Глава 15 · Находка на Ржавом пустыре

Этой ночью я добровольно отказалась от сна – слишком велико было нетерпение изучить найденные на чердаке книги.

Напрасно Занта пыталась заманить меня в постель. Альфина мяукала и терлась о ноги, а потом рассвирепела, обиженно куснула меня за лодыжку и смирилась. Устроилась на коврике перед камином, развалилась и заснула. И даже похрапывала во сне.

Я же заварила кувшин крепкого кофе и расположилась за столом...

Шли часы, воск на свечах оплывал, а я лихорадочно переворачивала страницы, хваталась то за перо, чтобы оставить заметку, то за увеличительное стекло, чтобы подробнее изучить древоядицу.

Когда голова распухла, словно набитая мокрой ватой, а челюсти заболели от зевоты, я поплелась в спальню и рухнула на кровать не раздеваясь. Проваливаясь в сон, почувствовала, как на грудь улеглась тяжелая горячая Занта.

Разбудил меня стук в дверь. Оторвав голову от подушки, глянула на часы и всполошилась: уже десять!

Накинула шаль и спустилась по лестнице, стараясь справиться с тревогой. Теперь меня пугали неожиданные визиты. После короткой ночи голова кружилась, в висках молотило. Все казалось странным, будто я шла по чужому, незнакомому дому, где за каждым углом поджидала опасность. Мое уютное кукольное чайное королевство больше не существовало; все теперь было иначе.

Мысли и образы сплелись в сонную неразбериху. Я без пяти минут осужденная. На чердаке живет привидение. Бельмор превратился в дерево. Старый Трубар проводит в своем саду странные эксперименты. Петер таит от меня секреты...

Осторожно выглянула в окошко. На крыльце стояла Алекса, веселая и растрепанная. Мир обрел привычные очертания, в голове прояснилось, тревога угомонилась.

Я незамедлительно впустила подругу.

– С приездом, – приветствовала ее, протирая глаза. – Все удачно прошло?

– Вполне! В игрушечной лавке разошлись почти все мои поделки, хозяин заказал еще дюжину механических рыцарей. А у тебя что произошло за эти два дня?

– Событий было на месяц. Пойдем в кухню, расскажу.

Я наскоро взболтала тесто. Алекса предложила заняться завтраком, пока я приведу себя в порядок и умоюсь. С некоторым сомнением я согласилась. Когда вернулась из умывальни, меня ждала тарелка подгоревших блинчиков, а Алекса яростно махала полотенцем, выгоняя чад в открытое окно.

За кувшином какао я повела рассказ. У Алексы глаза становились все шире и шире. Она не прерывала меня, лишь от потрясения шептала замысловатые ругательства.

Я сомневалась, стоит ли делиться подозрениями насчет Петера, но решила ничего не утаивать. Единственное, о чем умолчала – о приглашении комиссара на свидание.

– Петер что-то мутит, – заявила Алекса. – Я всегда говорила, что он чистоплюй и чистюля.

– Разве это плохие качества?

– Если человек помешан на чистоте, значит, он стремится скрыть грязные делишки.

– Не могу представить, чтобы Петер вел грязные делишки, – погрустнела я, потому что эта мысль уже приходила мне в голову, и она казалась предательством друга.

– Ты отдашь ему книгу об омнимагии?

– Отдам. Вреда от этого не будет, и я ему уже обещала. Все, что мне нужно, я уже узнала.

Алекса потребовала познакомить ее с призрачной старухой. Мы поднялись на чердак. Подруга заметно волновалась: она была суеверной и боялась нечисти, хоть и не признавалась в этом, а перспектива встречи с привидением кого угодно заставит нервничать.

Но старуха не показалась и на мои приветствия не откликнулась. В утренних лучах чердак выглядел еще более заброшенным и унылым, чем ночью.

– Ты уверена, что она тебе не приснилась? – скептически поинтересовалась Алекса, трогая носком ботинка книгу, в которой жил призрак.

– Не трогай, – я отвела ее в сторону. – Нет, не приснилась. Наверное, бабушка выходит только ночью, а сейчас отсыпается, или что там призраки делают, чтобы набраться сил.

– Давай тогда отправимся на Ржавый пустырь, – предложила Алекса. – Пришла пора потолковать с Тилем. Если повезет, обыщем его логово. До суда осталось не так много времени. Мне не хочется лишиться подруги.

От ее слов у меня засосало под ложечкой. В эти дни я сделала много открытий, но не коснулась решения главной загадки: кто подставил меня и заколдовал Бельмора!

– Идем, – согласилась я, и мы отправились. Занта, разумеется, увязалась следом. Я велела ей остаться дома, но она не послушалась.

Я не рассчитывала, что прогулка принесет результат. Думала, мы потратим время впустую и предпочла бы остаться дома. Мне было чем заняться, потому что ночью я увидела еще один выход, и мне хотелось двигаться в его направлении. Но нельзя пренебрегать ни одной ниточкой в расследовании – так говорил Рейн.

По дороге я торопливо излагала Алексе, что узнала вчера из книг.

– Бельмора можно вернуть к жизни. Есть способ обратить действие яда вспять.

– Ты уверена, что Бельмора обязательно нужно оживить? Пока он дубовый, он не причинит тебе зла. Сидит себе, корни пускает.

– Он может назвать преступника. Да и просто… не дело человеку вести жизнь пня.

– Уйма людей живут как пни. Хорошо, и как ты его оживишь?

– Следует изменить природу яда, заставить одревесневшие клетки переродиться. Нужно применить подходящую формулу заклинания.

– Какую именно?

– В этом и закавыка: про формулу в книге ничего нет. Только подсказки. Вот, послушай... Заклинания витамагии основаны на ласковых ободряющих модусах. Мы уговариваем, хвалим, поддерживаем. Но яд лигнифии на них не откликнется, это растение особое, с характером. Нужны заклинания иного модуса, подобного тем, что вы применяете в ферромагии. Придется приказывать, повелевать, угрожать. Но вербальная формула должна быть витамагической, потому я буду иметь дело с живой природой, не мертвым металлом!

– Это как? – озадачилась Алекса. – Будешь грозно умолять? Ласково приказывать? Хвалить, угрожая? Грубо орать комплименты? Целая магическая дипломатия, однако!

– В книге про омнимагию есть полезные советы. Но мне придется изобрести формулу самой. К счастью, теперь магия мне вновь подвластна.

– По твоим словам, Трубар занимается подобным.

– И Петер к этому стремится. Но все не то, не то! – я покачала головой. – Ни у них, ни у меня не хватит знаний. Алекса, ты можешь помочь?

– Нет. Моя стихия – металлы, а не деревья. Я не сюсюкаю с металлом, я отдаю ему приказы, как положено.

– Ты на него ругаешься. Поносишь его на чем свет стоит. Но делаешь это весело, с любовью, поэтому и игрушки у тебя выходят хорошие. Твой метод может сработать.

– Лучше поговори с Расмусом, он тоже ферромаг, хоть и полицейский.

– Поговорю.

Я невольно покраснела, что всегда происходило, когда кто-то упоминал при мне имя комиссара.

– Пришли, – сказала Алекса. – Теперь ищем котельную. Там Лилла видела точильщика.

– Котельная вон там.

Я указала на груду закопченных, оплавленных плит.

Ферробург – самый мрачный и унылый город в королевстве, а Ржавый пустырь – его сердце, воплощение мрачности и разрухи.

Двадцать лет назад здесь был промышленный квартал. Он носил название «Железный надел». На заводах отливали металл, ковали, паяли, прокатывали. Шипел пар, грохотали вагонетки, стучали паровые молоты, ферромаги изрыгали грозные формулы, заставляя металл подчиняться. И однажды он взбунтовался. Даже неживая природа имеет предел терпения.

Управляющий ферромаг был силен и не выносил неповиновения. Он возомнил себя властелином металла. Его напарник, фламмаг, управлял огнем с не меньшей суровостью и страстью.

Однажды они вместе работали над новым прожектом. Их формулы были столь сильны, а модус столь жесток, что огонь взревел, металл вскипел и ринулся на свободу. Из домн, тигелей, облицованных камнем шахт. Чугунные чушки в складах раскалились докрасна, размякли, потекли реками. Медь, олово, свинец превращались в бурлящую лаву, к небу поднимались черные облака копоти, ревело пламя. В сердце города бушевал ад. Погибло много магов и рабочих.

Маги не дремали, и город не пострадал, хотя его и накрыло дымом на неделю. Но Железный надел превратился в обугленную пустыню, и позднее обрел название «Ржавый пустырь» – остатки металла быстро разъела ржавчина, что смешалась с сажей и пеплом.

Пустырь оградили забором, однако скоро камни начали вываливаться; появились проходы. На пустырь наведывались бродяги и дети. Бродяги искали, чем поживиться. Дети искали приключений. И мы с Петером бывали здесь, несмотря на запреты. Место опасное: легко пораниться об острые осколки и получить заражение. Нам повезло. Бельмору повезло меньше, хотя его визит на Ржавый пустырь привел к несчастью иного рода.

☘️

Мы медленно двинулись вперед. Алекса замолчала. Мрачная атмосфера пустыря даже мою болтливую подругу заставила оробеть.

Тихо. Горы оплавленных железяк, черные остовы погибших машин, закопченные обвалившиеся стены. Изредка шелестит ветер и поднимает облака сажи. Она похрустывает под ногами, покрывает одежду серым налетом, заставляет глаза слезиться. Пахнет гарью.

Занту пришлось взять на руки, чтобы она не испачкала свою белоснежную шубку. Я внимательно смотрела, куда ступаю. Не хотелось бы поранить ногу об осколок. Царапина и заражение еще не самое страшное. Изредка здесь оживали остаточные заклинания ферромагов и фламмагов. Ребятня болтала, что порой на пустыре пробуждается огонь, притаившийся под слоем грязи и золы. Ночные бродяги уверяли, что видели пылающие в темноте огненные гейзеры. Могла ожить старая часть механизма, не успевшая выполнить двадцать лет назад команду, отданную за секунду до катастрофы. Покалеченная машина просыпалась, заржавевшие шестеренки начинали вращаться со страшным скрипом, заставляя шатуны и сцепления дергаться, словно в агонии.

Мы обогнули кучу мусора и остановились. Участок перед развалинами котельной был огорожен шестами с прибитыми табличками, на которых красовался символ полицейского управления.

– Здесь нашли Бельмора, – негромко сказала Алекса.

По моей спине пробежали мурашки.

– Полицейские все уже обыскали, – предположила я. – Расмус говорил. Вряд ли найдем здесь что-то.

– Как знать. Мы ищем не улики, а Тинвина.

Поиск казался мне пустым делом. Лилла подозревала, что точильщик замешан в этой истории. Но против него не было ни одной улики. У него появились деньги, он злобно отзывался обо мне и в пьяных разговорах живо интересовался состоянием Бельмора. Подозрительно, не спорю. Но какие вопросы задать ему при встрече? Назовет ли Тинвин имя того, кто заплатил ему, чтобы он выступил против меня в суде? Мне нечем ему пригрозить; нищие не знают страха. И подкупить не получится – у меня даже на поверенного денег нет.

Лучше убраться отсюда подобру-поздорову, пока не случилось нового несчастья.

– Итак, по словам Лиллы, Тинвин живет где-то здесь, – Алекса критически прищурилась на развалины котельной.

Во время пожара здание из каменных плит лишилось крыши и сложилось, как карточный домик. Труба рухнула и придавила камни сверху. Никто не мог бы жить в этой груде мусора и обломков, разве что крысы. Щели между плитами были шириной не больше ладони.

– Она ошиблась. Мало ли зачем Тинвин пришел на пустырь. Он точильщик, промышляет мелким ремонтом, собирает металлолом на продажу. Скорее всего, он заглянул сюда, чтобы чем-нибудь поживиться.

– За двадцать лет все более-менее ценное вынесли с пустыря подчистую. Нет, его другое сюда привело. Давай искать.

Я пожала плечами и спустила на землю Занту. Моя альфина была хорошо упитанным зверем, и руки уже начали уставать.

– Сиди на месте, вот тут, где почище! – прикрикнула я на нее. Занта и ухом не повела. Брезгливо поднимая лапки, она отправилась обходить котельную по кругу.

За неимением лучших идей мы последовали за ней. Разумеется, ничего не нашли. От запаха гари свербело в носу, а во рту стало кисло.

– Бельмор собирался купить пустырь у муниципалитета, расчистить его и построить новые заводы, – сообщила я Алексе. – Вот зачем он пришел сюда тем утром. Мне комиссар рассказал.

– Выходит, кто-то поджидал его здесь с шипом древоядицы в руках.

– А если он и нас теперь поджидает?

– Не трусь. Прочь! – крикнула Алекса с металлическим призвуком в голосе, и перепутанный моток покрытой черной коркой проволоки откатился в сторону.

– Хорошо быть ферромагом, – заметила я с легкой завистью.

Обход развалин котельной ничего не дал. Занта ловко запрыгнула на нижнюю плиту, перемахнула выше, еще выше, пока не оказалась на опрокинутой трубе. Прошлась по ней до самого края, замерла, настороженно потянула носом и прижала уши. Музыкально мурлыкнула и вдруг расправила крылья и длинным затяжным прыжком махнула за небольшой земляной вал и скрылась из глаз!

– Занта! Ты где? – перепугалась я, вскочила на вал и чуть не покатилась вниз.

За валом шла глубокая траншея, полная мусора. Из стен траншеи торчали концы труб.

– Это был водоводный канал, – подсказала Алекса.

Занта бежала по дну иссушенного канала, не отрывая носа от земли, как ищейка. Мы следовали за ней по валу.

– Она что-то обнаружила!

Занта замерла у черной дыры в стене.

– Это створка для отвода воды, – пояснила Алекса. – Она открыта!

Мы спрыгнули на дно канала. Здесь стоял особенно отвратительный запах – гари напополам с тиной. Дверца-створка была наполовину поднята, и механизм подъема блестел от смазки.

– Интересно, – протянула Алекса. – Кто-то поддерживает колесики и цепи в порядке. Но сама створка! Она грязная до такой степени, что сливается со стеной. Корка грязи толщиной с палец! Если бы дверка была опущена, мы бы и не заметили, что она тут есть. Неудивительно, что полицейские ее пропустили. А может, и видели, да не сочли стоящей внимания.

– Почему створка сейчас приоткрыта? Кто ее поднял? Нас как будто заманивают в этот проход, – ответила я шепотом. Мне внезапно стало страшно говорить громко.

– Там каменный туннель, водосток. Даже в полный рост не встать.

– Откуда ты знаешь?

– До того как открыть свою мастерскую, мой папаша был подземным механиком в Мерстаде, забыла, что ли? Ну, заглянем?

– Занта, как ты думаешь, нам безопасно туда заходить? – спросила я альфину, потому что доверяла ее звериному благоразумию куда больше, чем человеческому безрассудству Алексы.

Занта ответила мне насмешливым мурлыканьем и преспокойно нырнула в проход – только ее и видели.

– Эрла, идем! – нетерпеливо повторила Алекса. – Мы нашли жилище Тинвина. Видишь?

Она подняла с земли и сунула мне под нос хорошо использованный оселок, на каких точильщики правят мелкие лезвия!

– А вот следы его тележки, – она ткнула рукой на две борозды в засохшем иле. – Сейчас день, его наверняка нет в его логове, он на заработках. Пошли, поглядим, как Тиль живет!

Алекса пригнулась и смело отправилась в проход следом за Зантой.

– Погоди! – выкрикнула я, протискиваясь за ней. – Если он ушел, то почему оставил дверь в свое тайное убежище приоткрытой?

☘️

Алекса оставила мой вопрос без ответа.

Мы оказались в узком сводчатом тоннеле. Тусклый свет у прохода высвечивал щербатые плиты и стены, покрытые коркой старого ила. Когда-то тут текла вода на фабрики, но после пожара в тоннеле не осталось ни капли влаги.

Пахло глиной и чем-то едко-химическим. Алекса с шумом и явным удовольствием потянула ноздрями и достала из кармана юбки фонарь. Щелкнула кнопкой, впереди вспыхнул дрожащий желтый круг.

– Мы на верном пути. Видишь?

Она повела фонарем влево-вправо, и я увидела, что тоннель был неплохо обжит. Паутина сметена, в нишах лежат инструменты точильного мастера – мотки ремней, напильники, оселки, колесики для станка. Полно было и разной ржавой рухляди, которую точильщик, очевидно, откопал на помойках и притащил в свое убежище.

Алекса бесстрашно двинулась вперед.

– Тинвин хитрый, как крыса, – заметила она. – Он нашел этот тоннель и наверняка поселился в каморке обходчика. Такие устраивают для подземных мастеров, чтобы они могли отдохнуть во время работы. Сейчас посмотрим, как он устроился.

Голос Алексы звучал громко, ему глухо вторило подземное эхо.

Мне же не хотелось идти дальше. Каменный свод словно давил на плечи. Становилось темнее, и на миг охватил страх при мысли, что фонарь может погаснуть. Однако зачарованный фламмагом огонь спокойно горит несколько дней подряд, и у Алексы наверняка есть запасной фонарь. Она носила с собой все, что может понадобиться механику в трудную минуту. Вес ее платья и жилета с кармашками озадачил бы рыцаря, привыкшего к тяжелым доспехам.

– Сюда, – позвала Алекса, повернувшись ко мне. Ее глаза возбужденно блестели. Она не считала наше приключение опасным и чувствовала себя под землей как дома. Я же исходила тоской, мечтая оказаться в теплой уютной чайной.

В стене тоннеля обнаружилась небольшая каменная лесенка. Она вела к приоткрытой ржавой двери на петлях, что располагалась на локоть выше отметки, оставленной водой. В помещении за дверью что-то упало, покатилось. По металлу заскрежетали когти.

Занта уже вовсю хозяйничала в обнаруженной комнате. И вдруг она тоскливо, протяжно мяукнула.

– А вот и нора Тинвина, – сообщила Алекса с удовлетворением. – Хозяина дома нет. Заходи, не стесняйся.

Каморка оказалась не такой уж маленькой. Потолок невысоко – вытянув руку, я могла до него дотронуться. В сумраке вырисовывались очертания огромных страшных существ, но стоило посветить на них фонарем, как они оборачивались машинами, которые до пожара качали воду. Из стен торчали рычаги, с огромных колес свисали лохмотья ремней.

– Так-так, любопытно! – весело заметила Алекса. – Тинвин не такой уж бедняк. Вон сколько барахла натащил! Прячет тут от других охотников за мусором.

Каждый свободный от механизмов пятачок был завален всякой ерундой – точильными колесами, ножами и молотками без рукояток, стоптанной обувью, дырявыми кастрюлями и пустыми бутылками. К подземной вони прибавился кислый запах застарелого пива, какой висит в дешевых трактирах.

– Давай уйдем отсюда, – я потянула Алексу за рукав. – Вдруг точильщик сейчас вернется и застукает нас?

Занта вновь издала протяжный тоскливый вопль. Она устроилась на колченогом столе и смотрела вниз, свесив голову и растопырив крылья для равновесия. Хвост торчал вверх, что означало опасность.

– Крысу почуяла? – предположила Алекса и направила фонарь на пол. В луче что-то ярко блеснуло.

Я сделала пару шагов вперед и остановилась. По спине пробежала ледяная волна, ноги задрожали.

Нет, Тиль Тинвин не явится и не выгонит нас из своего дома. Потому что он лежит на полу рядом со своим рабочим столом и не подает признаков жизни.

Сразу стало ясно, что Тиль не мертвецки пьян и не спит, потому что его тело претерпело страшное превращение.

Точильщик обратился в железного болвана.

В свете фонаря его на свинцово-серой коже играл металлический блеск. Глаза под приоткрытыми веками словно залили ртутью.

– Что за чертовщина! – сказала Алекса севшим голосом и неуверенно позвала: – Эй, Тиль! Ты живой или как?

– Или как, – ответила я ей, едва шевеля непослушными губами. – Ты что, не видишь, что с ним случилось?

– Вижу, но не могу поверить. Он... похож на Коптилку. Автоматона, – Алекса сглотнула. – Его волосы и усы... как проволока. А кожа? Что с его кожей?

Занта смахнула лапой гайку со стола. Она упала прямо на лоб Тинвина, голова точильщика зазвенела, как будто гайка ударилась о кастрюлю.

– Так и знала, что котелок у него пустой, – жалко пошутила Алекса и судорожно вздохнула. – Эрла, ты когда-нибудь видела такое?

Она приблизилась к Тинвину, наклонилась, поводила фонарем.

– Он еще не весь стал железным. Кожа на лице и шее... как фольга. Руки прежние. Но ногти заржавели! Небесный огонь и адский пепел! Уму непостижимо!

– Бельмора превратили в корягу, – выговорила я наконец. – А Тинвина в железного болвана.

Алекса удивленно оглянулась на меня.

– Кто превратил? Да кому он нужен? Полагаю, он наткнулся на какое-то остаточное заклинание на пустыре и поплатился.

– Алекса, ты ферромаг. Ты знаешь заклинания, которые превращают человека в автоматона?

– Да это вообще невозможно! – вскрикнула Алекса и резко взмахнула фонарем.

– И тем не менее вот он, железный точильщик.

Я тоже наклонилась над ним и сразу нашла, что искала.

– Посмотри на его шею.

– Мотать мои шестеренки! – выругалась Алекса когда увидела, что прямо под ухом Тинвина, над шейным платком, торчит блестящий гвоздь. Казалось, он слегка светился, будто раскаленный, но стоило моргнуть, как иллюзия исчезла.

Я выпрямилась и попятилась. Страх пробрал меня до самых костей. От легкого удивления и робости перед непонятным он быстро переродился в цепенящий ужас.

– В Тинвина воткнули гвоздь, зачарованной неизвестным ферромагическим заклинанием. Оно превратило его в железного болвана. Алекса! Идем отсюда скорее! Занта! Бежим!

Я схватила Занту в охапку и бросилась к двери. Меня подстегивала паника. Неизвестно, кто поджидает нас в темных тоннелях, и какое еще страшное запретное заклинание он припас!

Алекса на миг замешкалась в комнате и догнала меня лишь у створки. Которую, несомненно, оставил приоткрытой тот же, кто и убил Тинвина!

– Что нам делать? – спросила Алекса дрожащим голосом.

– Идем к Расмусу! Немедленно! Нельзя терять ни минуты!