Глава 18 · РАЗНЫЕ НОВОСТИ

Пока Надя сбрасывала плащик на вешалку, в приемную вкатился пухленький Бомбошкин в полосатом красно-черном свитере, делавшем его похожим на шмеля-мутанта. Отчаянно пунцовея и кося куда-то вбок, айтишник пробормотал:

— Привет, Надь! Не хочешь в кино на «Восставших из тлена» сходить?! Я в радиовикторину вчера выиграл! Ты, конечно, говорила, что ужастики не особо любишь… Но этот фильмец — что надо! Спецэффекты классные!! Попкорн возьмем, пепси…

— Привет, Андрюш. — Надя благожелательно улыбнулась отчаянно смущающемуся парню, вокруг которого вихрились розовые спирали. — Спасибо за приглашение, только я ужастики и в самом деле не очень люблю, да и вообще современное кино. Я старые фильмы больше смотрю. А ты не расстраивайся, знаешь, пригласи лучше в кино Веронику из ОМа. Она с удовольствием пойдет!

В отделе маркетинга фирмы, именуемом сокращенно ОМ, имелась худенькая, еще более тощая, чем Надя, бойкая рыжая девчонка. Она, когда сталкивалась с Андреем в офисе, всегда мило розовела и пахла ванильными булочками.

— Нику? — удивился Андрей странному предложению. Бойкая и острая на язык девица, не лезущая за словом в карман, чуток его пугала. — Она ужастики любит?

— Сходи спроси, — посоветовала Надя. — Я уверена, она точно согласится!

Хотел ли что-то еще спросить Бомбошкин, осталось тайной, покрытой мраком. У Нади гитарным перебором забренчал вызов, и она, извинившись, ответила:

— Привет, Люба. Все хорошо, как ты?.. Ой, со Стасом?.. Здорово!.. Нет, я правда рада…

Нервная встряска в минувшие выходные сказалась на деятельной Любке самым положительным образом. Она не мытьем, так катаньем раздобыла телефон своего спасителя и теперь брала штурмом очередную не очень-то и сопротивляющуюся крепость.

Надя еще улыбалась, заваривая крепкий зеленый чай и доставая из шкафчика бутылочку с настойкой на ста жутко полезных травках, когда внутри тревожно дернулся и зазвенел лиловым с колкими черными искрами маленький колокольчик.

Ввалившийся кулем в приемную вместо обыкновенно громогласного вторжения стремительным энергичным шагом Геннадий Степанович был бел, как простыня. Губы шефа отливали синевой, а обычно аккуратный ежик волос взлохмачен туалетным ершиком. Он, словно несвежий зомби, шатаясь, прошел в кабинет и почти упал в рабочее кресло.

Надя двинулась следом и осторожно подала ему приготовленную чашку — две трети горячего чая, треть настойки.

Шеф осушил чашку в три глотка и чуток порозовел, губы приобрели естественный, пусть и немного бледноватый цвет.

— Уф, спасибо, Надюш.

— Плохое что-то случилось? — участливо спросила девушка.

— Леточка моя звонила сейчас. Сказала, из клиники ответ пришел, у нее какую-то опухоль нашли. Рак подозревают… Оперировать будут. Как же так, Надюш? Моя Леточка!

Геннадий Степанович был страшно испуган и беспомощно глядел на секретаршу снизу вверх из-под очков, будто ждал очень важного совета. Такая слабость большого и сильного мужчины перед бедой, постигшей его лучшую половину, комичной не выглядела. Сердце Надежды невольно сжималось от жалости.

— Надюш? — Мужчина растерянно замолчал, а потом, вскочив на ноги, заговорил горячо, лихорадочно сверкая глазами: — Ты же чего-то такое можешь?! Вон и Генке указала, как надо поступать с финансами. Спаси Летку! Мы же никаких денег не пожалеем! Только спаси!

— Геннадий Степанович! Тише, пожалуйста! Не надо так переживать! Я уверена, с Виолеттой Николаевной все в порядке будет! Вы зря так сильно тревожитесь! — чуть отступив от мощной фигуры, принялась увещевать девушка.

— Ты ее вылечишь? — Теперь, кажется, убежденный материалист готов был безгранично поверить если не в сошествие ангелов, то в свою странноватую ассистентку.

— Геннадий Степанович, я не доктор, — вздохнула Надя. — Но вашу жену я на юбилее у Дарьи Вадимовны видела. Она… — Девушка помялась, заменяя слова из ряда «звучала, пахла и переливалась цветами» понятными обычным людям, у которых не свернуты набекрень мозги. — Не выглядела больной. Правда-правда! Если у нее какое-то недомогание нашли, то совсем не опасное!

— Ты точно уверена, Надюх? — У шефа явно отлегло от сердца.

— Те, кто раком болеют, по-другому выглядят, даже если лишь начинают болеть, Геннадий Степанович. Вы же знаете, я очень странно запахи чувствую. Ваша жена для меня всегда пахнет полевой полынью и донником, а еще немного стружки железной. А больные… от них, от кого слабее, от кого сильнее, пережженным сахаром тянет.

— Да уж, насчет стружки моя Летка любому сто очков вперед даст, — чуть заметно усмехнулся шеф. Присутствие духа понемногу возвращалось к мужчине. — Может, ты еще раз ее… э-э-э, понюхаешь?

— У вас есть с собой чего-нибудь, что Виолетта Николаевна трогала недавно? — вместо ответа уточнила Надя, вспомнив, как смогла протянуть нить между вещью и живой пропажей.

— Вот, платок мне гладила утром. Ей он мятым показался, — смущенно буркнул шеф и вытащил из нагрудного кармана ровно сложенный полосатый платок.

Надя честно потянула носом воздух и подтвердила:

— Все по-прежнему, она не больна, а если что-то не в порядке, то совсем немного и не опасно.

Степаныч медленно выдохнул, небрежно сунул платок в карман, а из другого бокового кармана вытащил гребешок, машинально пригладил волосы. И только потом спохватился:

— Надюш, а каких-то неприятностей от того, что ты подсказывала, теперь ждать стоит?

— Нет, конечно, — успокоила начальника девушка. — Я же ничем не помогала, мы только поговорили. Это нигде и никак не считается. И еще, я лечить не умею и не могу, и гадать тоже. Я иногда что-то чувствую немножко. Вот и все. Давайте лучше я вам еще чашку чая налью. Выпейте и к Виолетте Николаевне поезжайте. Ей сейчас ваше спокойствие и уверенность очень нужны. Здесь Леонид Александрович останется, если какие вопросы срочные возникнут, позвоним.

Шеф дал себя уговорить, осушил еще одну чашку чая с доброй третью целебной настойки и кликнул Шурика-водителя, чтобы садился за руль. Сам Геннадий Степанович даже после одной рюмашки машину не водил. Речь о высоком уровне социальной ответственности, ясное дело, не шла. Просто Виолетта Николаевна не только пахла стружкой, но и готова была ее снять в любой момент с подвыпившего супруга-водителя. Чтобы не трепать нервы себе и не скандалить с супругой, шеф и завел шофера. У бедолаги была какая-то неопасная, но редкая болезнь, не позволявшая ему пить.

Спровадив босса, Надя вернулась к работе, но спокойно заниматься делами получилось лишь частично. Не давало покоя ощущение чужого взгляда. Неприятное, как зуд укушенного комариком места.

Надя разговаривала со Степанычем, печатала, ходила по этажам, звонила, а ощущение не проходило. Устав от досадного, липкого чувства, Надя сделала единственное, что пришло в голову: представила радужный поток омывающей ее энергии Сил Двадцати и Одной. Приятно защекотало ладонь с печатью посвящения, и тревожащее чувство стороннего ока пропало, как отрезало.

Девушка выдохнула, опасливо огляделась, не испортилась ли от ее эксперимента какая-нибудь техническая штуковина, но, кроме лампочки в женском туалете, которая систематически выходила из строя без всяких происков темных сил, никаких повреждений не обнаружила.

Силы, чуть встревожившиеся при обращении к их энергии, тоже ничего подозрительного не нашли и приставать с расспросами не стали. В конце концов, их посвященная имеет полное право обращаться к призыву энергии тогда, так, где и сколько пожелает. Даже если почему-то делает это в туалете.

Оставшийся день прошел тихо и мирно, исключая грохот двери от неосторожной попытки открыть ее в исполнении обыкновенно аккуратного Андрея Бомбошкина.

Круглое лицо его сияло ярче полной луны, парень взахлеб протараторил:

— Надь, спасибо за подсказку! Ника согласилась!

— Не за что, Андрюш! Кино хорошо с тем смотреть, кому интересно, — улыбнулась Надежда, не развивая свою мысль про увлечения. Никин-то интерес касался большей частью того, кто ее в кино звал. Позови Бомбошкин девушку на документальную ленту про сравнительные характеристики моторных масел или жизнь пчел, пошла бы, наверное, и туда.

Надю же отличный парень Андрей в качестве парня интересовал не больше, чем плюшевый игрушечный мишка, которого он ей порой напоминал. Странную чудачку вообще мало интересовали взаимоотношения полов в приложении к своей личности. Наверное, потому что не встретился ей пока тот, с чьим запахом и цветом хотелось бы провести бок о бок всю жизнь. А на большее Последняя Надежда была не согласна. Зачем?

Дома, как обычно, пахло вкусно, но было тихо. Очередная записка от мамы гласила, что они с Димой ушли на вечерний променад. Положив себе салат и отбивную к макаронам, Надя налила чашку чая и присела к столу, чтобы в придачу к ужину получить еще и бесплатную трансляцию от Сил из рабочего кабинета Дарсена Виндера.

Так, с занесенной над тарелкой вилкой, Надя и уставилась на законника. Сегодня тот служил иллюстрацией к знаменитому присловью «краше в гроб кладут». Соревнуйся он с Геннадием Степановичем в звании «тревожное лицо года», легко бы взял первое место.

Хотя… Надя присмотрелась к коллеге повнимательнее: Виндер не только спал с лица и почему-то приобрел красновато-коричневый цвет кожи, но явственно похудел. О былой рыхлой дородности не осталось и следа.

— У нас что-то плохое случилось? — осторожно уточнила девушка.

Виндер ответил нервическим смешком.

— Ты сильно похудел, — ответила Надя.

— Ерунда, это я в плаванье на четыре лунных цикла с «Бочкой мечей» сходил, — небрежно отмахнулся Дарсен. — О другом сейчас речь.

— Здорово, — с удивленным восхищением протянула девушка, не очень верившая в способность и готовность юриста так круто изменить свою жизнь, чтобы поближе познакомиться с родными.

А к тем, что мог без проблем с желудком находиться на качающейся палубе, Надя испытывала чувство легкой зависти. Саму ее начинало тошнить от одного ощущения легчайшей качки под ногами. Никакие таблетки не помогали, тогда как любой иной транспорт, в том числе воздушный, она переносила спокойно.

— О другом речь, — сварливо буркнул Дарсен, скривившись, как он делал обычно, если что-то приходилось не по душе. — О всяких опасных типах и записках, не правда ли, о Великие?

Сарказм в тоне юриста можно было черпать ложкой. Надя отложила вилку и встревоженно спросила у Сил:

— Дарсену угрожают?

Силы выдали виновато-вишневые переливы, а «объект угроз» нервически хохотнул:

— Если бы нам с тобой что по-настоящему угрожало с той стороны, девочка, мы бы о том Великих уже в бестелесном обличье расспрашивали.

— Не понимаю, — честно призналась Надежда.

— Хочется верить в то, что это чья-то дурная шутка. Вот только я из коротких штанишек и рубашек с бантиками уже век как вырос, не стоит гонять радужных слоников. От синдиката убийц, пришедшего по наши души, гарантированной защиты никто бы не дал. Но они на смерть Служителей Сил в последние годы заказов не берут, о чем нас с тобой самым вежливым образом проинформировали в письменном виде. На рабочий стол мне записку положили. Утром нашел. Только бумажку к делу не пришьешь, в руках пеплом распалась, никакое заклятие не воссоздаст.

— Разве это не хорошо, что мы в безопасности? — озадачилась Надя.

— Кто тебе сказал такую глупость насчет безопасности, радость моя? — вскипел Дарсен, и только теперь девушка поняла, что он боится, но не за себя, вернее не столько и не только за себя, а в первую очередь за нее. На сердце стало тепло и щекотно.

— Спасибо, — растроганно поблагодарила девушка.

— Это-то за что? — поднял в недоумении брови законник.

— Мне приятно, что вы за меня беспокоитесь, — открыто ответила Надежда. — Но я не понимаю, ты же сам сказал…

— Прелесть моя, они не берут заказов на Служителей, чтобы Суд Сил окончательно не прикрыл их лавочку. Но всегда найдутся идиоты, не принадлежащие к темной сети и готовые рисковать ради больших денег или из любви к искусству, — объяснил причины своего взвинченного состояния Дарсен. — Заказчиков-то синдикат никому не сдает и сам «по доброте душевной» не устраняет во имя Великого Равновесия.

— Что говорит И К? — вперив взгляд в полосатую желто-коричневую скатерть, нахмурила брови Надя. Она припомнила о почти универсальном способе получения информации в магических мирах. В Информационном Коде, сокращенно И К, содержалась вся информация Вселенной. Но трудностей с ее считыванием тоже хватало. Первое: ячеек с данными было превеликое множество. Второе: допуск к разного рода категориям сведений был ограничен уровнем доступа просителя. Третье: правила формулировки запросов по ИК были сложны. В этот нехитрый перечень входили еще какие-то условия, тонкостей которых Надя, в силу того, что сама не являлась Силой, просто не в состоянии была постичь.

— ИК вовсе молчит! — взвился Дарсен, притопнув ногой. — Контракты в таких местах обыкновенно заключаются, чтобы оттуда слить информацию было сложнее, чем добиться личной беседы с Творцом.

— То есть эти заказы там и так дают, чтобы Силы ничего не смогли узнать, — сделала вывод Надя. — Тогда надо Дарсена под охрану взять!

— Чего? — изумился юрист настолько, что дал петуха.

— Ты же предлагал нанять для меня мага-боевика в случае прямой угрозы для жизни! Значит, и тебе охрана нужна, — невинно хлопнула ресницами Надежда, возвращая пас.

— Я другое дело, — бросил законник.

— И что, поэтому тебя охранять не надо или ты сам маг-боевик? — без издевки уточнила девушка, готовая поверить в любые суперспособности иномирянина. Если уж он за четыре месяца смог так похудеть, то и на другие чудеса способен.

— Я, понятно, не великий маг, голова в других сферах варит. Запалить искру для костра и световой шар вместо лампы подвесить — мой предел, — фыркнул Дарсен без особого сожаления о невозможности карьеры архимагистра и вернулся в рабочее кресло. — Но я не дурак и давно уже о себе позаботился. На доме охранный контур стоит, и амулеты у меня от профи самой высокой пробы. Когда-то прорву серебра за них отвалил, но зато теперь для зарядки и обновления лишь десяток золотых в год плачу. А ты, прелесть моя, можешь хоть одним самым дешевым охранным амулетом похвастаться?

— У меня только один и есть, но вряд ли это охранный, — отчиталась Надя, вытаскивая из-под водолазки кулон — знак Сил.

Дарсен подался вперед, пристально разглядывая украшение на груди девушки, запустил одну руку в ящик стола и на ощупь нашарил там забавные очки с круглыми фиолетовыми стеклами. Водрузил на нос и снова внимательно осмотрел кулон причудливой конфигурации.

Надя сдерживала рвущийся из груди смех и очень радовалась, что не ест в этот момент. Темные круглые очки сделали юриста ужасно похожим на отощавшего персонажа из фильма про Буратино. Кот Базилио из Виндера вышел колоритнейший!

— А знаешь, девочка, твой кулон не просто безделушка с меткой. Что-то в нем есть, скрытое и спящее. Я не маг, спутанные дремлющие плетения разгадывать не умею, так что пусть Великие пояснят.

— Ой, — тихо и чуть сконфуженно отозвались Великие, но, как выяснилось, тоже страдающие от вполне человеческих недостатков вроде невнимательности и рассеянности, Силы Двадцати и Одной. — В кулоне есть запас нашей энергии, который можно забрать, если нет возможности мгновенно призвать нас. И только посвященной он подвластен. Защита тоже есть, но это защита души. Никто не может забрать душу нашей Служительницы из тела насильно.

— Уже что-то, хоть и маловато, — проворчал законник, возвращая артефактные очки в ящик, и буркнул уязвленно: — Чего смешного-то?

— Ничего. Это культурные ассоциации. Навеяло, — попыталась оправдаться Надя, но не выдержала и рассмеялась.

— Культурные, говоришь? — насупился Дарсен.

Надя усиленно закивала и все-таки смогла выдавить из себя объяснение:

— Очень похожие очки носит в детской сказке один хитроумный кот, притворяющийся слепым.

— Вот за кота отдельное спасибо, — приложил к груди руку Виндер и, не вставая с кресла, отвесил девушке короткий поклон.

— Между прочим, мне Базилио всегда нравился! — снова спрятала улыбку Надя. — Его подружка лиса Алиса не очень, а он обаятельный пройдоха. Базилио, а не какой-то Васька с помойки.

— Ты на что намекаешь? — снова насупился Дарсен. — Да, у меня нет громкого титула, но семейное древо насчитывает полторы тысячи лет, и дворянство мое наследуемое!

— О, — уважительно округлила глаза чуть растерявшаяся от напора законника девушка. — В моей семье только прапрадеда помнят. Страна у нас такая — с бурным прошлым, суровым настоящим и непредсказуемым будущим. Но дворян среди предков никто не припоминает. Все больше крестьяне, военные, учителя, бухгалтеры, даже пара сапожников была. Это ничего или ты теперь и разговаривать со мной не будешь?

— Я снобизмом высокородия не страдаю, — хмыкнул Дарсен, моментально успокоившись, как только понял, что Надя даже и не думала издеваться над ним. — Более того, дозволяю сидеть в своем присутствии.

— Спасибо, а то бы без разрешения пришлось. Я, если стоя ем, живот потом болит, — честно призналась девушка.

— Так, опять мы тебя заболтали, злее убийц стали! Ешь давай, в другой раз продолжим! — скомандовал Дарсен, простирая руку в сторону позабытых тарелок.

Надежда встала и включила микроволновку, чтобы согреть безнадежно остывший ужин.