Глава 8. Ужин по-французски

Степан проснулся от того, что кто-то настойчиво звонил у входной двери. Почти следом заиграл телефон, и на экране высветился номер Жан-Пьера. Торопливо выбираясь из кровати, Степан на ходу нажал иконку ответа. – Месье Кузьмин? Вы дома? – Дома конечно, куда же я денусь. – Так открывайте! Быстро натянув спортивные штаны и сунув ноги в тапочки, Степан помчался вниз по лестнице. За кухонным окном виднелась улыбающаяся физиономия Жан-Пьера, а за ним маячили ещё четверо парней. – Вы что же, до сих пор спите? – Простите, вчера до ночи занимались библиотекой… – Степан осёкся. – О, так вы не один? А я думал, вы холостяк. Кого-то наняли в помощь? Или… – Жан-Пьер бросил хитрый взгляд на лестницу, словно ожидал, что по ней сейчас спустится девушка. Ребята в спецовках уже затаскивали в башню пластиковые боксы с инструментом и оборудованием. – Нет, это я просто ошибся. Я хотел сказать «занимался библиотекой». Что ещё делать, когда снаружи потоп. Признаться, мне казалось, что и сегодня будет так же. – Бретонская погода, – улыбнулся младший Блеро. – Погодите, всё ещё может перемениться. Но пока есть возможность – нужно пользоваться, – он достал планшет и раскрыл на нём спутниковый снимок имения. Потом выложил на стол пачку каких-то документов и распечатанных схем. – Итак, получается примерно следующее. Камеры мы установим здесь… * * * Пока Степан возился на кухне, команда принялась за работу. Время от времени кто-нибудь из мастеров появлялся в доме, чтобы получить от Жан-Пьера указания, а иногда и он сам исчезал на несколько минут, осматриваясь на местности. Степан выставил на стол сыр, ветчину и все имевшиеся у него запасы сидра, вызвав этим одобрительные возгласы. Работа явно пошла быстрее, прервавшись только на то время, которое понадобилось, чтобы каждый смог прикончить по порции яичницы. Наконец, Степан сообразил завтрак и для себя, и вдруг понял, что за всё это время ни разу не видел Руя. Конечно, гоблин, как его и просили, где-нибудь спрятался, но ведь кот не мог ни у кого вызвать подозрений. Жуя на ходу бутерброд, Степан с нарастающим чувством беспокойства вышел из дома. Огляделся и, не заметив нигде рыже-полосатую шубку, направился вокруг башни к виноградникам. Ему подумалось, что кот мог устроиться на их любимой скамейке у пруда – или, к примеру, где-нибудь у входа в погреба, чтобы не оставлять в одиночестве скучающего гоблина. Если, конечно, Дуфф решил опять подремать в подвале. Степан окинул взглядом виноградники и почувствовал, что земля уходит у него из-под ног. Кружка с кофе едва не выпала из ослабевшей руки, из горла вырвался странный придушенный хрип. На второй сверху террасе, опёршись на мотыгу и время от времени солидно кивая, стоял Дуфф, и вёл беседу сразу с двумя парнями из команды Жан-Пьера. Впрочем, гоблина Степан узнал только по росту и комплекции. Месье Дуфф был облачён в потёртые синие джинсы и резиновые сапоги. Взамен своей чёрной куртки он надел старый вязаный свитер, а на него нацепил рыбацкий жилет с множеством карманов; на руки гоблин натянул садовые перчатки. Удивительное дело, но все предметы гардероба были ему точно в пору. Правда, куда удивительнее была голова Дуффа: вытянутые острые уши исчезли под длинным отрезом синей ткани, намотанным на манер тюрбана так, что ткань закрывала и голову, и нижнюю часть лица, оставляя только глаза. Но как раз глаза гоблина были спрятаны за чёрными тактическими очками. Эти самые очки несколько дней тому назад Степан видел на манекене, одетом в камуфляжный комплект дяди Этьена. На негнущихся ногах хозяин шато побрёл к беседовавшей компании: ему казалось, что рабочие вот-вот выхватят смартфоны, и начнут снимать месье Дуффа со всех ракурсов. Один из парней – Степан вспомнил, что Жан-Пьер представил его как Тьерри – обернулся на звук шагов: – Месье Кузьмин! Простите, мы тут немного заболтались с вашим садовником. Ну, пойдём что ли, Филипп? Доброго дня, месье Али! Мастера направились вниз, к пруду, а ошеломлённый Степан рассматривал стоящего перед ним гоблина: – Али? – А почему бы нет? – Дуфф был явно доволен собой. – Я вспомнил, что видел такую штуку на одном из гостей, когда тут лет сто назад устраивали бал-карнавал. Гость изображал туарега. Это называется шеш. – Шеш? – Ну да. Лучше не придумаешь – ты говорил про уши, но я заодно спрятал и нос. Кстати, вот твои ключи от ворот. Я заранее убрал свою кровать и отпер ворота, чтобы работяги могли свободно заехать. Они решили, что это ты оставил для них проезд открытым. – А это? – Степан указал на очки. – Светобоязнь. Ношу постоянно, даже в помещении. Снимаю только на время сна. Увы, – с притворным смирением вздохнул гоблин. – И они в это поверили?! – Как видишь. А поверят ещё лучше, если ты чуть-чуть поможешь. – Поддержать твой маскарад? – С этим я и сам справляюсь, – ткань, прикрывавшая рот Дуффа, шевельнулась: гоблин под платком довольно ухмылялся. – Но ты очень кстати можешь воспользоваться словом. Не знаю, сработает ли, но хуже точно не будет. – И что от меня требуется? – Признать меня, – пояснил Дуфф, как нечто само собой разумеющееся. Степан недоумённо окинул его взглядом. Потом вздохнул, посмотрел по сторонам. Тьерри и Филипп уже шагали вдоль берега пруда. Жан-Пьер наверху, у башни, давал инструкции двум другим своим работникам. На них никто не смотрел и уж точно никто бы их не услышал. – Спасибо за помощь, хранитель сада, старый Али. На первый взгляд ничего не изменилось, и Степан скорее почувствовал, чем увидел, как по деревьям и кустам вокруг пробежал лёгкий ветерок. Гоблин одобрительно кивнул: – Благодарю. – Ты видел Руя? – Видел, конечно. Он мне помог всё это устроить, – Дуфф раскинул руки, чтобы Степан мог лучше оценить его наряд. – Мы покопались немного в вещах твоего дяди – в кладовой на первом этаже. А потом наш замечательный лютен засел за швейную машинку. Ну, ту, что стоит в комнатах старой дамы. И подогнал мне всё по размеру. Славно, а? – А где он сейчас? – обеспокоенно спросил Степан. – В доме его не было. – Спит. Наверху, в башне. – Спит? Вы что, сооружали этот костюм всю ночь? – человек нахмурился. – А ты не врёшь? Может, он заболел? Гоблин покачал головой. – Руй здоров, просто жутко устал. Не буди его, пусть отоспится. – Не буду, конечно. Только я не понимаю… – А ты загляни в библиотеку, и поймёшь. Степан зашагал обратно к башне. Дуфф, мурлыча под нос песенку, снова принялся возиться с лозами. – Месье Кузьмин! – навстречу шёл Жан-Пьер. – Тео и Луи занимались датчиками движения, и тут у нас возник вопрос – вы не хотите поставить автоматическое управление воротами? Это не сильно удорожит проект, но подумайте, как удобно. – Да, конечно, почему нет, – рассеянно отозвался Степан. – У вас есть с собой всё необходимое? – Конечно. – Ну тогда действуйте. Спасибо! Он торопливо взбежал по лестнице в спальню, остановился тут на несколько секунд – Степану показалось, что в обстановке что-то изменилось, но он так и не смог понять, что именно – а затем поспешил наверх, в библиотеку. Распахнул дверь – и замер на пороге. В библиотеке царил идеальный порядок. Книги были расставлены по полкам в точности так, как он планировал накануне вечером. При этом и полки, и каждый том тщательно протёрли от пыли. Даже в воздухе витал какой-то приятный освежающий запах. Руй перенёс в библиотеку и книги самого Степана – теперь человек сообразил, что в спальне явно стало меньше коробок – а заодно, видимо, и те издания, что остались в наследство от старой дамы. Напоследок домовой до зеркального блеска отполировал паркет и деревянные планки на шкафах, так что рожицы на них выглядели посвежевшими и умытыми. Подниматься выше Степан не стал, боясь разбудить Руя. Он тихонько вернулся в кухню, поразмыслил секунду-другую – и снова направился к винограднику. – Месье Али! – замотанная в шеш фигурка выпрямилась, держа в руке только что срезанную лозу. – Это невероятно, – вполголоса пробормотал Степан, подойдя вплотную к гоблину. – Я думал, у меня уйдёт дня два-три, даже с вашей активной помощь. Как он сумел всё успеть за остаток ночи? – Это волшебство лютенов, – развёл руками гоблин. – Никто из фейри не сумеет объяснить, как делается его волшебство. Мы просто знаем, что можем и чего не можем, – он помолчал, потом закончил с нотками уважения в голосе. – Я бы такого не смог. – Мне хотелось бы как-то отблагодарить месье Руя. И вас, – сказал Степан, окидывая взглядом изрядно преобразившийся виноградник. – Можете подсказать, как это лучше сделать? Я не про обычное «спасибо», – поспешил добавить он. – Я бесконечно благодарен вам обоим за помощь, и, надеюсь, вы это знаете. Но мне хотелось бы сделать хоть чуть-чуть больше. – Ну, хороший ужин всегда уместен, – усмехнулся гоблин. – Вы уже пробовали дары здешнего моря? – Нет, ещё не доводилось. – Вот и замечательно. Возьмите мидий, гребешков, устриц… А хотя знаете, лучше просто попросите, чтобы вам собрали блюдо даров моря, на компанию. Думаю, за то время, что я проспал, уж это-то в здешних лавках делать не разучились. Только с готовкой рекомендую подождать до вечера – Рую будет очень приятно принять в ней участие. – Пожалуй, я съезжу в Сен-Бриё. Если уж искать дары моря, то у моря, – улыбнулся Степан. – Захватите две-три бутылочки шушена, – посоветовал Дуфф. – Что это? – Это двоюродный братец сидра. Только в его рождении, помимо яблок, участвует ещё и гречишный мёд. Вам понравится, даю слово! * * * Жан-Пьер и четвёрка его помощников проработали до вечера – Степан невольно поймал себя на мысли, что проект можно было закончить и в один день, если бы не двухчасовой перерыв на обед. Впрочем, время за столом в весёлой разговорчивой компании пролетело незаметно. По-видимому, магия слова сработала, потому что сидящего с одного края гоблина парни называли не иначе, как «Старый Али», и ни у кого не возникало вопросов ни по поводу его костюма, ни относительно длинных пальцев, которые Дуффу всё-таки пришлось показать, сняв за столом садовые перчатки. Ел он, чуть приподнимая шеш, и ребята спокойно приняли это как традицию его далёкой родины. Точно так же ни у кого не было возражений, когда по лестнице спустился позёвывающий рыжий кот и спокойно устроился на одном из стульев. Жан-Пьер только рассмеялся и спросил у Степана: – Так вы решили его всё-таки оставить? – Он просто незаменим, – с серьёзным видом подтвердил хозяин шато. Кот благодарно зажмурился. – А гладить себя он вам даётся? – Нет. Это очень независимый кот, и я не советую настаивать. Уже в сумерках кавалькада из синего «Пежо» Жан-Пьера, грязно-белого фургончика его фирмы и «Рено» Степана скрылась на лесной дороге. Ребята немного проводили своего заказчика и, убедившись, что тот не собьётся с пути, отправились восвояси. Спустя ещё пару часов «Рено» снова припарковался во дворе имения, и Степан, нагруженный пакетами с покупками, появился на кухне. – Стоит обзавестись корзинкой, это куда удобнее! – заметил Дуфф, роясь в пакетах и выкладывая покупки на стол. Руй уже гремел посудой на плите, напевая себе под нос. – Извиняюсь за поздний ужин, – сказал Степан. Фейри с улыбкой переглянулись. – Ужин не бывает поздним, хозяин! – с уверенностью заявил домовой. – А во сколько вообще принято обедать и ужинать во Франции? – С полудня и до трёх – обед, в семь-восемь часов вечера – ужин, – с готовностью отозвался лютен. – Это если вы хотите следовать традиции. Но у вас, кажется, другие привычки? – На самом деле у меня их вообще нет, – признался Степан. – Я привык есть тогда, когда захочется, и могу запросто пропустить обед или отказаться от ужина. – Для француза обед и ужин – не просто еда. Это часть культуры. Это общение. Семья собирается за столом, говорит о своих делах, заботах. О том, как прошёл день. Или друзья в компании просто болтают обо всём понемногу. Время пролетает незаметно, и вроде бы ничего такого уж значимого не происходит – но на самом деле это очень важно, – Руй рассказывал, одновременно успевая короткими жестами показывать Степану, что, когда и куда класть в расставленные на плите кастрюльку, сковороду и сотейник. – Так что если хочешь стать французом, придётся обзавестись привычкой есть, как француз, – подытожил Дуфф. – Здесь очень важны мелочи: скатерть, приборы, украшение стола. Еда должна радовать не только вкус, но и глаза. Важен также порядок подачи блюд, и то, какие напитки пойдут к ним. Кстати, – лютен отвлёкся от плиты и поднял свой бокал. – Ваше здоровье! – Руй слез со стула, на котором стоял, чтобы было удобнее работать с плитой, и поочередно чокнулся с человеком и с гоблином, глядя каждому в глаза. – Вот, кстати, ещё важный обычай, – пояснил Дуфф. – Нужно непременно смотреть в глаза. Иначе произведёшь впечатление плохого собутыльника. А ещё, говорят, не видать такому любовных радостей следующие семь лет! Лютен и Степан прыснули со смеху. Время действительно словно замедлилось. Когда стол был накрыт, аперитив допит, и начался собственно ужин, фейри разговорились, вспоминая истории из прежней жизни шато и окрестностей. Перед воображением Степана вперемежку проходили люди минувших дней и волшебные существа, веками жившие с ними бок о бок – когда в открытую, когда скрытно. Дуфф рассказал несколько случаев с его другом, троллем Тадгом, который, по словам гоблина, был кем-то вроде местного героя-разбойника, грабившего богачей и помогавшего беднякам. Руй поделился воспоминаниями о своём знакомстве с маленькой дочкой первого хозяина шато, единственной, кто знал о том, что в их новом доме поселился лютен. – Может, её фото есть в том старом альбоме? – спросил Степан. – Надо будет поискать. А кем ей приходилась старая дама? – Племянницей. Она была дочерью старшего брата мадемуазель Сюзанны. Но из этой ветви семьи не осталось никого. – А Сюзанна? – осторожно поинтересовался человек, опасаясь вызвать печальные воспоминания. – Сюзанна вышла замуж за канадского офицера из Квебека, и после Первой мировой войны они уехали за океан. Больше я её не видел, – ответил месье Руй. Потом улыбнулся и добавил: – Зато я видел её детей. Они как-то приехали на целое лето. Старого хозяина уже не было в живых, но старая хозяйка была очень рада визиту внуков. У Сюзанны было четверо детей – старший мальчик, девочки-близняшки, и младший сын. Кстати, это дети младшего сына Сюзанны и продали шато. Вроде бы хотели поначалу сделать тут молочную ферму и сыроварню, но дело так и не двинулось дальше планов. Кажется, их семьи перебрались в Бельгию. Они втроём снова устроились возле камина – Степан и Дуфф ещё перед ужином перетащили в гостиную третье кресло, одно из стоявших в соседней «квартире» – и теперь в качестве дижестива потягивали ром из запасов дяди Этьена. – Спасибо вам обоим. За помощь. И за компанию, – человек вертел в руках бокал. Гоблин благодушно отсалютовал ему своим бокалом. Руй повторил жест Дуффа, и ответил за обоих: – Мы тоже благодарны вам, хозяин. Шато ожил. Не говоря уже о том, что это довольно-таки скучно – постоянно бродить в облике кота или спать три четверти века, – закончил он с усмешкой. Дуфф хмыкнул, но промолчал. – К слову, хотел спросить – а как вы узнали, что погода наладится? Вы ведь заранее приготовились к приезду Жан-Пьера, но вечером лило как из ведра. – На самом деле лило только до половины двенадцатого, – поправил Степана домовой. – А потом дождь разом прекратился, и ветер в каких-то полчаса разогнал остатки туч. Вообще-то, – Руй помялся, но решил рассказывать до конца, – этот план мы придумали давно. Ещё когда вы предлагали Дуффу спрятаться на три дня, чтобы его не увидели рабочие. – И тут переменчивая бретонская погода вам помогла, – кивнул Степан. – Не думаю, что дело было в переменчивости, – отозвался Дуфф. – По-моему, это постаралась русалка. – Русалка? А они разве способны управлять погодой?! – человек в изумлении смотрел на гоблина. – «Управлять» это сильно сказано, но чуть-чуть вмешаться – да. – Убрать ливень – это «чуть-чуть»? – Ну, похоже, что дождь всё равно бы закончился. Скорее всего сегодня к вечеру. Она просто немного поторопила события. – Наверное, стоит приготовить ещё один подарок, – предположил Степан, допивая остатки рома. – Позже. Иначе это будет сильно смахивать на торговлю, и может её обидеть. Я ведь уже говорил, с духами… Где-то очень-очень далеко к югу, приглушённый расстоянием, громадой дома и густотой окружавшего его леса, едва слышно взвился к небу и тут же погас волчий вой. Степан, склонив голову на бок, прислушивался: – А я думал, во Франции истребили всех волков? – Истребили, – задумчиво подтвердил Дуфф, тоже настороживший свои уши. – Ещё перед Второй мировой войной в стране не осталось ни единого волка. – Вроде бы лет тридцать назад они появились снова. Я слышал, волчьи стаи начали перебираться к нам из Италии, – сказал Руй. – Где мы – и где Италия, – проворчал гоблин. – Может, где-нибудь в Альпах или долине Роны и разгуливают итальянские волки. Но чего бы ради им тащиться через всю страну к нам, в Бретань? – Может быть, это собака? – предположил Степан. – Может, – неуверенно согласился Дуфф. Руй фыркнул: – Не валяй дурака. Ты не хуже меня знаешь, что это определённо не был собачий вой. Они ещё посидели, прислушиваясь, но вой больше не повторился. – Пожалуй, пора по койкам, – предложил гоблин, вылезая из кресла. – Мне, между прочим, придётся встать пораньше, чтобы наши гости не увидели, что «Старый Али» ночует в доме. – К слову, а они не интересовались, на чём «Старый Али» добирается в имение? – спросил Степан. – На велосипеде, разумеется. – Где ты взял велосипед? – недоверчиво поинтересовался Руй. – Немного гоблинской магии и очень милый куст ежевики, удачно выросший рядом с первой теплицей. Главное, чтобы никому из работяг не захотелось покататься на этом «велосипеде».