Глава 16 · ХОТЕЛИ КАК ЛУЧШЕ

В понедельник ближе к обеду Дмитрию позвонил осчастливленный воскресной поимкой маньяка Влад. Но ни капельки счастливым его голос не был, скорее крайне озадаченным.

— Димон, скажи, это нормально, когда железный ключ от сейфа с бумагами ломается пополам, следом у нового портфеля с документами отлетает ручка, а дверь из нашей шараги вслед за вертушкой заклинивает насмерть? — вместо «здравствуй», «спасибо» и прочих банальностей начал разговор по сотовому Влад.

— Ты до Нади пытался добраться и что-то от нее стребовать? — сразу просек фишку Шельга.

— Ну чего так сразу «стребовать»? Поспрошать, а вдруг чего вытанцовывается, — не стал отрицать очевидного или делать смущенный вид пострадавший от серийных казусов. — Так, несколько глушняков выгреб…

— Я тебя предупреждал, — безжалостно отрубил Дмитрий и намекнул буквально открытым текстом: — Радуйся, что ногу не сломал на лестнице или в коридоре и что пожара в вашем архиве не случилось!

— Могло? — не поверил Влад.

— И не такое могло, — отрубил Шельга. — Сам, Влад, сам разгребайся со своими висяками, не вешай этой мути на Надьку.

— Ну а вдруг… Хоть какая-то зацепка… — продолжал упрямиться собеседник.

— Я тебя предупредил, не внял — не предъявляй претензий, — отрезал Дмитрий. — Одного такого прыткого позавчера на «скорой» увезли.

Окончательно уяснив, что приятель не шутит, Влад прекратил докапываться до Дмитрия, и тот свернул разговор. Увлекающимся типом приятель был всегда, но гнили за ним не водилось. Шантажировать девчонку он точно не станет! Слишком многое вчера благодаря ей смог. Если не джек-пот сорвал, то счастливый билетик точно вытянул!

Но есть в природе такие своеобразные люди, которые уняться не в силах, покуда не получат по маковке. Причем не получат кирпичом и со всего маху. Обычного тычка им обычно недостаточно.

Влад был как раз из таких. В работе порой ему помогали упрямство и эдакая бульдожья цепкость, правда, случалось, и мешали, когда требовалось по воле свыше закрыть на что-то вовсе не желающие закрываться глаза.

Как бы то ни было, а у дома вечером Надьку поджидала засада. Из потрепанной легковушки, как чертик из коробочки, выскочил Владислав с радостным криком:

— Добрый вечер, Наденька! — и устремился девушке навстречу.

Впрочем, вечер был добрым недолго. Через три шага на совершенно ровном месте Влад запнулся за воздух, споткнулся и с хрустом растянулся на асфальте. Хруст издала левая нога встречающего. И, судя по гримасе боли, хрустел он сам, а не случайно забытый в карманах хлам.

Надежда узнала вчерашнего знакомого и поспешила на помощь.

— Как вы, Владислав? Встать сможете?

— Как идиот, не послушавший умного человека, — признался пострадавший.

По-стариковски кряхтя, он осторожно сел прямо на асфальте и принялся споро ощупывать пострадавшую конечность на предмет «сломал-не сломал». Попробовав пошевелить пострадавшей ногой, жертва собственного упрямства признала:

— Кажется, растяжение.

— До машины помочь добраться? — участливо предложила девушка.

— Помоги, — уцепился за представившуюся возможность мужчина и, чуть-чуть опираясь на плечико доброй самаритянки (на такую хрупкую опору не наляжешь всерьез) попрыгал на здоровой ноге к машине.

Кое-как умостившись на заднем сиденье, полез в аптечку за эластичным бинтом и зафиксировал понадежнее пострадавшую лодыжку. У девушки помощи не просил. Разве же у нее силенок хватит забинтовать посильнее?

И лишь закончив с ногой, повернулся к Надежде, вздохнул и выпалил:

— Я к тебе весь день сегодня с материалами собираюсь. Думал ворох притащить, авось хоть по какому-то ты смогла бы что-то сказать. Только ничего не вышло. Полная и беспросветная ж… жесть. Только вот эту карточку и смог до тебя донести, да и ту не без приключений. Глянь, Надюш!

Пострадавший залез в карман запыленного пиджака и достал фотографию девушки. Темноволосая, короткостриженая скромница смотрела на мир из-под косой челки широко открытыми глазами.

— Ее мать к нам уже дорожку протоптала. Полгода девчонку найти не можем, — прокомментировал следователь, искоса глядя на Надежду.

— Я не умею видеть прошлое и будущее, я ничего не предсказываю, — пожала плечами Надя, не представляя, как объяснить свои причудливые цветовые, вкусовые и звуковые ассоциации. Причем какая именно и в каком сочетании накатит на нее при встрече с очередным объектом реальности, девушка и сама понятия не имела. — С Леной получилось случайно и больше так получиться не может. Не знаю, чем вам поможет то, как я вижу эту фотографию.

— Давай хоть попробуем, — оптимистично попросил Влад, всовывая фотку в пальчики подопытного кролика. — Не зря же я куртку рвал, портфели и замки в дверях ломал, ноги вывихивал.

Надя пожала плечами и выдала:

— Я не вижу своих обычных запахов и цветов, только пахнет ветчиной и хлебом от бумаги.

— Это я бутерброд в обед ел, — разочарованно вздохнул следователь, мимолетно удивляясь тонкости нюха девушки.

На нее произвело впечатление упорство мужчины. Владислав не стремился к личной выгоде, а упрямо пытался добраться до Нади, чтобы попробовать узнать хоть что-нибудь любым другим способом, если не помогли все имеющиеся. Ногу вывихнул и все равно не о боли, а о деле думал.

— Я попробую еще раз, — наморщила носик Надюшка и попыталась сделать то, чего никогда не делала. Но не зря же она слушала все эти восторженные речи Сил о великих Плетущих Мироздание, одной из которой волею случая не стала лишь из-за рождения в неподходящем для созревания таланта мире! Если она смогла вчера порвать, пусть и случайно, в ужасе, размахивая руками, как ветряная мельница, одну нить чужой жизни, может быть, получится создать самой и протянуть другую нить?

На недостаток воображения Надя никогда не жаловалась, скорее уж наоборот. Сосредоточенно прикусив губу, девушка представила, как из фотографии с помятым верхним уголком выстреливает тонкая ниточка-стрелка, несется, мгновенно связывает снимок и ту, которая запечатлена на нем.

Ниточка-струнка зазвенела в пространстве, проявляясь для чудачки видимой и звонкой. Но еще до того как экспериментаторша успела раскрыть рот и торопливо поведать о том, что получилось и увиделось, нить истаяла. Не снесла, очевидно, собственного существования в мире без магии. А Надя мягко сползла по сиденью без чувств. Из носика и случайно прикушенной губы побежали тоненькие красные ручейки.

Владислав в тревоге прижал пальцы к шее девушки — уф, пульс прощупывался! И принялся шарить в не закрытой пока аптечке, ища нашатырь и вату. Или следовало сначала достать перекись?

Следователь, бесспорно, тревожился за девушку — раз, и несколько беспокоился о собственных перспективах сохранения целостности лица — два. Что-то, возможно, выработавшаяся интуиция подсказывала Владу: когда Димон узнает о случившемся в машине, точно озвереет и навешает приятелю плюх. А чтобы плюхи не перешли в челюстно-лицевую травму, следовало побыстрее привести Надю в чувство.

Клок ваты с щедрой порцией нашатыря, второпях пролитого и на сиденье машины, оказал поистине волшебное действие. Надя очнулась, чтобы снова едва не рухнуть в обморок от панических воплей Двадцати и Одной, щедро купающих свою бедовую посвященную в потоках дармовой энергии. Еще, еще, еще, да побольше, чтобы смыть благословением с тела и души любую приставшую пакость и придать бодрости. А придет ли в негодность от этого действа какая-то техническая ерунда — Силам совершенно наплевать. Посвященная стократ важнее! Тем более что железная повозка никуда сейчас не едет, потому девушка по-любому не пострадает!

Из неконтролируемой истерики Двадцати и Одной, чьи крики слились в слаженный многоголосый хор, Надя с трудом вычленила самое важное. Оказывается, Плетущим Мироздание ни в коем случае нельзя соединять нитями неживые и живые объекты. Вообще применять Нить Мироздания к чему-либо, кроме собственно Ткани Мироздания, составляющей структуру миров, надо с величайшей осторожностью. А попытка связать воедино нитью два разнородных малых объекта — фото и девушку — едва не кончилась для Надюши фатально. Хуже могло быть только одно: если бы необученная Плетущая протянула нить от фото к мертвой девушке. Тогда горе-создательницу ударило бы гораздо крепче. Сейчас же кровотечение из носа, шум в ушах и тяжесть в голове проходили под лозунгом «отделалась легким испугом».

— Ты как, очухалась? — с неподдельной тревогой — отчасти о девушке, отчасти о себе (вот только мертвой девочки в машине ему для полного счастья не хватало!), поинтересовался Владислав.

— Да. Ваша Нина жива. Сбежала от матери на море. Там посуду в кафе моет, а по утрам и вечерам купаться бегает. Девушка всю жизнь о море мечтала и свою мечту исполнила. Она довольна.

— Хоть какие-то факты — город, название кафе, улицы, сможешь назвать? — нахмурился мужчина, прикидывая перспективы поисков и запросов.

— Нет, это как вспышка молнии была, а потом все исчезло. И, Влад, не обижайтесь и не просите, больше я ничего смотреть и трогать не буду. Если бы Нина была мертва, я тоже могла бы умереть, слишком сильно почувствовав чужую смерть.

— Да чего уж там, это ты меня прости и спасибо. У меня особой веры во всю эту мистику нет, но вчера получилось, вот я и… увлекся, что ли… — Мужчина пожал плечами.

— Понимаю. Я ничего не скажу Дмитрию. — Надя очередной ваткой качественно оттерла кровь под носом и, попрощавшись, вылезла из машины.

Влад крякнул, покидал в развороченную аптечку лекарства и, осторожно ступая на зафиксированную бинтом ногу, пересел на переднее сиденье. Включил зажигание, вернее попытался его включить. Машина не отозвалась даже вялым фырком. Провозившись со своей старушкой еще минуть пятнадцать и не добившись никакого эффекта, если не считать таковым вялое белое облачко, вырвавшееся из-под капота, следователь матюгнулся и полез за смартфоном — вызывать эвакуатор.

Набирать Димона, который сегодня точно на колесах, Влад не стал бы ни за что. Уж лучше пропрыгать на больной ноге отсюда до злополучного Куракино, где оказалось логово маньяка.

Вадим прикусил щеку, переваривая разочарование от глубочайшего облома. Так стремиться тряхануть девочку-экстрасенса и получить пшик и вывих ноги в придачу!

Телефон почему-то явил темный экран и на все движения пальцами, что называется, показал владельцу средний. Потребовалось три перезагрузки, прежде чем совсем беспонтовая, но надежная штука увидела сеть и позволила Владу позвонить хоть куда-нибудь.

Надежду же дома ожидала вторая серия «разбора полетов». Вопящие Силы подключили к разборкам Дарсена. Законника явно отвлекли от чего-то важного, потому он был раздражителен более обычного и стандартное обращение «о Великие!» вылетало из кривящихся губ мужчины как ругательство.

Однако стоит отдать Виндеру должное. Когда юрист выяснил, зачем его позвали, резко выключил режим раздражительности и посерьезнел.

В первую очередь досталось не Наде за глупые эксперименты, а «о Великим» — Силам Двадцати и Одной. Вскочив со своего неизменного кресла, Дарсен разъяренным тигром — как это у него выходило при почти комично полной фигуре и красном носе, неизвестно, — метался из угла в угол кабинета и выговаривал:

— А не вы ли нам вещали, о Великие, о полной безопасности мира, в котором ныне пребывает ваша избранница? Дескать, платить ей достойно вы возможности лишены, зато и ни малейшей угрозе дева не подвергается? И что же? Вчера ее какой-то выродок едва не придушил как куренка, а сегодня она сама себя чуть не прикончила, не ведая, как обращаться с дарованными силами!

— Мы и помыслить не могли, что Надежда окажется способна касаться нитей и создавать их! — растерянно мяукали Силы.

— И об опасностях ее мира вы тоже не могли помыслить? — не преминул уточнить Дарсен, скептически прищурившись.

Силы покаянно промолчали. Лишь нервные переливы их многоцветья выдавали волнение. Дарсен раздраженно фыркнул и объявил:

— Ей учитель нужен, пока себя случайно в другую инкарнацию от излишнего усердия не отправила! Плюс я бы еще телохранителя из магов-боевиков пошустрее нанял.

— У нас нет магов, тем более боевиков-магов, — робко вставила Надежда, для которой слово «боевик» пахло кровью, дымом и криком.

— А у них точно нет второй Нади, вот пусть и крутятся! — рыкнул Дарсен.

— Мы подумаем… — Поищем… — Отправим запрос… — завздыхали смущенные напором законника Силы.

— Подумайте! — чуток поостыв, буркнул юрист и ворчливо справился у Надежды: — Как сама-то?

— Все хорошо. Голова уже не болит. Я больше не буду нити делать и связывать. Не думала, что это вредно, — покаянно потупилась девушка.

— Да я вообще-то про другое спрашивал. Про то, как ты после того, как безумца прикончила… — смущенно запустив руку в отросшие и почти чистые волосы на затылке, поправился Дарсен. — Мне и самому-то нечасто убивать приходилось, а уж если девчонке такое выпало…

Надежда искренне растрогалась заботой напарника и потому, забравшись с ногами в кресло и затихарившись под пледом, постаралась объяснить максимально доходчиво:

— Я и не видела его живым. Только успела почувствовать мерзость, которую он распространял вокруг. Плохо мне было не от того, что этот человек умер, ушел из-за меня на справедливый суд, а потому, что меня самым краем задели обрывки его памяти. После его ухода мир стал чище. Наверное, если бы я его ножом убивала или из пистолета, я бы переживала больше.

Надя замолчала, беспомощно пожав плечами, а Дарсен тут же ринулся в новый бой, почти повторяя слова Дмитрия:

— И правильно, нечего о такой твари переживать! Он ни морщинки, ни слезинки твоей не стоит! И мои дурацкие вопросы забудь. У нас тебя еще и наградили бы орденом, как за подвиг, и денег отсыпали. Но ты же бескорыстная, точно отказалась бы, так что разницы здесь и там, как у тебя в стихах, нет. Потому просто знай, ты молодец!

Надя задумчиво констатировала:

— Ты прав, никакую награду за чужую и почти случайную смерть я бы не взяла. Но спасибо, я очень рада, что ты перестал мучиться, снова думаешь о ком-то, кроме себя и бутылок. Мне интересно с тобой работать.

— Так я же с тобой не соглашаюсь, — хмыкнул польщенный мужчина, невольно приосанившись.

— В спорах рождается истина, — процитировала девушка.

— Скорей уже синяки и порванные рубахи. Но поскольку мы с тобой из разных миров спорим, то с синяками не срослось, зато с истиной… что ж, может, и получится! — философски заключил законник.