, поэтому и бросили.

— Для СВД нужны свои патроны с другой баллистикой, — сказал Степан. — От пулемета не годятся — у винтовки в стволе нарезы круче.

— Специалист! — Самойлов усмехнулся. — Все это правильно, сержант, но для винтовок последних выпусков. Тебе же выдадут из первых. Здесь, в зоне, у всех старое оружие, не обращал внимания? Патроны — тоже. Полцинка хватит?

— Мне — да, — сказал Степан. — Один-два выстрела — и твари нету.

— Ну, ну, — майор, похоже, не поверил, но развивать тему не стал. — Еще о местном населении. Нередко твари задирают скот жителей — козу, кабанчика, курей. Коров там нет — их вывезли, но мелкий скот остался. Постановлением Правительства СССР в этих случаях пострадавшим жителям выплачивается компенсация или же, по их желанию, предоставляется скот взамен утраченного. На нас возложена задача выдавать им соответствующие акты. Есть утвержденная форма бланков. Скворцов их напечатает, комбат с начштаба их подпишут, заверят печатью, а вы их будете возить с собой. На месте заполните, отдадите пострадавшим — и дело сделано. Держи, сержант для документов!

Он протянул Степану сумку-планшет. Тот молча взял.

— И карту заберите, пригодится. Дорог-то вы пока не знаете. Освоитесь — вернете. И помните — она секретная.

«На Западе в книжных магазинах карты намного лучше, чем ваши секретные, — прокомментировал дядя Жора. — Там каждая тропка обозначена. Сам, помню, привозил из-за границы — в грибы ходить, чтобы не заблудиться. Потом использовал „джи пи эс“ на телефоне. Удобно старику, мне тогда за 90 было».

«А что такое 'джи пи эс»? — спросил Сергей.

«Спутниковая система навигации. Американцы разработали и запустили спутники. В мое время стояла каждом телефоне, но не стационарном, как у вас, а в маленьком, мобильном. Поговорим об этом позже».

…Под вечер прибыл УАЗ для МОГа, Сергей с приятелями отправились принимать машину. Пошел с ними и Самойлов. Увиденное их поразило. Возле палатки взвода водителей стоял обычный милицейский «бобик», покрашенный в желто-синий цвет. Даже на вид потрепанный.

— Что это? — спросил Самойлов у командира автовзвода. — Я же просил УАЗ армейский, а не эту рухлядь. Если не новый, то в хорошем состоянии.

— Такой пригнали, — пожал плечами прапорщик и сморщился. — Товарищ майор, чему вы удивляетесь? Кто же хорошую машину отдаст в чужие руки, пускай на время? Им приказали выделить, они приказ исполнили. А то, что рухлядь, так о состоянии автомобиля в приказе ничего не говорилось. Я его проверил: резина лысая, тормоза еле-еле, рулевая разболтана, а мотор вообще троит. То, что доехала своим ходом, считайте чудом.

— Я с этим разберусь! — майор шумно втянул ноздрями воздух. — Они там, в Минске, не видят берегов. Если машина встанет на дороге, и МОГ на вызов опоздает, могут погибнуть люди. Кто-то в Минске потеряет должность, а вместе с ней — погоны. Зарецкий, завтра утром группа должна отправиться по вызовам. Сумеете наладить этот гроб, чтобы он хоть как-то ездил?

— Если помогут, — подумав, сообщил Зарецкий. — А то ведь некому. Водители мои отдыхают — их ночью поднимали, они людей возили, грузы. Вставать опять же рано. Будить их не могу: невыспавшийся водитель за рулем — угроза безопасности. Не дай Бог, кто-нибудь уснет в движении и на повороте вылетит в кювет.

— Вот тебе помощники! — Самойлов указал на четверых приятелей. — Им ездить, пусть и поработают.

Он убежал, наверное, звонить насчет машины и ругаться. Прапорщик скептически глянул на помощников.

— Кто-нибудь в машинах понимает?

— Я немного, — Сергей поднял руку. — Мне это чудо и водить. Остальные работали на тракторном на главном конвейере. Гайки крутить умеют.

— Хоть что-то, — прапорщик вздохнул. — Сейчас я вынесу комбинезон, переоденешься, — сказал Сергею. — Не то заляпаешься в масло. Другие будут на подхвате…

С уазиком возились до темна. Выкрутили свечи, почистили, откорректировали в них зазоры. Отрегулировали карбюратор. Прокачали тормоза и подтянули рулевое. Степан проверил рацию — работает. Почистили салон, помыли кузов. По завершению работ Сергей сел на водительское место и прокатился к воротам и обратно.

— Ну, как-то едет, — сообщил Зарецкому.

— В том и дело — «как-то», — сплюнул прапорщик. — Того, кто этой машиной занимался, кастрировать мало — угробил уазик. Его обслуживай как нужно — век будет ездить. Нет, довели до ручки, раздолбаи! Ладно, на пару тысяч километров его хватит, а далее посмотрим. Отдыхайте, хлопцы!

Приятели успели сходить в баню — палатку с душем. Горячую воду подавали из специально предназначенной для этого машины. Переоделись в чистое белье, портянки поменяли и отправились в свой кубрик спать. Поверку они благополучно пропустили, но Степан предупредил дневального, что группа занимается машиной. Рабецкий проверять не прибегал, так что сработало. Сергей разделся, лег под одеяло, но уснул не сразу — слишком много впечатлений вместил сегодняшний сумасшедший день.

«Дядя Жора, — спросил он мысленно. — Ты можешь объяснить, как не произошедшая здесь катастрофа на Чернобыльской АЭС изменила состояние ноосферы. Как это может быть?»

«Не знаю, — раздалось в ответ. — Здесь этого никто не скажет. Известно, что будущее с прошлым взаимосвязаны, но как это работает, не ясно. Сергей, я хоть и ученый-ядерщик, но моих знаний недостаточно, чтобы разобраться в происходящих исторических процессах. Я многого не понимаю даже в технических дисциплинах. Наука после моей смерти рванула далеко вперед, люди поставили себе на службу искусственный интеллект, но как он работает — загадка, в том числе и для меня. К 2026 году я был слишком стар, чтобы следить за происходящими процессами в научной сфере, к тому ж ослеп. Мало иметь доступ к знаниям, в них еще надо разбираться. Поэтому давай мы ограничимся простыми и легкими для усвоения тобой вещами».

«Согласен, — подумав, сообщил Сергей. — Для меня и без того то, что от тебя порою слышу — темный лес».

«Лес проредим, — заверил дядя Жора. — Отдыхай, Сережа. Завтра — трудный день…»

[1] Сейчас, когда практически любой владеет компьютерной клавиатурой, такое кажется невероятным, но в то время машинистка была распространенной профессией даже в редакциях газет. Журналисты писали свои материалы от руки, а машинистки их перепечатывали. Очень немногие из журналистов владели машинописью, и в их числе был автор этой книги.