Глава 15 · СПАСТИ НЕЛЬЗЯ ОСТАВИТЬ

Домашнее многослойное желе завершало скромный семейный обед. С лишними вопросами Вера не лезла, полагая главным досыта накормить бедную дочку и замечательного Митю, благодаря которому девочке не пришлось тащиться в полицию и пытаться что-то там объяснить. Да! Ее Надюша привела вчера в дом замечательного человека!

Звонок в дверь громом среди ясного неба не прозвучал, никто не стал испуганно вздрагивать и прятаться, но открывать решительно отправился Дмитрий. И, как оказалось, не напрасно.

На пороге стоял серьезный мужчина с блокнотом, одетый в джинсы и чуть помятый, застегнутый на одну пуговицу пиджак. Едва звонивший оторвал взгляд от своих записей и разглядел Шельгу, лицо его расплылось в улыбке:

— Димон! А я-то голову ломал, каким ветром тебя сюда занесло!

— Жена моя и падчерица тут живут, Влад, — вернул усмешку Дмитрий. — Потому тебе так свезло! Решил я за хлебушком сходить к обеду, вот и сходил…

— Вопросов на этот счет больше не имею. С прочим будем разбираться, но и так понятно, какую рыбку словили, — тихо признал Владислав. — Пальчики сделали, проверяем. Смартфон тоже глянули… Крутить долго, эпизодов много, но ты очень помог, Димон! Буду должен!

Влад говорил верные, проникновенные слова, а взгляд его шарил по прихожей, особенно внимательно изучая обувь. Дождя в последние дни не было, вещественных отпечатков никто из очевидцев недавнего действа за гаражами оставить не мог. Пыльные тапочки Веры вообще были отмыты и сохли в ванне на полотенцесушителе. А куриный вес Нади позволил бы ей, наверное, повторить чудо Сына Божьего и пробежаться по воде, не замочив ног. Потому ее ботиночки сверкали как новенькие. Зато кроссовки Дмитрия вполне запылились, и в шнуровке застряла пара травинок.

— Да, Влад, я в них ходил, — сразу просек фишку Шельга, мотнув головой в сторону своей обувки сорок четвертого размера. — Но жмурика не трогал, пальчиков моих там нет.

— Дима, кто там? — уточнила Вера, выглядывая из кухоньки. Надя присоединилась к матери.

Вид двух хрупких фигурок то ли окончательно успокоил, то ли разочаровал следователя. Эти мышки точно ничего общего с маньяком в кустах не имели. Их силенок не хватило бы и на то, чтобы вырваться, не могли они отправить преступника на тот свет.

— Милые дамы, мое почтение, — расплылся в обаятельной улыбке Влад, пряча в карман блокнот. — Мы с Дмитрием друзья детства. Я тут по служебным делам, но как было не забежать хоть на минутку!

— Что же вы на пороге стоите? — тут же захлопотала Вера. — Проходите! Обедали? Давайте я вам супа налью и пюре с котлетой согрею!

— Рад бы, — искренне пожалел завзятый холостяк, сглатывая невольную слюну при слове «котлета». — Да долг зовет! Увы!

Почти про себя, очень-очень тихо, только чтобы Димон слышал, Владислав горько бросил:

— Сейчас нас живьем есть будут, пока все тела по эпизодам не найдем.

Чувствовалось, труп маньяка его, конечно, обрадовал — сдох, тварь, туда тебе и дорога. Зато перспектива копаться дальше в этом мерзостном деле, пытаясь связать концы и определить, где искать тела пропавших девчонок, находясь при этом под давлением начальства и общественности, не особо радовала. Даже если за все по совокупности и светили звездочки.

И тут номер отколола чудачка Надя. Она густо порозовела, потом побелела, потом снова пошла розовыми пятнами и, повернувшись к стенке, чувствительно стукнула себя лбом о оклеенную обоями в желтую клетку поверхность.

— Гадина! Какая же я трусливая гадина! Дядя Влад, Лена живая! Она в подвале связанная лежит!

— Надя, откуда тебе знать? — выпалил пораженный в очередной раз Дмитрий.

— Он вторую девочку искал, хотел сразу двух! А я струсила, тошнило, ничего знать не захотела! — всхлипнула Надюшка, закрывая лицо руками.

Вера тут же подскочила и обняла дочку. Негодование и растерянность смешались на ее лице.

Влад среагировал тут же. Не стал сыпать пустыми вопросами — откуда? куда? как? зачем? — выпалил ключевой:

— Где ее искать? Подскажешь?

— У него дома, — пролепетала Надя.

— Обыскали уже, пятиэтажка стандартная, там и подвалов-то незакрытых нет, — махнул рукой разочарованный следователь.

— Нет, у него дом в деревне, от матери остался, на отдельной связке в бардачке машины ключ большой с ржавой бороздкой — от калитки, и еще один поменьше — от дома. Машина сейчас в соседнем квартале стоит, у «китайской стены» — многоэтажки, рядом с «Пятерочкой», — замотала головой Служительница Сил, получившая неприятный информационный пакет и теперь вынужденная в нем копаться.

— Найдем. Брелок от машины есть. Название деревни, номер дома? — пулеметом выдал Влад, шагнув через порог и подавшись всем телом к Надежде.

— Деревня Куракино. А номера нету, он его снял. Дом старый. Дорога… я показать могу, объяснить — нет. Только картинки мелькают, — растерянно пожала плечами девушка.

— Надюш, девочку надо спасти. Одевайся потеплее и поезжай, — решила за дочь Вера, отодвигая на задний план все свои страхи при мысли о том, что к незнакомой несчастной матери, уже оплакавшей свою кровинку, дочь вернется.

Надя только кивнула и метнулась к себе, Вера поспешила ей на помощь. А Влад смущенно кашлянул и глянула на друга. Сам удивлялся тому, что безоговорочно поверил и собирался действовать немедленно.

— Если сказала, значит, все правда. Все так и есть. Но не думай, Надя нигде не была и ничего сама не видела. Считай ее кем-то вроде экстрасенса, — сумрачно уточнил Шельга. — И да, она действительно кое-что порой чувствует. Только требовать от нее ничего нельзя, если сама не захочет, не дави, а то хреново дело закончится.

— Насколько хреново? — брякнул Влад, снова прощупывая ситуацию.

— Последний раз рухнул дом, придавив «давителя» Нади и подружки, в предпоследний у того, кто нажать на нее пытался, плазма рванула, — хмыкнул Дмитрий.

— Брешешь? — выкатил глаза убежденный циничный материалист из полиции.

— Рад бы, да своими глазами видел, — грустно усмехнулся Шельга. — Но раз сама помогать взялась, такого не будет. Только не вмешивай ее по возможности в эту грязь.

— Это она тебя к уроду привела? — уточнил Вадим.

Дмитрий только кивнул. А Влад вытащил смартфон и отдал команду какому-то Шурику искать нужную машину на стоянке у магазина. Разумеется, без четкой наводки, в формулировке: «Пробегись-ка, дружок, по ближайшим точкам с нашим брелочком и поищи машину у „Пятака“. Что-то мне шепчет, там глянуть надо».

Не веря в мистику и чудеса, Владислав тем не менее безоговорочно полагался на личную чуйку, не раз спасавшую его от многих бед. Доверился ей и на сей раз, а следовательно, и странноватой девчонке, похожей на симпатичный одуванчик на ножках.

Надя не успела до конца одеться, а Влад уже начал сомневаться, когда требовательно пискнул смартфон. Шустрый Шурик сбегал и нашел. В ответ на просьбу пошарить в бардачке на предмет ключей пошарил и тоже отыскал. Слова мелкой падчерицы Дмитрия подтверждались.

— Я собираю своих, вызываю «скорую». Прости, Димон, но без Надьки никак. Дорогу ей показывать. Если Куракино мы еще худо-бедно отыщем, всласть поблуждав по нашим буеракам (я там лет шесть назад на мокрухе был), то дом пальцем отсюда не покажешь. Нет нормальной карты этого района, а девчонке в подвале, если жива, каждая минутка дорога.

— Кто тебе сказал, что я Надюшку одну с вами отпущу? Сам повезу, ты можешь на заднем сиденье ехать, — даже не поставил условие, а констатировал, давая понять, что все будет только так, а не иначе, Шельга.

— Принято, — махнул рукой Влад.

Победителей не судят. Если он найдет пропавшую девочку, то покатушки на чужом внедорожнике спишут, а если не найдет, так один конец. «Скорая» и группа, мотающаяся по району тогда, когда надо срочно крутить дело, точно приведут к полету звездочек. Только не на погоны, а с погон.

По настоянию мамы Надя переоделась в теплый свитерок и джинсы на флисе, потому что за городом всегда холоднее, да и по осени к вечеру прохладнее становится. Накинув курточку и нацепив мягкую кепочку, девушка обула кроссовки и кивнула:

— Все.

— Я присмотрю за ней, Вера, жди нас, — пообещал Шельга, подхватывая девушку под локоток, чтобы она не споткнулась прямо на пороге.

Вера только слабо улыбнулась, понимая, что и ее с собой не возьмут. Только переплела тонкие пальцы в невообразимый узел.

— Мамуль, а ты мне пока шарлотку с корицей сделай, ладно? — попросила Надя, давая маме занятие и цель на ближайшие полчаса.

— Хорошо, — пообещала Вера. — Грецких орехов положить?

— Ага! А если какао сваришь, вообще супер будет! — энергично согласилась Надя, но едва за ними закрылась дверь, как-то поникла и потухла.

— Боишься? — подозревая недоброе, сразу насторожился Дмитрий, продолжая придерживать девушку во время спуска по лестнице.

— Нет, мне стыдно, что я про Леночку сразу не стала выяснять, а она все это время мучается и боится… — вздохнула Надя, сделав бровки домиком.

— Лучше поздно, чем никогда, — преувеличенно бодро возразил Влад. — Сейчас ты нам быстро дорогу и место покажешь, девчонку вытащим и к мамке отправим!

Во дворе Надюшка уже привычно села на переднее сиденье внедорожника, пристегнулась, пока Владислав вел переговоры и коротко объяснял расстановку сил своим людям. Что уж он им выдал за рабочую версию, ни Дмитрий, ни тем более Надя не знали, но в итоге все сработали быстро. Через семь минут внедорожник Дмитрия с Владом на заднем сиденье уже катил по проспекту. На хвосте у него висели потрепанный газик и новенькая, пусть запыленная, «скорая». Мигалок никто не врубал — особо оживленного движения из города все равно не было, народ большей частью возвращался с дач. Так что полоса оказалась почти свободна.

Проводница подтвердила, что дорога та самая. Только когда щит со знаком города появится, надо будет сразу направо сворачивать.

— Хм, а мы до следующего перекрестка пилили и уже там сворачивали на объездную, — отметил следак.

— Этот участок объездной с прошлого месяца на ремонте, — бросил Дмитрий.

Влад вытащил было пачку сигарет, покосился на Надюшку и спрятал курево обратно. Девке, кажись, и так несладко, не стоит ее еще и дымом травить. Похлопав себя по карманам, следователь не выдержал и принялся аккуратно забрасывать «впередсмотрящую» вопросами.

— Номера дома ты не знаешь, но где стоит в деревне, описать сможешь?

— От шоссе съезд, где гравий и грязь вперемешку, — стала выдергивать подробности из картинок Надежда. — По нему ехать вперед несколько минут, потом налево повернуть вдоль ржавого забора-сетки. Потом забор из гофрированного красного листа. Нужный дом почти без забора, только столбы, а между ними тонкие полосы ржавой колючей проволоки натянуты, и все вокруг заросло старой малиной и крапивой. Напролом не пройти, только через калитку.

— Там-то крапивы и колючки нет? — хмыкнул с заднего сиденья Влад.

— Нет, там… — Секундная пауза на сверку с «архивом» — и Надя выдала с омерзением в голосе: — Он борщевик вдоль дорожки посадил. Осторожнее!

То, что сказал Владислав, было сказано очень тихо, чтобы оттопыренные ушки девушки не свернулись в трубочку, но сказано было с большим чувством. Тут же собеседник принялся терзать телефон, передавая информацию коллегам. Не хватало еще кому-то из ребят ожоги получить, когда к дому рванут!

Путь до деревни занял треть часа, и еще минуть семь внедорожник и сопровождающие тряслись по тому, что на громкое звание дороги никакого права не имело. Благо дождей не было и на брюхо никто не сел.

В самой деревне, вернее, жидкой россыпи ветхих домиков, чудом уцелевших среди разрухи и гнилья и опасливо глядящих на большой мир из-за заборов частью заколоченных окошек, снова пришлось слушать Надю. Без ее подсказок передвигаться по Куракино можно было лишь наугад.

До дома за колючей проволокой добрались, притормозили у калитки, поджидая остальных.

— В доме ловушек нет? — криво усмехаясь, на всякий случай справился Владислав и кивнул в сторону кособокого строения, из-за облупившейся краски казавшегося запаршивевшей дворнягой.

— Это не тот дом, — нахмурилась Надя, вытянула шею получше, пытаясь разглядеть развалюху, и, прежде чем следователь начал ругаться, уточнила: — В сарай надо, он за домом, с дороги не видно. В нем подвал настоящий. Там сверху дерюга валяется и тачка ржавая стоит. Если их снять, квадрат пола снимается, только топориком поддеть надо. Топорик в ящике под столом валяется. Кольца и ручки нет.

— Понял! — уже серьезно принял сообщение Влад. — Тебя с собой не берем, в машине дожидайся. Если вопросы будут, я Дмитрия вызвоню. Еще что скажешь?

— Попить возьмите, он ее почти не поил, — попросила Надя. — Вода во дворе есть. За умывальником кран, там кружка.

Внедорожник с водителем и пассажиркой остался стоять у ограды, все остальные подъехавшие люди дождались, когда откроют калитку, и рванули к дому. Предупрежденные о борщевике, шли осторожно, на ходу ломая и прибивая палками особо наглые трубки опасного растения по обеим сторонам дорожки.

Надина информация пригодилась. Сарай за домом нашли и вскрыли быстро, подвал тоже. Из него выпустили заплаканную худенькую девчонку-школьницу с растрепанными светлыми косичками. Бедняжка щурилась от тусклого дневного света и не отходила даже на полшага от женщины-врача. Тут же (Влад не забыл просьбу Надежды) Лену напоили, погрузили на носилки и уволокли на «скорую». Владислав поехал с ней, успев на прощанье отдать машине Дмитрия салют. Благодарить было некогда.

— Домой? — Шельга повернулся к Надюше.

— Да, шарлотка уже остыла и какао сварилось, — умиротворенно вздохнула девушка и затрясла головой, пытаясь выкинуть из памяти все неприятные осколки эмоций и мерзких чувств маньяка. Даже участок со старым домом за ржавой колючкой, и тот лучился ядовито-оранжевой тухлой мерзостью с тинной прозеленью и багряными пятнами чужих мук.

На периферии виновато и удивленно вздохнули Силы. По их мнению, посвященная и избранная обладательница знака благосклонности — печати Двадцати и Одной — не должна была бросаться очертя голову спасать какую-то девочку. Хватило бы, раз уж таково было ее желание, обычного объяснения нужным людям. Но спорить и упрекать Силы тактично не стали. Знали уже: порой людям, даже самым лучшим, в голову приходят очень странные мысли и желания.

— Влад теперь не отстанет, будет пытаться у тебя информацию выуживать, — отметил Дмитрий, побарабанив по рулю.

— Вряд ли я ему смогу помочь, — рассудила скорее с виноватым облегчением, чем с сожалением, Надежда. — Я даже, жив человек или умер, не всегда по фотографии определить могу. Мы с мамой об этом говорили. И почему так, наверняка не знаю. Наверное, потому, что жизнь и смерть у каждого своя.

— Каждому по вере его? — попытался процитировать водитель Булгакова.

— Возможно, — пожала плечами девушка, у которой та книга вызывала очень странные ощущения. Слишком много всего в ней было намешано — от откровенного и даже нарочитого вранья до глубочайшей истины. Может, истина, как завзятая скромница, специально спряталась в ворохе буффонады?

— Но про этого ты знала, — вслух продолжил рассуждения Шельга, не видя смысла затирать тему, раз уж сразу забыть ее, как страшный сон, не вышло.

— Случайно, — поморщилась Надежда. — Мне открылся доступ к обрывкам его памяти вперемешку с прочей мерзостью. Врагу такого не пожелаешь, но я рада, что Леночку спасли. Это здорово, а я сейчас душ приму. Вода помогает, смывает все чужое…

Спохватившись, Силы Двадцати и Одной возбужденно загалдели, да так, что у Нади заложило уши, а следом обрушили на девушку водопад своей смешанной воедино энергии. Такой мощный душ для посвященной не прошел безнаказанно. В машине что-то заискрило, запахло паленым, и внедорожник повело влево.

Дмитрий успел дать по тормозам. Пристегнуты были и водитель, и дисциплинированная пассажирка, потому девушку лишь мотнуло вбок, потом вжало в кресло.

— Это что сейчас было? — опасливо уточил Шельга. — Нам из машины выметаться надо? Рванет?

— Нет, — блаженно улыбаясь, ответила Надежда. Купание в потоках искристой, чистой энергии Сил смыло всю мерзость, казалось, насмерть прилипшую к ее личным воспоминаниям. Стало бесконечно легко и очень приятно. — Все хорошо.

— Хорошо? — Дмитрий в полном обалдении уставился на встроенную магнитолу, из которой только что валили искры и шел дымок. Все бы ничего, всякое случается, вот только прибор был выключен, Шельга вообще редко включал музыку в машине, предпочитая следить за дорогой или думать о своем, а не отвлекаться на посторонние шумы. Музыкального слуха у Дмитрия не было, подпевать он никому не рвался, слушать чужое мяуканье тоже. А новости… Тут он предпочитал периодику, чтобы не слушать чужие интонации и выборку, организованную кем-то, а искать и делать выводы самому.

— Черт-те что, — покосился водитель на пассажирку. — Я что, опять что-то запретное спрашивать начал?

— Нет, это только э-э-э… технические накладки. — Надя помешкала, подбирая подходящее слово для описания конфуза.

Силы в это время растерянно лепетали о своей несовместимости с техникой и о том, что им в большинство технических миров вообще закрыт доступ по физическим законам, а тут, рядом с посвященной, они могут находиться и, оказывается, даже влиять на окружающий мир. Но не слишком благоприятно, как выяснилось, воздействовать при этом на элементы с ярко выраженной технической составляющей.

«Счастье еще, что испортилась лишь магнитола, а не какая-нибудь важная деталь в движущейся машине», — порадовалась Надя и мысленно, очень четко проговаривая слова, постаралась утешить Двадцать и Одну:

«Зато теперь мы знаем метод воздействия на враждебную среду для моей защиты в рамках технического мира. Вам достаточно направить на меня поток энергии, и любая техника выйдет из строя».

— Мы ехать-то дальше можем или лучше выйти и такси вызвать, пока у машины бензобак не рванул вслед за магнитолой? — справился в свою очередь Дмитрий.

— Все нормально, едем дальше, больше ничего портиться не будет, — виновато улыбнулась чудачка. — Во всяком случае, из-за странностей. За гвозди на дорогах ручаться не могу.

— За них никто ручаться не может, небось даже сам Господь Бог, — с усмешкой констатировал Дмитрий, слишком хорошо знакомый с обеими проблемами родины, из которых, впрочем, дороги порой казались отнюдь не самой страшной.

Тронулся с места Шельга потихоньку, но, убедившись, что ничего в машине не искрит, не воняет и все показатели в норме, прибавил скорости. До города домчались минут за пятнадцать и крепко влипли в пробку на первом же перекрестке. Так что домой все равно добирались столько же, сколько ехали в деревню.

Дом встретил путешественников запахом какао, сдобы, корицы и обеспокоенностью Веры. Она не названивала поминутно и не интересовалась, где дочка и что с ней, но искреннее облегчение в глазах и счастливая улыбка после кивка в ответ на незаданный Дмитрию вопрос сказали Наде достаточно.

Теплый взгляд худенькой женщины согрел вернувшихся больше горячего какао и пирога. Вера умчалась хлопотать на кухню, а Надя повинилась:

— Прости, что тебе пришлось ехать вместо…

— Надюш, рот прикрой! — нахмурился мужчина. — Твоя мама — чудесная женщина, но неужели ты думаешь, что я спокойно мог бы остаться с ней, наплевав на все?

— Нет, ты так не умеешь, — пожала плечиками девушка. — Потому и извиняюсь.

— Глупости-то не болтай, — усмехнулся Шельга, подталкивая девушку в сторону ванной комнаты — мыть руки перед едой. — Я, конечно, за эти дни такого наслушался и навидался, чего иной и за всю жизнь не отхватит, но скучно мне ни разу не было и через себя переступать не приходилось! К тому же где еще я бы с Верой без тебя познакомиться смог, а, чудачка?

Дмитрий на секунду приобнял девушку и потрепал ее по легким, как пух одуванчика, волосам.

Надя улыбнулась, купаясь в запахе скошенного сена и звоне полевого разнотравья, которым сейчас повеяло от собеседника. Запах осени почти совершенно исчез из его постоянных ароматов.

Когда Надежда уединилась после ужина в своей комнате, Силы неуверенно уточнили:

— Посвященная? Надя… если тебе надо с кем-то поговорить, то мы вызовем Дарсена…

— Не надо, — покачала головой странная девушка. — Мне было очень плохо от ощущения присутствия рядом этого неправильного больного человека, а потом стало еще хуже от случайно уловленных осколков его памяти. Но сейчас проблемы нет. Его забрали, и теперь он по-настоящему получит заслуженное. Вы вылечили меня душем из своей энергии. Поэтому разговор по душам не нужен, я не терзаюсь.

— Интересно… — Невероятно… — Предположение… — Силы говорили сами с собой, но Надя каким-то чудом слышала их многоголосые рассуждения. — Начальные основы структуры душ всех Служителей имеют глубокую внутреннюю схожесть плетения. — Возможно, дальнейшее формирование способностей — вопрос условий и личного выбора, а не предопределенность? — Возможно, нам повезло, и Надежда не только сможет проявлять свою суть как Плетущая, но и заменит других Служителей в нужных ситуациях?