Глава 19 · Шторм в оранжерее

Я открыла глаза, когда бледный луч пробрался в комнату сквозь щелку в шторах. Он возвестил, что жизнь идет своим чередом и день ожидается солнечный.

Удивительно, но мне удалось неплохо отдохнуть и проснуться в бодром настроении.

Утро творит чудеса. Прогоняет ночные темные мысли, как призраков, и даже мрачные события показывает в другом свете.

В сердце расцвела надежда. Этим утром мне не грозит одиночество, меня ждут приятные хлопоты, а дальше... посмотрим.

Быстро оделась и бесшумно спустилась в кухню. Рейн проснется голодным, нужно его хорошенько накормить. При мысли о том, что скоро увижу его, щеки начали гореть.

Пришлось поломать голову над тем, что приготовить. Запасы в кладовой иссякли, идти в лавку было недосуг. К счастью, в шкафу отыскалась припрятанная бутылка кукурузного масла тончайшей очистки, на леднике стоял кувшин с молоком, а муки и сахара у меня всегда было вдосталь, и потому я затеяла легкие вафли без яиц. Подать их с апельсиновым джемом, заварить к ним красный чай – выйдет сытный и изысканный завтрак.

Кухонные дела доставили мне особое удовольствие. Впервые я готовила для мужчины, который провел ночь в моем доме. Обыденные манипуляции наполнились особым смыслом. Я творила новую магию, доступную лишь влюбленным.

В доме было тихо, за окном осыпались желтые листья, солнечные зайчики танцевали на дощатом полу, аромат ванили наполнил кухню, и на сердце стало совсем легко.

Я предвкушала, как буду сидеть за столом напротив Рейна и смотреть, как он ест. Все подозрения и недоговоренности сейчас казались пустяком. Нет ничего, что нельзя обсудить и решить за вкусным завтраком золотым осенним утром.

Но нет: мы не будем говорить о тревожном. Лучше расспрошу Рейна о его любимых лакомствах. О том, что готовила ему мать в детстве. Попрошу рассказать о местах в столице, где он любит гулять. О том, как проводит свободное время, что мастерит за верстаком, когда выдается минутка досуга. Мне так много нужно узнать о Рейне!

Краем глаза я заметила за окном движение и нахмурилась. По тротуару размеренно прошагал полицейский Коптилка. Автоматон громко топал – того и гляди разбудит моего гостя.

Коптилка дошел до конца улицы, со скрипом повернулся и двинулся обратно.

Раньше маршрут полицейского обхода здесь не пролегал. Когда Рейн успел его изменить? Не случилось ли чего за ночь? Никто не знает, что комиссар у меня. Его, возможно, ищут. Но нужно же дать комиссару отдохнуть.

Когда горка золотистых вафель была выложена на тарелку, а чайник выставлен на стол и укрыт вязаной грелкой, я прокралась к спальне деда. Приложила ухо к двери и прислушалась: тихо. Осторожно постучала, но из комнаты не донеслось ни звука. Постучала громче, неуверенно позвала: «Рейн, пора вставать!» Опять не получила ответа.

Сердце сжалось от ледяного страха. Дверь легко открылась от толчка. Я ворвалась в комнату и нашла ее пустой. Кровать аккуратно застелена, ни следа Рейна, лишь записка на столе.

Он уже ушел – куда раньше, чем я поднялась! Даже не заглянул ко мне перед уходом.

Записка была краткой:

«Эрла, как обещал, ухожу рано и незаметно. Будить тебя не стал. Пришлю полицейского автоматона, он будет приглядывать за домом. Также пришлю Робсона, ты будешь в безопасности и под надзором. Прошу, не покидай лавку и никого (подчеркнуто дважды) – к себе не пускай. Древоядицу пока оставляю у тебя, но книгу об омнимагии забираю, ее нужно показать кое-кому. Ни о чем не беспокойся. Загляну после обеда с новостями. Р.Р.»

☘️

Я смяла листок и стукнула кулаком по спинке кровати. Разочарование было таким сильным, что я чуть не разревелась. Хлюпнув носом, опять развернула записку, перечитала и встревожилась.

Что будет делать Рейн? Что он выяснит? С кем собирается советоваться? Что меня ожидает?

Он заботится о моей безопасности. Но наши представления об этом сильно различаются. Рейну теперь постоянно приходится делать выбор, взвешивать каждый свой шаг.

Но мой комиссар не навредит мне обдуманно? Не обратит суровый закон против меня?

Он ведет сложное расследование. И тоже подвергается опасности – со многих сторон. Обитатели трущоб и завсегдатаи притонов не так мстительны, как богатые и облеченные властью люди. Я беспокоюсь за себя, но и Рейн уязвим. Я стала еще одним его слабым местом.

Я вышла из спальни и побрела в кухню. Теперь аромат ванили казался приторным и навязчивым, а дом неприятно пустым.

Где Занта? Сбежала на прогулку? Она-то свободна, ее не охраняет Коптилка.

...И не только Коптилка, поняла я, выглянув в окно. Вон и Роб. Явился по приказу Расмуса.

Рыжий патрульный подпирал спиной стену дома напротив и крутил в руке дубинку, развлекаясь. Но глаз с моих окон не спускал.

Меня охраняют или сторожат? Я ведь теперь могу сбежать – печатей запрета на моих руках больше нет, мне не грозит лишиться конечностей, если не явлюсь на судебное заседание. Оденусь, соберу котомку и поминай меня как звали. Лучше жить бродяжкой, как Тиль Тинвин, чем отправиться в ссылку или тюрьму.

Я разозлилась и крепко потерла лоб. Подозрения затеняли мой разум.

Если я люблю Рейна, то должна доверять ему безоговорочно? Или любовь никогда не лишена теней?

☘️

Не зная, чем заняться, я слонялась по коридорам, комнатам, лестницам. Заглянула в оранжерею, прополола сорняки, побеседовала с растениями, но многие уже впали в осеннее оцепенение и не откликались на разговоры.

Наведалась на чердак, попробовала вызвать призрака, но старуха никогда не появлялась днем, а сейчас и подавно не желала давать о себе знать.

Занта все не возвращалась. Мое беспокойство росло.

Чтобы занять руки и голову, я прибегла к обычному методу борьбы с хандрой – взялась приводить лавку в порядок.

Меня подзуживала тревога, и работала я как заведенная. К полудню натерла полы до блеска, помыла окна, отполировала чайники и посуду. Чтобы было веселее, завела механическую канарейку. Она выводила такие задорные трели, что ноги сами пускались в танец. Я не стала себя сдерживать. Мыла, подметала, скребла и танцевала. Кружилась, скользила на цыпочках, пела.

Здесь мое королевство, здесь зло не имеет силы! В моей власти создавать уют и радость – самое сильное волшебство на свете. Здесь я не напуганная беспомощная девчонка, а могучая фея!

Достала из шкафа праздничные белоснежные скатерти, плавными взмахами застелила все столы. Вынула ценные приборы – хрусталь, серебро, позолота! Пока расставляла их на столах, проводила пальцем по кайме стаканов, и стекло пело, как будто радовалось вместе со мной.

Я словно готовилась к празднику, куда явятся самые дорогие мне люди.

Зачем прятать все лучшее под замок? Ждать прекрасных дней, чудес? Пусть они наступят прямо сейчас, ведь неизвестно, есть ли оно у меня – это прекрасное будущее.

Я хлопнула в ладоши и закружилась, широко расставив руки.

В окно поскреблись. Я остановилась, обернулась – в зал заглядывала краснощекая физиономия Роба с вытаращенными глазами. Полицейская фуражка сползла ему на лоб.

– Эрла, у тебя все в порядке? Что ты делаешь? – спросил он, когда я опустила раму.

– Танцую, не видишь, что ли? Это нынче запрещено?

– Мне так и написать комиссару, когда отправлю ему записку с отчетом?

– Ах, он велел тебе следить за мной и отчитываться?

– Он беспокоится о тебе, – пробормотал Роб и покраснел еще сильнее.

– Да, так и напиши: подследственная поет, танцует и радуется жизни, – велела я ему. Подумала, достала пару купюр и сунула ему в руку:

– Раз ты все равно болтаешься возле моего дома без дела, сбегай-ка лучше в лавку и купи мне продуктов. Вот список, – я быстро набросала несколько слов карандашом на салфетке.

– Я полицейский на посту, а не мальчик на побегушках, – надулся Роб.

– Сдачу можешь оставить себе, господин полицейский. Ты же любишь мое овсяное печенье с миндалем? Как раз собралась его печь, но ингредиентов не хватает. Так что давай, исполняй свой долг – служи людям!

Роб вздохнул, почесал дубинкой лоб и покорно отправился в бакалейную лавку. Я опустилась на стул отдышаться и приложила к разгоряченному лбу холодный стакан. Все вокруг сияло чистотой и пахло мылом и лавандой. Механическая канарейка продолжала выводить мелодии, охрипнув от усердия. Даже она устала.

Что на меня нашло? Я, должно быть, с ума сошла от одиночества и тревог.

Но где же Занта? Где ее носит? Время обеда подходит, альфина его никогда не пропускает.

В дверь постучали. Я сорвалась со стула и ринулась открывать. Если это Рейн, велю ему бросить все дела и отправиться искать альфину.

Однако за дверью стоял неожиданный посетитель – и даже не человек. Меня пришел навестить Болт, механический камердинер Магны Бельмор. Для визита на автоматон надели длинное темно-зеленое пальто с галуном, а поверх белого парика нахлобучили старомодную треуголку. Его латунная физиономия с едва намеченными чертами и неярко горящими глазами бесстрастно уставилась на меня.

На его согнутой руке удобно устроилась Занта.

– Где ты была? – ошеломленно воскликнула я.

Занта спрыгнула с рук автоматона, с достоинством прошла на свое место у камина и рухнула на коврик, как будто устала до изнеможения. Камердинер с легким поклоном протянул мне записку, от которой шел сильный аромат духов Магны.

«Дорогая Эрла, – писала она. – Возвращаю тебе твоего удивительного зверька. Сегодня ночью она проникла в мой дом через открытую форточку и забралась в кресло к Бэзилу. Она отказывалась покидать его, как мы ее не уговаривали. Наши попытки убрать ее силой были встречены когтями и зубами. Альфина провела на коленях Бэзила несколько часов и вела себя странно. Скребла когтями, облизывала дерево, мурчала так сильно, что пол дрожал. Я уж думала послать за тобой, но Болту удалось забрать ее. Пожалуйста, следи за своей питомицей. Я не против гостей, но люблю, когда они приходят по приглашению и на двух ногах, а не на четырех. Кроме того, я не уверена, что общество альфины пошло на пользу моему мужу. Она отгрызла у него несколько веток и поцарапала нос, после чего побеги на его ушах засохли и отвалились. Все альфины такие странные или только эта? Целую, Магна Бельмор».

☘️

Мне пришлось перечитать записку дважды, прежде чем я поняла, о чем речь. Камердинер давно ушел, выполнив свое поручение, а я все стояла на пороге и хлопала глазами.

Закрыв дверь, окликнула Занту.

– Ты с ума сошла? Что ты вытворяешь? Зачем ходила к Бельморам? Мало тебе погрызенной древоядицы?

Занта лишь повела ухом во сне. Я задумалась. Альфины известны тем, что обладают способностью разгонять некрочары и исцелять людей. Может, она старалась не навредить Бельмору, а помочь ему? А вдруг это ей удастся? Даже обычные кошки могут лечить головную боль, а уж моя-то альфина не обычная кошка.

Даже если она окажется бессильной, я нашла книгу об омнимагии. Пусть в ней нет готовых рецептов, как вернуть к жизни обращенного в дерево человека, там есть весьма полезные подсказки. Пожалуй, к лучшему, что Рейн хочет показать книгу знающему человеку. Вдруг удастся создать нужное средство?

☘️

Комиссар не пришел к обеду, как обещал в записке. Явился он лишь к вечеру, когда я уже извелась от волнения.

– Рейн, – выдохнула я с облегчением, впуская его в зал, и подалась вперед, чтобы обнять. Сложно было сдержать этот порыв. Мне нужно было прикосновение его уверенных рук, его близость и слова о том, что все будет хорошо.

Но ноги примерзли к полу, потому что комиссар явился не один – за его спиной маячила нескладная фигура доктора Штрауса.

Я попятилась, оробев от неожиданности. Мужчины вошли, строгие, собранные и решительные. Занта быстро запрыгнула на шкаф и спряталась.

– Добрый вечер, Эрла, – приветствовал меня доктор с легким смущением.

– Как прошел твой день? – спросил Рейн. – Все было спокойно?

Я впилась в него глазами. Рейн выглядел одновременно потрепанным и грозным. Он не заходил домой переодеться и побриться, воротник его рубашки был измят, галстук завязан небрежно, щетина густо покрыла подбородок. Лицо бледное, черты заострились, но глаза яркие, настороженные, и мелькнуло в них нечто неожиданное – не сожаление ли?

В руках Рейн нес плоский железный ящик, усиленный магическими запорами и кристаллами, с черными печатями Верховного Совета магии на крышке. Со странным подарком он явился в мой дом.

Ноги задрожали, а сердце забилось с неровными паузами.

– Рейн, что это значит?

– Господин Штраус, древоядица на той полке, – обратился Рейн к доктору, не встречаясь со мной взглядом. – Будьте осторожны, наденьте перчатки.

– Знаю, знаю! – возбужденно отмахнулся доктор. – Ах, Эрла, я так рад заполучить этот образец для моих исследований!

– Вам стоило у меня сначала спросить, дам ли я вам его.

– Разве нет? – огорчился доктор. – Но мне нужно ее изучить, чтобы понять, можно ли помочь Бельмору. Это ведь улика.

– Хорошо, берите, – ответила я, внутренне негодуя.

Доктор натянул перчатки и снял древоядицу с полки. Он обращался с растением почтительно. Потрогал шипы, погладил листья, его лицо стало задумчивым.

– Как злокозненна и изворотлива природа в своем жизнелюбии, но ум человеческий еще изворотливее, – пробормотал он. – Где я могу устроиться, чтобы мне не мешали? Или вы позволите забрать саженец в лабораторию?

– Можете забрать, – разрешил Рейн за меня. – Но не забудьте составить отчет.

Доктор, прижимая к животу банку с саженцем, поспешил прочь, даже не попрощавшись.

Когда дверь захлопнулась, я повернулась к Рейну.

– Что ты наделал! – воскликнула я. – Зачем привел доктора? Что еще ты ему рассказал?

– Сядь, Эрла, – велел Рейн. – Нужно поговорить.

Я упрямо помотала головой.

– Эрла, пожалуйста, выслушай меня, – он сменил тон на ласковый, но стальная нотка так и вибрировала в его голосе. И я подчинилась его просьбе-приказу, как будто я была автоматоном и не могла ослушаться команды ферромага.

Рейн придвинул стул и сел, упер руки в колени, наклонился. Его длинные ноги коснулись моих, но его близость показалась мне опасной. Я не знала, чего ожидать от Расмуса.

– Эрла, я вынужден дать официальный ход делу, – заговорил он негромко после паузы, а его светлые глаза неотрывно смотрели в мое лицо. – Сегодня я работал в архивах, потом связался с Советом магов. Получил подтверждение своей догадке. У тебя в доме я нашел то, чего и не ожидал. Удивительное совпадение, – он покачал головой.

– Мой призрак связан с заклятием, что поразило Бельмора?

– Не исключено, что все происшествия являются деталями одной головоломки. Чего только не бывает. Дознание покажет... Но книга на чердаке – часть другого дела. Из-за которого я оказался сослан в этот город.

– Как так?

Рейн заговорил медленнее, тщательно подбирая слова. Желваки на его впалых щеках четко обозначились, словно он стискивал зубы после каждой фразы. Стало ясно, что его рассказ будет касаться вещей, о которых полицейские не распространяются за пределами своего кабинета.

– Я вел дознание по громкому преступлению – краже запретных книг из библиотеки афарского мага Тахира аль-Таккара. Случилось оно немало времени назад, но его продолжали распутывать. Поскольку Тахир – Верховный маг не из последних в Совете. Тахир многие годы вел исследования в цитадели Таф-ар-Целора, он владеет несколькими видами редкой магии. Однако десять лет назад он отошел от своего ремесла, забросил исследования и поселился в провинциальном городке Лиллидора. Его библиотека осталась в столичном доме и охранялась плохо, – Рейн осуждающе прищурился. – Маги часто беспечны; многие имеют ложные представления о собственном всесилии. Мой отец тому пример. Нечего удивляться, что дом Тахира ограбили. Вынесли уйму опасных книг. Все эти годы мы пытались найти как преступника, так и книги. Коллекция Тахира представляет опасность в чужих руках. Дознание вывело меня на высокопоставленного чиновника, любителя вымогать запретные артефакты в качестве взяток. Но он оказался мне не по зубам, и так я очутился в Ферробурге.

Я слушала со все возрастающим удивлением. Грабежи, взятки, могущественные маги, запретные артефакты... Как все это было запутанно и далеко от моего мира! Фрагменты другой жизни, бурной и опасной. Но теперь и моя жизнь стала такой, и я училась принимать ее удары.

– Да, понимаю, – пробормотала я. – Но какое отношение это давнее дело имеет ко мне?

– В библиотеке твоего деда я нашел одну из книг, похищенных из дома Тахира.

– Ты говоришь о книге, из которой появился призрак?

– Именно так, Эрла. Это не просто книга. Это анаман-либра – так называемая живая книга. Вместилище для спектральной сущности погибшей магессы. Звали ее Таффита, ее имя указано на обложке. Возможно, ты читала о Таффите в учебниках истории. Она, как предполагается, владела омнимагией, и была грозной и непростой личностью. Совершила много деяний, которые могут трактоваться как славные, так и как дурные. Что неоспоримо: на ее совести тысячи мертвых людей. Это она являлась к тебе в облике призрака, привязанного бумажному вместилищу. Ее спектрум опасен и непредскауем. Его нужно убрать из твоего дома.

☘️

Я слушала, широко открыв глаза, и старалась не упустить ни слова. В голове царила сумятица. Новые сведения никак не желали выстраиваться в стройную логическую цепочку.

– Как книга с призраком оказалась в библиотеке моего деда?

– Вероятно, Конрад Ингольф приобрел ее на черном рынке. Либо...

Рейн побарабанил пальцами по колену и сузил глаза. Его взгляд, как и многозначительная пауза и направление его рассуждений, меня здорово встревожили.

Либо? Что либо?

– Либо сам был тем грабителем? – я негодующе помотала головой. – Нет, Рейн, это невозможно. Последние годы перед смертью дед не выходил из дома и ни с кем не общался.

– Значит, черный рынок, – легко согласился Рейн. – Но твой дед был безрассудным человеком, раз хранил на чердаке такое. Этот контейнер, – он показал на плоский ящик, который он выложил на стол, – предназначен для потенциально опасных артефактов. Я помещу в него книгу, а уж призрак с ней не расстанется. По своим каналам я уже связался с Тахиром, владельцем артефакта. Он прибудет завтра, и я отправлю книгу с ним в столицу.

– А что потом?

– Библиотеку твоего деда нужно закрыть и тщательно исследовать, чтобы определить, не спрятаны ли в ней другие запретные артефакты.

Рейн говорил мягко и убедительно, как с дитем неразумным, но его тон меня ни капли не успокоил.

– И что же будет со мной?

Рейн на миг заколебался.

– Тебя задержат на какое-то время. С тобой захотят поговорить люди из Совета магов. Вызовут в столицу...

И тут я окончательно осознала, что меня ожидает. Куда втягивает меня Рейн!

Мой дом привлечет недобрый интерес закона и верховных магов. Будут новые разбирательства. В лавке будут хозяйничать чужие люди. Перероют все с ног на голову. По книжке, по листочку разберут наследие деда. Будут бесконечные допросы, будут холодные казенные помещения, подозрения, дознания. Будет конец всего. Я вряд ли отделаюсь порицанием.

– Нет!

Рейн устало вздохнул.

– Эрла, я позабочусь, чтобы тебя не обижали, и чтобы все прошло гладко.

Мне стоило огромного труда не разразиться слезами.

Какой толк в слезах? Где это видано, чтобы комиссар полиции пожалел и отпустил преступника, потому что тот начал рыдать от бессилия и страха?

Я перевела дыхание. Выпрямила спину. На миг прикрыла глаза, а когда открыла, заговорила медленно и спокойно, в надежде, что Расмус все же меня услышит.

– Скоро состоится второе слушание по моему делу, Рейн. Я уже подозреваемая. Ты прекрасно знаешь, как судейские относятся к людям, которые даже по неведению преступили закон. А я ведь преступила его по-настоящему в этот раз, верно? Унаследовала коллекцию подозрительных артефактов. Скрывала у себя в доме запрещенную книгу. Общалась с некромагическим спектрумом, или как ты его называешь. Позволила ему снять печати запрета. Думаешь, судейские отнесутся к этому с пониманием?

– Я выступлю свидетелем. Мы докажем, что твоей вины тут нет. Более того, твоя помощь следствию будет бесценной. Ты будешь не подследственной, но моим партнером, – он натянуто улыбнулся своей шутке, а во мне вспыхнула новая волна негодования.

– Ты сам-то в это веришь? Ты не можешь обещать, что все кончится для меня хорошо.

– Никто ничего не может обещать, но я сделаю все возможное. А возможностей у меня поболее, чем у рядового патрульного, – заявил Рейн с ледяной уверенностью.

– Ты ведь тоже на испытательном сроке, тебя сослали в наш город, чтобы ты себя проявил. Уж не это ли ты делаешь сейчас – пытаешься выслужиться? Закрыть старое дело?

В следующий миг я горько пожалела о своих словах. Они задели Рейна за живое. Он побледнел, его глаза пугающе сверкнули. Но он не обрушил на меня свой гнев, а заговорил негромко.

– Эрла, ты несправедлива. Ты не просила меня хранить молчание. Ты по собственному выбору доверилась моему суждению. Прошу – доверяй и дальше. Возникло новое и непредусмотренное обстоятельство. Его последствия сложно угадать, но они будут бурными в любом случае. Я действую, как полагается, – лучшим для всех образом.

– Лучшим не для меня, Рейн.

И прежде чем он смог возразить, я поторопилась объяснить.

– Рейн, ты хочешь, чтобы я верила тебе. Но и ты верь мне. Призрак не опасен – после знакомства с ним я в этом убедилась. Ему нужна помощь, и я готова ее предоставить. В моей чайной каждый найдет убежище от невзгод, как человек, так и... нечеловек. Я говорила с призраком. С этой... Таффитой? У нее есть чувства, разум. Она не хочет уходить отсюда. Я обещала ей! Нужно дать ей сделать выбор. В любом случае – я в большей безопасности у себя дома, под одной крышей с привидением, чем в лапах закона, как ты не понимаешь?! Ты же знаешь, что представляет из себя наша судебная машина. Да, я рассчитывала, что ты не станешь давать официальный ход делу. Это не нужно, Рейн, поверь. Ты можешь. просто забыть обо всем этом?

– Нельзя просить о таком комиссара полиции, Эрла.

В груди у меня все сжалось от горечи и смертельного страха.

Как я могла так ошибиться! Полицейский всегда остается полицейским.

Мне хотелось видеть в Рейне понимающего мужчину. Который знает, как тяжелы потери, как важно для каждого иметь безопасную гавань. Который будет уважать мой здравый смысл. Признает мою способность самой судить, что для меня лучше.

Однако Рейн, как и Петер, решил, что ему виднее. Его профессиональный долг для него важнее прочего. Он готов рискнуть мной ради протокола, ради карьеры, ради того, чтобы закрыть свое «дело».

Да, я его понимала. Он должен восстановить справедливость. Но Рейн хочет отнять у меня мою чудесную чайную и ввергнуть меня в пучину новых проблем.

Он обещает защитить меня – но сможет ли выполнить свои обещания?

– Рейн, пожалуйста, уходи.

– Нет.

Он поднялся; поднялась и я. Рейн сделал шаг ко мне, я отступила.

– Оставь меня, Рейн. Я не отдам тебе книгу. Если ты хочешь ее забрать, тебе придется взять меня под стражу и отправить в тюрьму. Ты это сделаешь?

– Эрла, будь благоразумной, – обратился он ко мне почти умоляюще – но только блеск его глаз по-прежнему выдавал его стальную решимость. – Все будет хорошо. Я хочу тебя защитить, и я это сделаю.

– Пока это тебе не очень удается. Разве ты нашел того, кто хочет меня погубить и уже погубил Бельмора и Тинвина? Мало мне без этого бед!

Рейн глубоко вздохнул, медленно выдохнул. Кажется, мысленно сосчитал до десяти.

– Я не сидел, сложа руки, Эрла, и не только торчал в архивах и связывался с Советом магов. В деле Бельмора есть важные подвижки. Еще день, и все будет закончено.

– Ты знаешь, кто преступник?

– Возможно.

– И кто он?!

Рейн колебался. Он покачал головой, с жалостью глядя на меня. И все же сказал – сухо, отстраненно, как произносят приговор:

– Это твой друг, Эрла. Человек, которому ты доверяла. Завтра я обыщу его дом, и если найду нужные улики, арестую.

– Кого ты собираешься арестовать?!

– Петера Грюна.

☘️

У меня перед глазами замелькали мурашки, а в ушах зашумело.

Петер! Этого не может быть. Или может?

...Что правда, то правда: он вел себя подозрительно. Но он же хотел выручить меня – даже ценой женитьбы на мне! Мы столько пережили вместе. Делились тайнами, играми и мечтами. Петер мне как брат.

Должно быть другое объяснение. Рейн ошибся. Все ошибаются. Даже самые умные и проницательные комиссары полиции.

– Почему ты хочешь арестовать Петера? – заговорила я. – Зачем ему убивать Бельмора и отправлять меня в тюрьму? У него нет причин.

– Есть, – устало сказал Рейн. – И не одна. Вот, например: его семья желает приобрести Железный пустырь, на который нацелились Бельмор и бургомистр. Предприятия Грюнов сейчас переживают не лучшие времена. Строительство новых фабрик может спасти их от разорения. Но Бельмор решил прибрать к рукам и эту отрасль. Они были соперниками. Теперь, когда Бельмора нет, Петер Грюн нашел подход к Магне. Она уступит ему надел, а Снобс останется ни с чем.

– Но это ни о чем не говорит. В бизнесе все друг с другом соперничают и ругаются.

– А иногда и убивают друг друга ради денег. Эрла, поверь, я говорю не наобум. Мой агент нашел свидетелей. Петера видели на пустыре в день, когда напали на точильщика.

– Кто видел? Кто твой агент, Рейн? Кто свидетели? Это тоже кто-то из моих друзей?

– Неважно. Важно то, что виновный будет найден.

– Рейн, это не Петер. Ищи другого преступника. Настоящего.

– Еще ничего не известно, Эрла, – сдержанно сказал Рейн. – Может статься, что Петер и непричастен. Тогда следствие продолжится. Я не обвиняю людей без доказательств. Но тебе не стоит отрицать очевидное. На данный момент совершенно очевидно то, что твой друг глубоко замешан в этом деле – есть и другие свидетельства. Даже если он сам и не марал рук о запретную магию.

Словно тяжкий груз навалился на мои плечи и грозил вдавить меня в пол. Голова кружилась, отчаянно ныло в виске. Мир словно утратил привычные формы, все стало кривым, искаженным, незнакомым и страшным.

– Рейн, пожалуйста, оставь меня, – вновь попросила я слабым голосом. – Мне нужно побыть одной.

Вместо ответа он приблизился и взял мои руки в свои. Его ладони оказались жесткими и горячими. Большой палец ласково провел по ложбинке у моего большого пальца, двинулся к запястью. Его поглаживания были нежными и медленными. Эта ласка должна была успокоить меня, но мое сердце забилось еще сильнее, а предплечья покрылись гусиной кожей.

Я не могла заставить себя посмотреть в лицо Рейна. Меня одновременно тянуло к нему и отталкивало от него. До чего странное чувство! Притяжение и горькая обида, томление и страх.

– Эрла, тебе лучше пойти со мной. У Кордулы найдется свободная комната. Или устрою тебя в участке.

– В участке? То есть, в каталажке? В тюремной камере?

– Там есть койка, и ты сможешь выспаться.

Я вырвала руки и уперлась спиной в шкаф – отступать больше было некуда. Рейн сделал движение, будто хотел положить ладони мне на плечи. А потом сильно тряхнуть? Или силой выволочь меня из дома?

За его спиной раздалось низкое, грозное урчание. Рейн повернулся.

Занта, вздыбив шерсть и подняв крылья, обнажила клыки. Длинные когти впились в доски пола, глаза горели красным. Такой страшной я ее никогда не видела.

– Занта, все хорошо. Комиссар уже уходит, – сказала я дрожащим голосом.

Альфина хрипло мяукнула и зашипела.

Рейн опять повернулся ко мне. Коротко мотнул головой и словно очнулся от наваждения. Напряжение и упрямство на его лице сменились усталостью.

– Хорошо. Сейчас я уйду, раз ты так хочешь, – заговорил он. – Видишь? Я уважаю твое желание. Этой ночью ты останешься в своей чудесной чайной. Но нельзя отсиживаться в ней вечно, Эрла. Ты пережила немало несчастий и теперь хочешь спрятаться от них за стенами своего дома. Не получится, Эрла. Понимаю, ты напугана, ты считаешь, что любые изменения принесут тебе новые несчастья. Не буду лгать – такое может быть. Но как же иначе? Ты не цветок в оранжерее, чтобы довольствоваться стеклянными стенами и отфильтрованным солнцем. Ты даришь сказку только тем людям, кто сами приходят к тебе. Потом они уходят, а тебя оставляют одну.

От его слов больно дрогнуло сердце, потому что они отражали мои недавние страхи.

Когда Рейн успел так хорошо понять меня? Неужели он и правда читает мои мысли?

– Нельзя забывать о штормах, что бушуют за стенами оранжереи, – продолжал Рейн неспешно, весомо. – Бывает, шторм разбивает стекла и врывается в твою жизнь. После чего по-прежнему уже ничего не будет: нужно учиться жить в новых условиях. Не бороться со штормом, а стать его частью, направлять его. Не одной, но с теми, кто действительно заботится о тебе. Я забочусь о тебе, Эрла.

Он сделал паузу, словно давая мне время осмыслить его заявление.

– Эта находка на чердаке, – он неопределенно ткнул рукой вверх, – может привести к большим переменам в жизни многих людей, потому что в ней скрыта сильная магия. Та, что может объединить разные магические домены в один и изменить весь ход истории. Изменить жизнь Ферробурга, всего королевства. Эту книгу нужно вернуть людям, которые знают, как использовать ее правильно. И ты можешь сыграть в этом большую роль. Ты поможешь им, если расскажешь о своем деде, если дашь им доступ в свою библиотеку, если поможешь им договориться с Таффитой. Не бойся этого шторма. Я стану твоей преградой от его порывов.

– Большие роли и шторма не для меня, Рейн. Мой удел – небольшие, но славные дела. А твои сильные маги меня погубят – как и твой хозяин, наш несправедливый закон!

– Я обещал тебе защиту, и ты ее получишь. Ты права: я не всесилен. Я всего лишь комиссар полиции на испытательном сроке. Но не даю пустых обещаний и знаю свои возможности. Все, что от тебя требуется – это немного доверия и желания перебороть свой страх. Одной сложно ему противостоять. Ты теперь не одна, Эрла, хочешь ты этого или не хочешь.

Он замолчал. Подался вперед, его губы дрогнули, и на какой-то мне миг мне показалась – я надеялась! – что он обнимет меня и поцелует.

Вместо этого Рейн отвернулся и направился к двери. Занта посторонилась, чтобы дать ему пройти, но следила за каждым его шагом, готовая броситься на него в любой момент.

Рейн на миг задержался на пороге, оглянулся. Я не смогла прочесть то, что скрывалось в его взгляде, но на миг мне стало так больно и жутко, что я даже вдохнуть не могла.