Глава 25 · ОЧЕНЬ СТРАННЫЕ ПОИСКИ

Дмитрий на своем внедорожнике крутил баранку привычно. Особой сосредоточенности от него езда не требовала. Потому первым делом он предложил пассажирке:

— Набери маму, чтобы не волновалась.

Надя, погруженная в тонкости поиска клеща, чуть покраснела от стыда — как она могла забыть о мамочке! — и выхватила из сумочки смартфон.

— Мамуля, как ты? Все хорошо, уже дома? Суп гороховый с ребрышками? Супер! Ты не волнуйся, я, наверное, сегодня могу задержаться. У Геннадия Степановича с Виктором Леонидовичем проект совместный срочный. Мы сейчас вместе с Дмитрием едем. Ага! Конечно, позаботится! Он перезвонит, когда останавливаться будем! Спасибо за супчик! Целую!

— Я тоже целую, Вера! Не волнуйся! Мы постараемся освободиться побыстрее! — крикнул Дмитрий, чтобы старшая Последняя точно расслышала его слова.

Надя закончила переговоры с мамой и отключилась.

— Ни словом не соврала, ни слова правды не сказала, — оценил выступление будущей падчерицы Дмитрий.

— Ей не нужно. Ниточку все равно не повяжу, будет перетягивать — не смогу общую сделать. А волновать зря зачем? — тряхнула светлыми перышками волос Надюшка. — Я правильно сказала.

— И всегда знаешь, как правильно сказать?

— Не знаю, вижу, — поправила девушка. — Как цвет, вкус, запах. Но ведь и вы не всегда можете различить оттенки цвета или вкуса. Кроме того, даже если я говорю правильное, люди далеко не всегда правильно слышат. Мы все такие разные…

— Это факт, — хмыкнул Дмитрий и заговорил о другом, решительно, как с обрыва кинулся: — Надюш, ты, самое главное, не унывай и себя в творящейся пакости винить не вздумай! Тебе все правильно сказали! Если какая сволочь убийцу наняла, то ты только жертва!..

— Я не виню, — прервала спич в свою защиту Надежда. — Я все понимаю!

И, как в случае с успокаивающим звонком для мамы, о главном девушка промолчала. Когда Двадцать и Одна рассказывали об уязвимости ткани ее родного мира, у их избранницы случился то ли очередной прорыв в усвоении уже имеющейся информации, то ли скачок восприятия на качественно иной уровень. Суть в том, что неумелая, необученная Плетущая Мироздание узрела структуру своего мира в куда большем объеме, чем раньше, и осознала ее качество.

Плетение родного измерения было сильно истрепано, нити ветшали, именно потому клещу — по сути, обычному паразиту — удалось к ним прикрепиться. Да, само наличие твари ускоряло процесс разрушения нитей в сотни раз, но будь структура мира крепка, твари из Межуровнья не за что было бы ухватиться. Так хищник никогда не догонит здоровую жертву. Выберет ослабленную или молоденькую.

Зато уже одно то, что клещ начал рвать нити, давало Силам Двадцати и Одной право обратиться за помощью в восстановлении пострадавшего узора, а там под шумок поправить и всю структуру в целом. Именно об этом Силы толковали на совещании.

Да, конечно, для начала стоило ликвидировать клеща и дождаться явления очень дефицитного профессионала-«штопальщика».

Даже к ней, неумехе, Силы явились сразу, когда почуяли знакомые эманации энергии, и поставили на службу. А настоящих Плетущих Мироздание, редчайших специалистов, ценили во много раз выше и очень берегли. Но шанс дождаться такого доктора теперь у ее родного мира появился.

Что же до клеща… Петиция написана и отослана. Дарсен профессионал! Логово паразита они отыщут и позовут на помощь. Если же другого выхода не найдется и убийца клеща будет неотвратимо запаздывать — все равно у Нади останется еще один выход. Да, жалко маму, Любку, Дарсена, но если выбирать между жизнью дорогих людей, благополучием своего родного мира и собственным, то никакого выбора и нет. Значит, и волноваться не о чем. Порвать чужую нить, какой бы толщины и чуждости она ни была, Надежда сможет, если протянет другую, от себя к этой твари. А что этот удар перерубит и ее собственную… Ну что ж, не хотелось бы, потому ищем, ждем и надеемся, что не придется использовать последний довод недоучки-неумехи-недоплетущей. Именно потому, что такой выход имелся, Надюшка и не спешила грызть себя поедом из-за явления чудовища.

В конце концов, Дмитрий прав, она не обязана отвечать за чужие обиды, крушение властных планов и полыхнувшую на этой благодатной почве жажду мести. Вот за свой мир — да, отвечает и будет отвечать. Но пока не самым кардинальным способом.

Машину, сворачивающую с трассы на выбранную ветку с асфальтом пожиже, тряхнуло на ухабе. Корзинка приоткрылась, из нее потянуло ароматом выпечки. В животе у девушки заворчало.

— Поешь пока, — предложил Дмитрий.

Надя не заставила упрашивать, себе извлекла пирожок с капустой, а Дмитрию, нагнувшись с заднего сиденья вперед, протянула завернутый в салфетку румяный подарок с мясом. Водитель довольно потянул носом и в три укуса прикончил пирожок, едва ль не заурчав от удовольствия.

— Сколько живу, а в «Погребок» ни разу не заскакивал. Теперь буду ходить.

— У них почти все вкусное, — поддакнула Надя, надкусывая свой пирожок.

Следовало немного заправиться перед работой, выполнить которую без нее не сможет никто. Нити мира видны лишь изнутри. Сейчас нужно было дождаться звонков от помощников с нитяными браслетами на запястьях и пробовать почувствовать клеща.

Внедорожник Дмитрия тоже двигался к намеченной и заранее оговоренной цели. По счастью, от областной столицы до ареала, обозначенного на карте и опознанного как место крепления паразита к миру, тоже нужно было еще доехать.

Ничто так не скрашивает время ожидания, как разговор и дорога. И если говорить в нынешних обстоятельствах Надя не очень-то хотела, то любоваться еще зелеными просторами равнин, лесов, черно-желтыми полосами убранных полей ей всегда нравилось.

Наверное, она не смогла бы жить у моря и мечтать о нем так, как та сбежавшая девушка. Нет, море прекрасно, оно всегда разное, и любоваться им, как лугами и полями, можно бесконечно, а вот равнинных просторов и зелени лесов Надюшке всегда не хватало бы. Да и пальмы пахнут неправильно, и листья у них жесткие. Мама как-то на отдыхе себе ладонь порезала!

Мысли текли странные, отвлеченные, скользящие над поверхностью основной цели, будто боялись нырнуть поглубже и потревожить, нет, не владелицу, а сытую тварь, сейчас вновь погрузившуюся в недолгий сон. Кажется, сама Надя тоже ненадолго задремала и вынырнула из дремы или задумчивости, когда раздался первый звонок от Любы. Они со Стасом подъехали к намеченной точке и решили пройтись вдоль местной достопримечательности — заросшего осокой и тростником пруда. Даже до Дмитрия донеслось задумчивое кваканье лягушек.

Следом с разницей примерно в четверть часа отзвонились Красильников и Степаныч. Первый оставил машину у ближайшего лесочка и по закону подлости как заядлый грибник в паре метров от дороги сразу напоролся на «месторождение» опят. Грибов было столько, что у бизнесмена едва не срывало крышу.

Несмотря на серьезность ситуации, Надюшка не смогла сдержать улыбки. Такой живой, по-хорошему азартный Виктор Леонидович враз перестал вонять попкорном и начал ей нравиться. Если уж миру суждено провалиться в тартарары, то Красильников явно предпочел бы сделать это за любимым занятием с корзинкой грибов наперевес.

— Собирайте, если хотите, — предложила Надя. — Вам ничего делать не надо, просто быть там, куда приехали.

— Тогда жду вестей и дальнейших инструкций и информации по существу, — враз повеселел грибник-бизнесмен и отключился.

Степаныч занял позиции на холме, рядом с полем, освободившимся от кормовой кукурузы. Чисто, пусто, никто не мешает.

Вадима пришлось ждать дольше всех. Позвонил он с шиномонтажки, куда доковылял на минимальной скорости. Где-то его «хюндай» ухитрился не просто проколоть, а фатально разорвать колесо. Теперь железный конь нуждался в уходе механиков-ветеринаров, а сам невезучий бизнесмен споро шел последнюю пару-тройку километров до своей точки пеленга. Самым веселым было то, что прокол колеса за текущий месяц у него был уже четвертым. Как раз сегодня досталось переднему правому, пока не охваченному общемашинным невезением, затронувшим оба задних и переднее левое.

— Это ему теперь так «везет напропалую» из-за твоей подсказки по акциям? — задумчиво уточнил Дмитрий, когда Надя закончила беседу с Вадимом.

— Возможно, — не стала возражать девушка, раскладывая прихваченную с собой карту. — Равновесие и справедливость порой принимают такие странные формы. Вадиму Георгиевичу в самом деле повезло. Мог, к примеру, конечности по очереди ломать. Но он сейчас делает нужное дело и, даже если делает ради личной выгоды, это тоже учитывается.

— О, отлично, — хохотнул Шельга, радуясь, что его шефу хватило ума не наседать на Надюху с требованием откровений. Серега в больнице, хромающий Влад с железным конем на приколе, окочурившийся маньяк — все это и многое другое в достаточной мере давало понять, что хрупкая чудачка девочка-одуванчик каким-то чудом совсем небеззащитна. Это и давало сейчас Дмитрию надежду на благополучный исход. Если уж за мелкие желания улучшить свое благосостояние, поправить статистику раскрываемости или навредить лично Наде люди так сурово заплатили, то тварь, угрожающая целому миру, легко не отделается!

— Люди зря порой думают, что справедливости нет, — задумчиво отметила Надежда. — Она есть всегда. Только тех, кто ее измеряет своими представлениями о временных рамках, ожидает разочарование: в наше короткоживущее «сейчас» это невпихуемо.

— Может, и так, — не стал спорить Дмитрий с девушкой. Уж больно убежденно она говорила, словно, как с ним сейчас, на досуге имела беседу с кем-нибудь, кто за это «невпихуемое» отвечает. Хотя, если вспомнить радужных… на подобную беседу Надя вполне способна. Но о таком лучше не спрашивать, от одной мысли голова побаливать начинает. Правду говорила Вера с утра, когда пыталась ему объяснить про Надюшку. Даже если знаешь и пытаешься понять про такое, только общее впечатление остается, а все детали из памяти ветром выдувает. Не для человеков — помнить и понимать эти вещи, а Надюша особенная. Родится порой и у черной кошки белый как снег котенок. Нет в этом ни вины, ни заслуги маленького комочка. Просто другой он изначально. А ему, человеку, поставлена задача девочке помочь и поберечь. Придя к такому выводу, Шельга предоставил спутнице возможность действовать так, как та посчитает нужным.

— Смотри, Надюш, проедем еще или хватит? — уточнил Дмитрий.

— Хватит, — рассудила чудачка.

Водитель заглушил мотор, вышел из машины и встал у обочины, прикусив горькую травинку. Ветер гнал серые клочки облаков на запад. Было почти тихо. Только где-то в лесополосе рядом хрипло и равномерно, будто метроном, отсчитывающий ритм, каркала ворона. И будто в насмешку над товаркой с другого края позолоченной березовой рощицы с наглым оптимизмом не в лад и невпопад стрекотала сорока. Вороны Дмитрий не видел, зато черно-белую насмешницу краем глаза углядел. И даже отсалютовал ей травинкой. Словно в знак солидарности, с убранного поля поднялись и полетели, как тяжело груженные маленькие баржи, три рыжие, почти круглые тушки.

«Совсем птицы обнаглели или народ зажрался? Все про трудное время и скверную экологию вопят, а пернатые и такие, какие еще в его детстве из окрестностей городов пропали, снова мельтешат внаглую. Да и Стас говорил, в речке снова раки завелись и рыба покрупнела. И с Верой познакомился», — рой легких мыслей пронесся в голове.

Дмитрий со щемящей нежностью вспомнил тонкую девичью фигурку Надюшкиной мамы, ее проникновенный, глубокий взгляд и уютное молчание на прогулках вечерами. Кажется, знакомы не несколько дней, а уже прорву лет, и имеется горячее желание все оставшиеся годы провести рядом. Нет, он не влюбился, как сопливый мальчишка, а просто прикипел сердцем, сроднился душой как-то враз и накрепко. Он теперь и Веру, и Надю принимал как своих, как часть себя. Мужчина потер старый шрамик и мотнул головой: жалко все это, не должно пропасть! Надюшка-ведьмочка ему с Верой вроде как сына обещала.

Надежда тоже вышла из машины, тихонько захлопнув дверь, и направилась прямо к рощице в сторону трещотки-сороки. Та, нахалка, и не подумала улетать. Свесила длинный хвост с нижней ветки, аж прогнулась вся, разглядывая подходящую девушку. Стрекотнула еще разок что-то бодрое, перепорхнула на ветвь повыше и затихла у ствола.

Девушка подошла к соседней березе, обхватила руками ствол, прижалась щекой. Прикрыла глаза, чтобы быть здесь и одновременно попробовать дотянуться до всех. Степаныч, Люба, Дмитрий, Вадим Георгиевич, Красильников — все были на своих местах и составляли пентаграмму — основу любой паутины, как ее мысленно представляла себе Надя.

Потянулась и первым тронула браслет подруги. Буйная жажда действий и столь же деятельная доброта, неистощимый оптимизм в ядреной смеси с романтизмом и толикой цинизма составляли основу яркой, как руда, и свежей, как глоток березового сока по весне, нити Любы Болотовой. К ее нити прикрепиться не составило ни малейшего труда.

Следом Надя запеленговала Степаныча. Шеф, бурчащий, как прогревающийся мотор, и в то же время добродушный, как большая собака, не способная обидеть слабого, но беспощадная к брехливым моськам. Он тоже легко нашелся через кончик нити браслета. Степаныч пах замешиваемым цементом, горьковатой рябиной и свежеиспеченным хлебом.

После начальника девушка попробовала уловить нить от браслета Видима Георгиевича. И практически моментально окунулась в океан здравого пофигизма, чуть большего, чем стоило бы, эгоизма и жажды удовольствий, готовности рискнуть ради барыша и одновременно отдать последний медяк другу. Суть Вадима показалась девушке похожей на странный коктейль с желтой кислинкой, хрустящей зеленым горошком и прибитой после грозы пылью. Несочетаемая сочетаемость.

Наморщив носик, Надя постаралась уловить следующую нить, не отпуская при этом остальных.

Расчетливость на грани, а временами и за гранью циничности, высочайшая степень организованности и интуиции, порой принимаемой за расчетливость, стремление не к наживе, а скорее к игре в стремление, а сквозь все это — пробивающаяся тускловатая желто-коричневая усталость от бесконечной круговерти.

Впрочем, к грибам, которые сейчас с азартом резал Красильников, это ни в коей мере не относилось. Несмотря на надвигающуюся опасность, именно в эту минуту Виктор был по-настоящему счастлив — с изумрудными и золотыми просверками цветочного луга. Ниточка присоединилась к остальным и закрепилась без труда.

К нитяному браслету Дмитрия Наде осталось лишь потянуться, фигурально выражаясь, кончиком пальца. Она сразу почувствовала последнего помощника и включила его в общий круг. Запах сухой опавшей листвы, уже без горькой примеси увядания, зато с тонкой зеленой ноткой весенней капели, заставил девушку умиротворенно вздохнуть. Все правильно! Мама выбрала хорошего человека!

Теперь она ощущала всех пятерых людей и нитяные браслеты от общей катушки как находящихся поблизости. Протянутые к ним нити ее собственной силы? энергии? дара? легонько вибрировали. Но общей паутины почему-то не составляли.

Надюшка скорее ощущала себя возницей колымаги, в которую впрягли пусть не лебедя, рака и щуку, но лошадей слишком разных пород: вроде пони, тяжеловоза и арабского скакуна.

«Что я делаю не так? — призадумалась Надя, не выпуская ниточек, и едва не постучала лбом о теплый ствол березки. — Как сплести паутину, если есть только осевые нити, а ни единой нити по окружности нет? Не выйдет, как ни старайся. Значит, надо использовать нити для соединения людей между собой. Они так не умеют, но чтобы составить сеть, должны подойти мои собственные нити».

Необученная Плетущая Мироздание мысленно представила себе карту, метки, обозначающие расположение людей, и стала бережно тянуть нити не только от себя к участникам охоты на клеща, но и протягивать свои между людьми, создавая окружность.

Убедившись, что ниточки созданы и протянуты именно так, как ей представлялось верным по цвету, вкусу и запаху, Надя негромко позвала:

— Дмитрий, предупредите, пожалуйста, всех по конференц-связи: я сейчас начну поиск клеща. Это будет что-то вроде сканирования местности в круге наших нитей. Самого клеща это не должно потревожить. Если получится, я лишь обозначу неправильный отклик какой-то точки пространства, где прячется в складке мира чудовище. Но на всякий случай лучше всем быть готовыми. Только не спрашивайте, я не знаю, к чему.

Как сделать то, что раньше никогда не делала? Если надо, скажем, полететь, то никак. Человек только вниз может лететь, и недолго. Если поехать на машине, то для начала выучиться придется и на права сдать, а не то до ближайшего столба домчишься, и, привет, больница. Но есть то, что умеет, едва родившись, каждый ребенок — дышать, моргать, чихать. Безусловные рефлексы называется. Так вот и Надюшка сейчас собиралась воспользоваться чем-то, прежде знакомым очень слабо, и вместе с тем составляющим ее суть на уровне подсознательной реакции. Именно это позволило ей отбиться от маньяка. Речь шла об умении обращаться с нитями, составляющими для Плетущего Мироздание суть всего.

Надя словно включала свой дар, разрешив себе смотреть и видеть все вокруг как сочетание бессчетных, невообразимых цветов, звуков, запахов, звенящих, гудящих, свистящих, сливающихся в великую песню гармонии. Всего великолепия плетения она из-за нахождения в мире техническом и отсутствия правильного обучения увидеть, конечно, не могла, но и той малости, что имелась, хватило, чтобы слезы потекли из глаз от напряжения. Но они не размывали образов, скорее придавали им неожиданную четкость.

Паутинка, свитая из протянутых Надеждой нитей, была тонка и почти незаметна, как звук треугольника в мощном вступлении оркестра. Но тому, кто держит инструмент в руках, его звук слышен. Девушка четко вычленяла звучание и цвет своей паутинки. И теперь она начала ее стягивать на себя, пропуская сквозь плетение мира вокруг, ловя отзвук-отсвет-вибрацию пространства.

Переливы нитей, их звучание, вкус, свет — Надя старалась охватить своим нетренированным восприятием все и сразу, радуясь только одному: очерченный ареал поиска чудовища невелик. Сил должно хватить! Главное — суметь почуять клеща в этом буйстве. Она тянулась и тянулась, сила утекала, как вода сквозь пальцы. И тогда девушка вспомнила о кулоне на груди, о хранимом в нем резерве энергии. Надюшка не тянулась к нему рукой, только краем мысли, но смогла зачерпнуть, глотнуть из радужного потока и пропустить через себя, завершая круг поиска.

Почти сразу слева и впереди резануло ощущение неправильного вкусозвука. И цвет там тоже был неправильным — рвано-серым, скрежещущим. Паутинка продолжала стягиваться к своей создательнице, минуту, другую, третью, но иных царапающих ощущений не принесла. Все еще сомневаясь, Надюшка решила рискнуть и стала очень неторопливо отпускать притянутые ниточки общей паутинки, постепенно их ослабляя. И снова именно в том самом направлении проявилась дикая неправильность — как металлом по стеклу и аммиаком в любимые духи. Ощущение крайней гадливости вперемешку с ужасом, точь-в-точь как в сегодняшнем сне. И в центре этого сытое, хищное довольство горько-жгучего цвета.

Теперь уже Надя четко определила место аномалии. Четко для себя. К карте физической это знание вряд ли могло быть привязано, зато для того, чтобы передать его Силам, для указания места аномалии в структуре мира — годилось вполне! Самое главное, клеща поиск не потревожил. Он все еще был погружен в дрему.

Девушка открыла глаза и не сразу сориентировалась в пространстве. Она не стояла, а сидела, привалившись к березе, ее поддерживали сильные руки Дмитрия, не давая завалиться в траву. Все тело было мокрым от пота, словно Наде прямо в одежде вздумалось искупаться в речке. Горло совершенно пересохло.

Когда Надюшка попыталась заговорить, с губ сорвался лишь жалобный сип. Уяснив, что девушка пришла в себя, Дмитрий одной рукой откупорил маленькую бутылочку воды без газа и осторожно напоил бедолагу.

— Жива?

— Наверное, — засомневалась Надя и честно продолжила: — Только вся мокрая и встать сейчас не смогу.

— Тебя уже можно трогать? — уточнил главный момент Шельга.

— Э-э-э, — девушка подняла на Дмитрия озадаченный взгляд, одновременно прислушиваясь к себе. Вроде ничего не сломано, шевелиться она может, только слабость во всем теле страшная.

— Ты светилась радужными всполохами, как твои Силы, и звенела, — намекнул мужчина и смущенно пожал плечами. — Сам понимаю, дико звучит, человек так не может. Но ты светилась и звенела точно. Потому и спрашиваю, чтобы ничего не нарушить.

— Я нашла. Больше мне на одном месте быть не надо, — откликнулась Надя.

— Тогда прокатимся! — Дмитрий сгреб девушку в охапку и потащил к машине, объясняя на ходу: — Девичьего гардероба у меня нет, но запасной спортивный костюм имеется. Из большого не выкатишься. Переоденешься, чтобы не простыть, и поешь. Все остальное потом.

Вслед человеку с его важной ношей удивительно слаженно, будто репетировали заранее, хрипло каркнула ворона и стрекотнула сорока.