Глава 10

10. Любовь и вороны

Этой ночью Таиса долго не могла уснуть — в голове крутились события прошедшего дня. Вот она идет по дороге, ее догоняет милицейская машина, останавливается, и она оказывается в кабине с вооруженными солдатами. А дальше… Вот то, что было дальше, представлялось ей ярко, образно и страшно. Огромный зверь, стреляющие по нему солдаты, затем идущие к подранку с оружием наизготовку. Тогда она, не выдержав ужаса, спрятала лицо в ладонях и сидела так, пока не подошел Сергей… Здесь жуткая картина сменялась на приятную. Красивый, вежливый офицер, рассказывающий ей о карантинной зоне и про ее опасных обитателей. Говорил он грамотно и четко, без всяких «э-э-э», «м-м-м», «ну, так сказать» и прочего, чем порой грешили даже преподаватели в институте. Таиса отметила это сразу. В Сергее явно виделись образование и ум.

Она ему понравилась — все девушки такое чувствуют, Сергей же, в свою очередь, понравился Таисе. Понятно было, что он не балабол и не пошляк, которых она видела немало. Взрослый, уверенный в себе мужчина, прекрасно знающий, чего он хочет и как не потеряться в жизни. Такой не растеряется в трудных обстоятельствах и примет верное решение. Надежная опора, с ним как за каменной стеной. Последнее Таиса не то, что сформулировала для себя, но ощущала инстинктивно.

Естественно, о происшедшем Таиса рассказала бабушке и, не удержавшись, — о Сергее. Та поохала, когда внучка описывала жуткого монстра, как тот гонялся за машиной, но не слишком удивилась.

— То хлопцы добрые, — сказала, когда Таиса замолчала. — И гэтых тварей страляюць спрытна.[1] Приедуць, бах — гатова. Сами уважливые, ветливые.[2] Кали у каго задрали скот у дварах — там курицу або гусыню, дадуць бумагу, по ёй в сберкассе платяць грошы. Ты кажешь, ён журналист и ня жанаты, а у Минску ёсць свая кватэра?

— Да, бабушка, — ответила Таиса.

— Вось и жаних табе.

Таиса застеснялась.

— О чем ты, бабушка! Я с ним едва знакома.

— Дык пазнаёмишься ближей, кали прыедзе.

— А если не приедет?

— Прыедзе, — улыбнулась бабушка. — Я бачыла,[3] як ён на тябе глядзев. Ты у мяне прыгожая.

И вот сейчас Таиса гадала: приедет или не приедет? Очень хотелось, чтоб приехал. Они же с ним почти совсем не говорили — каких-то полчаса, а то и меньше. Да разве за такое время узнаешь что-нибудь о человеке? Ее особенно интересовало: почему он не женат? Сергей сказал, что ему 26, в такие годы многие мужчины уже детей имеют.[4]

Имелось и другое обстоятельство. Родители Таисе прожужжали уши, что ей пора подумать о замужестве. Заканчивает институт, а там распределение. Куда отправят незамужнюю девушку-провизора? Куда-нибудь в деревню, в лучшем случае — в райцентр. Вот и кукуй там в старых девах, поскольку с женихами будет сложно. А ведь есть шанс остаться в Минске. Для этого нужно найти минчанина с квартирой, где он ее пропишет после свадьбы, тогда Таиса останется в столице. Разве такое невозможно? Она ведь девушка красивая. Не может быть, чтобы минчане ей не интересовались.

Увы, родители не понимали. Во-первых, на фармацевтическом факультете парней училось мало, минчан — тем более. На лечебном факультете парней было побольше, но опять-таки гораздо меньше, чем девушек. А за минчанами и вовсе шла охота у студенток, особенно на старших курсах. Соперницу могли и отмутузить в укромном месте. Таиса брезговала участвовать в этих скачках. К тому ж минчане-однокурсники ей не слишком нравились. Жили они с родителями и не выглядели взрослыми. Не факт, что их мамочки и папочки одобрят брак с провинциалкой, тем более, пропишут на своих квадратных метрах. Не захотят — и все. Поедешь по распределению в райцентр, оставив мужа в Минске. А, во-вторых, ей было некогда бегать за парнями — учеба забирала много времени. Тут или искать минчанина с пропиской, или учиться. Таиса выбрала второе, и у нее неплохо получалось. Круглой отличницей она не стала, но четверок в зачетке было мало, так что при распределении перед комиссией предстанет в числе первых. В деревню не пошлют, да и в райцентр — вряд ли. Скорей всего — в город вроде Гомеля. А это не деревня…

В сравнении с Сергеем минчане-однокурсники не то, чтобы проигрывали, они с ним даже рядом не стояли. Журналист, корреспондент «Советской Белоруссии», живущий без родителей в своей квартире. Он состоявшийся и привлекательный мужчина. Но что ему какая-то студентка из провинции? В столице он найдет себе любую. Таиса даже всхлипнула тихонько, представив его с другой женщиной. Расстроилась настолько, что не заметила, как уснула. И сон вдруг выдался чудесным. Она сидела на коленях у Сергея, уткнувшись носом в его шею, и слышала, как бьется его сердце. Он гладил ее спину и что-то ласково шептал на ушко…

Сергей назавтра не приехал, и послезавтра — тоже. Таиса смирилась с неизбежным и охотно помогала бабушке в заботах по хозяйству. Работа помогала забыть про глупые мечты. В конце концов она не школьница, а без пяти минут провизор. В июне исполнилось 21. Ей надо быть взрослее…

В тот день она и бабушка окучивали картошку в огороде. Сосредоточенно махая тяпкой, Таиса не сразу услыхала сигнал автомобиля с улицы. А бабушка услышала. Глянув поверх забора, улыбнулась внучке:

— Иди, там твой приехав.

Таиса настолько растерялась, что вышла с огорода вместе с тяпкой. Сергей ждал во дворе, держа в руке букет ромашек.

— Здравствуйте, Таиса, — сказал ей, улыбнувшись. — Извините, что оторвал вас от полезного занятия, но заранее договориться о визите нет возможности. Мы постоянно на заданиях и ездим по всему району, только сегодня работали неподалеку, и я решил заехать. Держите, это вам! — он протянул букет.

Таиса лишь сейчас сообразила, что вышла к нему с тяпкой, и бросила ее на землю. Взяла ромашки и тут же застеснялась.

— Я вас не ждала, не одета. Сейчас я приведу себя в порядок.

— Ерунда! — Сергей махнул рукой. — Нет времени. К тому же во всех ты, душенька, нарядах хороша, как утверждал Александр Сергеевич Пушкин.[5] Присядем? — он указал на лавочку у дома.

Они присели. Таиса все еще смущалась: она в домашнем сарафане, в резиновых сапогах на босу ногу, к тому же вся вспотевшая под солнцем, но Сергея это, похоже, не смущало.

— Поговорим? — сказал ей весело. — Расскажите своих родителях. Им сколько лет, чем занимаются? Семья большая?

— Нас четверо, — ответила Таиса. — Есть младший брат, ему 16, он в будущем году закончит школу. Мать — медсестра, отец работает на «Гомсельмаше», слесарь-сборщик. Им по сорок восемь, ровесники.

— А моему отцу под шестьдесят, — сказал Сергей. — Работает бухгалтером. Есть младшая сестра, ей 20. Студентка, как и вы, но учится на технолога пищевой промышленности. Мать умерла, когда мне было 19, — он посмурнел лицом. — Болела долго. Ладно… Давайте о другом. Вы любите читать?

— Конечно. Люблю поэзию. Белла Ахмадулина, Вероника Тушнова. Вам нравится Тушнова?

— Я ничего о ней не слышал, — развел Сергей руками.

— Но как же? «Не отрекаются любя» — песня на ее стихи, Пугачева исполняет. Еще и «А знаешь, все еще будет!»

— Уели, — он заулыбался. — Я по стихам не очень, больше читаю прозу. Астафьев, Быков, Короткевич…

Они еще немного поболтали. Таиса увлеклась настолько, что забыла о домашнем сарафане и о резиновых сапогах, даже о том, что не накрашена и не причесана как должно. Сергей ей предложил перейти на «ты», она охотно согласилась. Затем настолько осмелела, что спросила:

— А почему ты не женат? Тебе ведь 26.

— Да как-то не случилось, — он развел руками. — Работал и учился на заочном, на девушек не оставалось времени. Хотя, наверно, вру, — он улыбнулся. — Просто не встретил ту, с которой захотелось бы прожить всю жизнь. Вот на тебе бы я женился.

Таиса запунцовела.

— Ты же меня совсем не знаешь, — промолвила смущенно.

— Отчего же? То, что ты красивая, не обсуждается — всем видно. Но ты вдобавок умная и работящая. И добрая.

— С чего ты взял? — она смутилась еще больше.

— Так видно, — он пожал плечами. — Приехала в гости к бабушке и вместо того, чтоб загорать или купаться, работаешь на огороде. Поэзией увлекаешься… Знаешь, я учился в МГУ, там было много девушек, но ни от одной не слышал о стихах Тушновой, хотя они не фармацевты, а будущие журналистки, которым это знать как бы положено. И мне с тобой не скучно…

С улицы послышался сигнал автомобильного клаксона.

— Пора, — вздохнул Сергей. — Наверное, дежурный части вызывает. Вот что, Тая, есть предложение не потеряться и продолжить наши встречи в Минске. Не возражаешь?

— Нет! — ответила Таиса торопливо.

— Отлично!

Он достал из командирской сумки листок и ручку. Листок сложил, провел по сгибу ногтем, и разорвал на половинки. Взял одну и стал писать.

— Это мой адрес и служебный телефон, — сказал, вручив Таисе эти пол листочка. — Домашнего пока что не поставили, но будет — у меня есть льготы, к тому же я корреспондент «Советской Белоруссии». Запиши свои координаты.

Он протянул ей планшет и вторую половинку. Она взяла и торопливо написала. Сергей забрал листок и сунул его в сумку.

— Еще сюда, скорей всего, не приеду, — сказал, вставая. — Очень непросто вырваться — такая служба. Но я тебя найду. Хотя… — он вдруг задумался. — Когда ты уезжаешь?

— В понедельник, автобус Брагин-Гомель на 15.30.

— А как до Брагина доедешь? Надеюсь, не пойдешь пешком?

— Сосед наш, дядя Ваня, подвезет на «москвиче» — с ним бабушка договорилась.

— «Москвич» — консервная жестянка и от монстра не защита, — Сергей нахмурился. — Ладно. Попробую договориться.

Он чмокнул ее в щечку и ушел. Как оказалось позже, он договорился и в понедельник прибыл к дому на «уазике» с товарищами. Таиса попрощалась с бабушкой, села в милицейскую машину рядом с Сергеем, и они отправились. Дорогой разговаривали — так, ни о чем, поскольку позади сидели вооруженные солдаты и грели уши. Один из них внезапно влез в их разговор.

— Таиса, вы слыхали, как Сергей поет?

— Нет, — Таиса удивилась. — Мне он не пел.

— Зря, — продолжал солдат по имени Валера (Сергей представил ей товарищей). — Не хуже Магомаева.

— Ну ты скажешь! — Сергей заулыбался. — Не слушай его, Тая, балабола.

— Тогда не хуже Лещенко, — Валера не смутился. — А как играет на аккордеоне! Чайковский!

— Тот играл на фортепиано, — сказал Сергей. — И в прошлом веке.

— Какая разница? — продолжал Валера. — Короче, лейтенант наш –композитор. Его начальство уважает. Сегодня попросил машину вас отвезти на станцию — и разрешили. Другому б ни что! Его сам командующий внутренними войсками велел представить к награждению медалью «За отвагу».

— Нас четверых, — сказал Сергей.

— Не слушайте его, Таиса, — подключился солдат по имени Степан. — Командир наш очень скромный. Вот я уверен: он не говорил, что наша группа лучшая в части. Что он ее создал и обучил нас, как бороться с тварями?

— Не говорил, — Таиса подтвердила.

— А то, что его на сборы призвали рядовым солдатом, а здесь стал лейтенантом?

— И это тоже.

— Вот видите! — сказал Степан. — Наш командир — отличный парень. Отважный, умный, добрый. Единственный недостаток — не женат в отличие от нас. Но я надеюсь — ненадолго. Вы уж исправьте это обстоятельство.

— Постараюсь.

Таиса не удержалась и засмеялась. Ей стало так легко и радостно. Она прекрасно понимала, что товарищи Сергея нахваливают специально, чтобы поднять парня в ее глазах, но это отвечало чувствам.

Автобус ждал у автовокзала — красный «Икарус» с табличкой «Брагин-Гомель» на борту. Таиса сходила за билетом, Сергей поднес ей сумку к двери.

— Это тебе, — он протянул конверт, который вытащил из офицерской сумки.

— Что там?

— В автобусе увидишь. До свидания!

Он приобнял ее и чмокнул в щечку, повернулся и пошел к машине. Таиса забрала конверт и свою сумку, поднялась в автобус. Водитель посмотрел ее билет и указал в сторону салона.

— Садитесь, где хотите. Мест много.

Таиса села у окна и первым делом открыла не заклеенный конверт. В нем оказалась фотография — портрет Сергея. Он в форме лейтенанта смотрел на девушку слегка усталыми глазами. Высокий лоб, коротко остриженные волосы, но все равно волнистые. Таиса разглядела это, еще когда он вез ее в деревню от застреленного монстра. Немного позавидовала: вот почему у парня, которому не надо, так красиво вьются волосы, а девушкам приходиться мотать на бигуди? Она перевернула фото. На обратной стороне красивым почерком было написано: «На память от Сергея» и стояла сегодняшняя дата. Таиса перевернула фотографию и поцеловала его в губы…

Заявление ТАСС о карантинной зоне, опубликованное во всех газетах, повлекло непредусмотренное последствие — в Брагинский и Хойникский районы Белоруссии потянулись охотники и экстремалы. И если первые желали поохотиться на тварей (такой трофей!), то вторые ехали, чтоб просто поглазеть. Подъезды к зоне охранялись нарядами милиции, но не слишком строго, и, зачастую, посты отсутствовали даже на шоссе. В самом деле, ну кто попрется в зону с монстрами, откуда только уезжают? Поперлись…

И эта ситуация оказалась настолько неожиданной для стоявших там частей из резервистов, что их командование поначалу растерялось, не зная, что с этим делать. Охотники подходили к постам возле ограды и просили пропустить их в зону. За это предлагали деньги или водку. Как им ни объясняли, что кончится это плохо — звери их схарчат и не поморщатся, не унимались. Особо рьяные, получив отказ, пытались ночью резать проволоку. Вот тут командование разъярилось. Ограду без того периодически рвали твари, и на ее починку уходило много сил и времени, ну, и ресурсов, разумеется. Саперов в батальоне не имелось, как-то справлялись сами, а тут на солдат сваливается дополнительная работа. МОГам отдали приказ: задерживать посторонних близ карантинной зоны и сдавать в милицию. Чаще всего под это дело подряжали Сергея и его товарищей — у них одних имелся «бобик» с отсеком для перевозки арестованных. Ребята ругались: количество убитых ими тварей сократилось, а вместе с ними — доходы.

С охотниками, впрочем, разобрались быстро. В милиции составляли протоколы на задержанных, инкриминируя им нарушение карантинных правил, суды выписывали штрафы, после чего их исключали из общества охотников и рыболовов и отбирали ружья. Охотники за трофеями протрезвели быстро, и их паломничество в зону прекратилось. Зато пошли любители поглазеть на зверюшек. МОГи отлавливали их по деревням, везли в милицию, а там их пропускали по привычной процедуре. Задержанные были очень недовольны, что не скрывали.

— У нас в стране гласность и перестройка, — возмущался тип с сальными волосами. Вдобавок от него несло давно немытым телом. — Мы желаем знать, что здесь прячут от общественности. Имеем право.

— Помимо прав у граждан СССР есть и обязанности, — меланхолично отвечал дежурный по РОВД, заполняя протокол. — Одна из них — строго соблюдать законы государства. Здесь установлен карантин, присутствие посторонних лиц не допускается.

— Они меня побили, — пожаловался тип, указывая на солдат Сергея.

— При задержании оказал сопротивление, — Сергей пожал плечами.

— Еще махал руками и ругался матом, — дежурный оживился. — Так и запишем. Потянет на 15 суток…

Как ни старались МОГи, отлавливая нарушителей, но справиться не получалось — обязанностей по уничтожению тварей с групп не снимали. Закономерно это привело к трагедии: прорвавшийся за ограду «волк» наткнулся в поле у деревни на двух любителей экстрима и порвал их в клочья. Когда Сергей и его группа приехали по вызову (в деревне эту сцену увидали и вызвали подмогу), «волк» дожирал остатки человечины. Это было его последней трапезой, но от людей остались лишь обглоданные кости.

История наделала много шума. Из Минска прибыла следственная группа и высокое начальство. Сергея с подчиненными допрашивали, пытаясь уличить в нерасторопности и пренебрежении обязанностями, но из Москвы раздался грозный рык. Военнослужащие батальона, к тому же резервисты, не предназначены следить за соблюдением режима карантина в зоне, тем более, задерживать нарушителей. Это прерогатива милиции. Так почему она таким не занимается, переложив свои обязанности на солдат запаса? Вот и дошло до жертв…

Комиссия немедленно умотала в Минск, и, как Сергей узнал попозже, в республиканском МВД кое-кого отправили в отставку, а другие потеряли должности.

— Менты… — пренебрежительно сказал Самойлов, когда Сергей ему пожаловался на допросы. — Сами упорят косяки, а после ищут на кого б свалить вину. Не беспокойся, лейтенант. Я говорил с командующим, он обещал: в обиду вас не даст.

Так все и вышло, а итогом этой истории стало резко возросшее количество постов милиции на дорогах. При этом круглосуточных. Въезд в зону перекрыли намертво. У желающих сюда попасть милиция спрашивала документы, от лиц с пропиской не в районе требовали объяснить, к кому и почему они едут. Ловили нарушителей и на незнании реалий зоны и заворачивали. Одновременно появились мобильные патрули, которые ездили по деревням, расспрашивая местных, не видели ли посторонних. Таких, буде случались, задерживали и отвозили в РОВД. В короткий срок местность, прилегающую к зоне, очистили от любителей экстрима. Умеют, если захотят!

Едва Сергей с товарищами вздохнули с облегчением после свалившихся на их голову проблем, как появилась новая — да еще какая! Однажды вечером его позвал Самойлов.

— Присаживайся, лейтенант, — он указал стул. — Есть разговор.

Сергей насторожился: подполковник выглядел немного встрепанным и очень озабоченным. Что случилось?

— Такое дело, лейтенант, — сказал Самойлов. — Есть две новости. Одна хорошая, а вот другая… — он вздохнул. — Начну с хорошей. Операцию по окончательному уничтожению тварей перенесли на пару месяцев. Командующий доложил министру МВД, что войска, сосредоточенные в зоне, пока что не готовы. Есть недостаток в вооружении, особенно — в тяжелом. Потребуются дополнительные бэтээры и бээрдээмы с крупнокалиберными пулеметами. Фотографию, где он стоит возле убитого вами монстра, командующий показал министру и объяснил, что в эту тварь стрелять из автомата или РПК рискованно. Вам удалось с ней справиться, но у обычного солдата не получится, а это означает напрасные потери. К тому же тварь может прорваться за пределы зоны и там наделать бед. Министр впечатлился и доложил Политбюро. Показывал им фотографию.

«Толковый этот генерал-полковник, — раздалось в голове Сергея. — Я о командующем Внутренними войсками».

— Только боюсь — броню нам не дадут, — продолжил подполковник. — Во внутренних войсках ее немного, и вся задействована в операциях.

— Пусть армия поделится, — предложил Сергей. — У них-то много.

— Армия воюет в Афганистане, — вздохнул Самойлов. — Несет потери — душманы наловчились и жгут броню на маршах и на операциях. Сам должен знать. Министр обороны против. Он считает, что направлять тяжелое вооружение для борьбы с какими-то «зверюшками» нецелесообразно. Хочу тебя спросить. Ты воевал в Афганистане, там что-то видел или слышал. Возможно, есть идеи, как нам лучше справиться?

Сергей задумался, вернее, слушал, что подскажет дядя Жора. Самойлов терпеливо ждал.

— Товарищ подполковник, а крупнокалиберные пулеметы нам могут выделить? Хотя бы те же ДШК?[6] Их должно быть полно на складах.

— ДШК? — задумался Самойлов. — Поинтересуюсь. Но как их применять? Поставить у ограды? А если твари прорвут ее чуть дальше? Ведь тут не угадаешь, а закрыть крупнокалиберными пулеметами весь периметр технически невозможно: где взять столько расчетов, к тому же подготовленных?

— Не нужно много, — помотал головой Сергей. — Станок для ДШК устанавливается на подвижную платформу, к примеру, в кузов грузового УАЗа. Получается мобильная огневая точка. При получении сигнала «уазики» выдвигаются к месту прорыва и там ведут огонь по тварям. Три-четыре пулемета прекрасно справятся, особенно, если их поддержат солдаты из обычного оружия. Достаточно распределить обязанности. ДШК бьют по особо крупным тварям, а по обычным — остальные.

— Ты про такие подвижные огневые точки в Афганистане слышал? — спросил Самойлов.

— Да, — соврал Сергей. — Они там называли их «шайтан-арба». Душманы применяли много ДШК. Из них сбивали даже наши самолеты, вертушки — только в путь. Серьезное оружие.

— Доложу в Москву, пусть там решают, — сообщил Самойлов. — Ладно, с этим разобрались. Теперь вторая новость, неприятная. Фотография, где вы стоите с командующим рядом с кабаном-мутантом, произвела больше впечатление в Политбюро ЦК КПСС. А там полно охотников, еще покойный Брежнев приобщил соратников к этому занятию, — он сморщился. — Короче нам поставлена задача организовать для руководства СССР загонную добычу монстров.

— Они там малохольные⁈ — Сергей едва не взвился. — У нас тут что, заказник или охотничье хозяйство? А мы тут егери, которые подведут под выстрел несчастную зверюшку? Да твари их сожрут!

— Если сожрут, мы сядем, — вздохнул Самойлов. — Причем надолго. Поставлена задача обеспечить руководству отличную охоту и не допустить эксцессов.

— Это невозможно!

— Для боевого офицера нет слова «невозможно», — ответил подполковник. — Приказ не обсуждается. Защитой руководства займется твой МОГ — вы лучшие в батальоне. Так что подумай, как лучше все организовать — охоту и охрану.

— Товарищ подполковник, — Сергей вздохнул. — Защиту обеспечим. Кстати, тут пригодился бы ПКМ, а лучше — тот же ДШК.

— Под это дело можем получить, — кивнул Самойлов.

— Но как подгоним руководству монстра? Как выманим из чащи?

— Ну, с этим просто, — ответил подполковник. — Над выбранным участком леса запустят вертолет со специальной установкой, которая пугает тварей. Я о ней тебе рассказывал.

— А если ринется из леса туча тварей?

— Надеюсь, что не ринется, — сказал Самойлов. — А если будет много, то нашей задачей будет уничтожить большинство, оставив руководству лучшие трофеи. Уничтожением займутся солдаты батальона, твоя обязанность — подстраховать охотников. Ну, что, идеи будут?

— Да, — кивнул Сергей. — Можно листок бумаги?

— Держи.

— Смотрите, — Сергей стал рисовать. — За воротами ограды у выбранного участка леса ставим вышку — высокую и прочную. Площадку сверху накрываем крышей, короче, строим будку с узкими проемами для ведения огня. Их, в свою очередь, затягиваем сеткой — рабица подойдет.

— Зачем рабица?

— Чтобы вороны не залетели. Сквозь сетку не протиснутся, а достаточно широкие ячейки не помешают ведению огня. Кстати, из чего будет стрелять начальство? Надеюсь, не из ружей?

— Из винтовок, скорей всего. Каких — не знаю.

— Приемлемо, — кивнул Сергей. — Попасть на вышку можно будет лишь через люк в полу. Тем самым отсечем возможность даже гипотетического проникновения тварей к людям. Чтобы и ворон к ним не залетел, и землеройка не заскочила по ступенькам. Люк узкий, рассчитанный на человека, и с засовом. Когда охотники поднимутся, они его закроют за собой. Так убережем начальство от случайностей.

— Годится, — согласился подполковник.

— Мой МОГ располагается примерно в сотне метров позади за вышкой. В окопчике.

— Окопчик-то зачем? — Самойлов изумился.

— А вы представьте: тварь пробежала мимо вышки и несется в тыл. Охотники стреляют ей вдогонку. А там я с группой. И — здрасьте, получите пулю! Я жить хочу.

— Предупредим, чтоб не стреляли в вашу сторону.

— Товарищ подполковник! — Сергей вздохнул. — Вы бывали на охоте, особенно загонной?

— Не доводилось.

— Поэтому не знаете. Там самая сложная задача для егерей — расставить так охотников по номерам, чтобы друг друга не перестреляли. Потому что при виде зверя мозг у охотников отключается и остается лишь азарт. Вот и лупят по всему, что движется, и даже — на шевеление в кустах. Сколько несчастных случаев! При этом там всего лишь ружья, обычные двухстволки, патроны с картечью. Она летит недалеко, а ружья перезаряжаются не быстро. А здесь винтовочная пуля с ее убойной силой.

— Убедил, — кивнул Самойлов. — Будет вам окопчик. Сами выкопаете. Только запомни: вашей задачей будет не уничтожить тварей, как вы это умеете, а дать возможность руководству совершить удачный выстрел. Понял?

— Так точно!

— Ну, не хмурься! — Самойлов улыбнулся. — План ты придумал неплохой, не зря тебя позвал. Если пройдет удачно, вас не забудут, получите награды. Это на войне солдату нужен подвиг, чтобы отметили, а на таких мероприятиях награды выделяют щедро. Своя рука — владыка, запомни это, лейтенант.

«Дебилы, блядь! — прокомментировал дядя Жора. — Из беды народа устроили развлечение. Неудивительно, что все просрали. Дегенераты!»

Сергей, конечно, это не сказал…

[1] Спрытна (бел.) — ловко, умело.

[2] Ветливый (бел.) — вежливый.

[3] Бачыла (бел.) — видела.

[4] Совершенно справедливо для того времени. В СССР женились и выходили замуж рано. Холостяк в 26 лет считался еще не «старым» кавалером, но подозрительным. Не интересуется женщинами? С чего бы?

[5] Строка принадлежит поэту Ипполиту Богдановичу. Пушкин сделал ее знаменитой, использовав как эпиграф к повести «Барышня-крестьянка».

[6] ДШК — пулемет Дегтярева-Шпагина под патрон 12,7×108 мм с ленточным питанием. Стоял на вооружении СССР и ряда стран десятки лет.