Глава 23 · Возвращение

Три дня я не покидала комнаты в доходном доме вдовы Кордулы.

В ночь пожара Рейн привел меня к себе. Я едва соображала, куда иду, и что происходит. Рейн передал меня в руки Кордулы, и она тут же принялась охать и хлопотать. Помогла раздеться, обтереться влажной губкой. Смазала ожоги целебной мазью. Согрела молока с медом, выдала старое платье и уступила гостиную, потому что свободных от постояльцев комнат не нашлось.

Постелила мне на широком скрипучем диване, но едва я уснула, как подскочила в темноте с криком. Проснулась от кошмара, в котором бушевал огонь, а я была его частью.

Дверь в комнату отворилась, вошел Рейн. Он уложил меня и лег рядом. Устроился в неудобной позе, на боку, чтобы не тревожить обожженную спину. Так я и уснула, обнимая его за шею, а его рука покоилась на моей талии. Рейн что-то говорил спокойным, твердым голосом. Не уговаривал, не утешал, но продолжал обещать, что все будет хорошо, и больше ничего страшного в моей жизни не произойдет.

☘️

Но утром Рейна уже не было; он ушел ни свет ни заря и вернулся поздно. Я ждала его, сжавшись в комок на диване, и он опять остался со мной, пока я не уснула. На этот раз я внимательно слушала все, что он говорил.

Он рассказывал, каким будет мой новый дом, и как я обустрою чайную. На детали Рейн не скупился: обещал сервизы тонкого костяного фарфора, и механический чайник, что поет веселые мелодии, когда вода закипает. Рейн признался, что знает всех крупных контрабандистов в столице, и пообещал, что они будут привозить для меня самые изысканные товары из всех уголков света: синий чай из восточной орхидеи с ароматом розы и лимона, и выдержанный крепкий чай, спрессованный в виде монет, и даже драгоценный желтый шоколад для королевского напитка «Золотой мед».

Его рассказы-обещания действовали для меня лучше всякого снотворного, и сны после них приходили светлые.

О том, как завершается следствие, Рейн не распространялся. Я не задавала вопросов, а у Рейна не было привычки говорить, когда его не спрашивали. И хорошо – мне не хотелось знать, что происходит за стенами дома вдовы Кордулы. Я замкнулась в коконе спокойствия, отдыхала от всего, что случилось, берегла свое безмятежное неведение.

Обстановка в доме Кордулы прекрасно для этого подходила. В комнате днем светило слабое осеннее солнце, а вечером окна закрывали бархатные шторы, и горел камин. За стеклами шкафов стояли старые книги, на позолоте обложек поблескивали блики свечей, тяжело стучал маятник.

Кордула пекла для меня печенье и болтала о своей молодости, когда она с мужем, лошадиным торговцем, объездила весь Эленвейл. В ее историях мир был теплым и солнечным, пах сеном, а люди и кони были до невозможности милые.

Днем я уходила в комнату Рейна. Так мне было спокойнее в его отсутствие, потому что здесь пахло его лимонным мылом, чернилами и бумагой, а на крючке висела его одежда. Я лежала на его кровати, листала старые полицейские отчеты, а Занта играла с завязками галстука Рейна, что свешивался со стула.

Новости приносила Алекса. Она дважды приходила проведать меня.

Алекса рассказала, что Магну Бельмор посадили под домашний арест. Тюрьмы она избежала, заплатив большой залог, как водится у богачей. В городе никто толком не знает, что произошло. Комиссар велел всем причастным держать язык за зубами, а против Магны по-прежнему не было прямых обвинений. Она все валила на Тиля Тинвина, который так и пребывал в состоянии железной болванки и не мог дать показаний. Пожар в моем доме вызвала Таффита – а какой с призрака спрос? Против Магны было лишь мое слово, но меня на допрос пока не вызывали. Петер тоже находился под домашним арестом, как возможный соучастник.

Его рука... пока с ней ничего нельзя было сделать.

– Я сшила для него защитный кожаный рукав с перчаткой, – сообщила Алекса. – Этот колдун Тахир, которого привез Расмус. Он заперся в участке с книгой Таффиты и разговаривает с ней. Быть может, сумеет обратить заклятие вспять. Но не обещает. Петеру тоже собираются предъявить обвинения. Приехали столичные маги. Они разбираются. Расмус все время с ними. А твой дом...

– Ты была внутри? Что от него осталось? – спросила я с замиранием сердца.

Алекса покачала головой.

– Нет, не была. Дом оцеплен. Стены целы, во всяком случае. Рейн приводил в него Тахира. Они поднимались наверх.

Больше Алекса ничего не знала. Она предложила жить с ней, и я начала собираться, но вдова Кордула меня не пустила.

– Господин Расмус велел, чтобы ты оставалась тут, – заявила она непреклонно. Я не стала настаивать – даже обрадовалась запрету.

☘️

И вот, на третий день в полдень, явился Рейн, хотя в это время он должен быть в участке.

Я сидела в его комнате и сортировала шестеренки, из которых он собирался сделать фламмагические часы. Заметила краем глаза движение, повернулась – в дверях стоял Рейн, прислонившись к косяку плечом и скрестив руки на груди.

– Привет, – сказал он. – Собирайся. Пора вернуться в мир, Эрла.

От его слов мое сердце испуганно дрогнуло, но Рейн смотрел на меня спокойно и улыбался. Выглядел он неплохо, хотя его лицо осунулось, а волосы стали гораздо короче – ему пришлось обрить голову, и теперь он больше походил на портового бандита, чем комиссара полиции. Впрочем, он и таким казался мне красивее всех мужчин на свете.

– Куда мы пойдем? – я нервничала, и Рейн это понял.

– Прогуляемся до твоего дома. Погода прекрасная, а у меня для тебя есть хорошие новости. Плохие, прочем, тоже есть. Нет, не плохие – скорее, такие, что требуют обсуждения и размышления, – добавил он торопливо, когда я вскочила, уронив шестеренку.

Больше не задавая вопросов, я быстро оделась, кликнула Занту, и мы отправились.

– Рейн, что я увижу? – мы задержались на углу, за которым вот-вот покажется мой обгоревший дом.

– Ничего страшного, Эрла. Идем, – он обнял меня за плечи, и заставил двигаться.

– Дом цел! – не удержалась я от крика, когда подошла к чайной.

– Стены выстояли, – подтвердил Рейн. – Уничтожен лишь зал и коридор. Но остальные комнаты закоптились. Мебель придется заменить. Чердак и оранжерея в относительном порядке.

Я припустила к дому бегом, Занта обогнала меня и первой проникла в дверь.

Пахло внутри ужасно – гарью, дымом. Стены в уцелевших комнатах почернели, а черный, обугленный зал напоминал горнило. От мебели ничего не осталось, а вот шкаф с банками чая стоял как ни в чем не бывало! Банки покрылись копотью, но ни одна не лопнула.

– Магический огонь пощадил их! – изумилась я.

– Да, можешь продолжать заваривать свой чай. Хотя, наверное, он будет отдавать дымом. Но ты можешь продавать его как новый сорт.

Занта расхаживала по пожарищу, брезгливо поднимая лапки и чихая от сажи, ее белоснежная шкурка покрылась пятнами.

Следовало обойти комнаты, оценить ущерб, но я не могла себя заставить. Не было больше моего королевства. Пропала моя одежда, мои любимые безделушки...

Я прерывисто вздохнула.

– Не горюй, Эрла, – Рейн обнял меня за плечи. – Это всего лишь дом. И всего лишь вещи. Ты цела. Люди остались живы. Они беспокоятся о тебе. Стоит мне показаться на улице, как твои друзья окружают меня, расспрашивают, требуют, и даже грозят. Любое чудесное королевство можно возвести из руин, если есть верные подданные и соратники.

– Можно ли?

– Я пригласил строителей, они посмотрят, что можно восстановить и стоит ли за это браться. Хочешь взглянуть на оранжерею?

Разумеется, я хотела. И скоро с облегчением выяснила, что пожар ей не навредил. Более того, мои растения как будто напитались силой от магического жара. Система полива Алексы работала без перебоя. Мята выпустила новые листья, на клубнике – в конце осени! – появились бутоны, а душица пошла в рост.

– Чудо, да и только! – всплеснула я руками.

– Магия Таффиты действовала избирательно. Любопытно, что она пощадила дорогие для тебя вещи, – заметил комиссар. – Но имущества ты все-таки лишилась. Вряд ли в доме можно жить. Кстати, библиотеку твоего деда мы вывезли. Ей займутся маги.

– Это будет иметь для меня какие-то последствия?

– Нет, не будет, – твердо и резко сказал Рейн. – Как я и обещал с самого начала.

Он сообщил это безо всяких колебаний, но я догадалась, что не все было так просто, как Рейн хотел представить. Ему пришлось выдержать за меня немало битв. Вряд ли он вернется в столицу с триумфом и новых очков себе не заработает.

– Однако многое еще не улажено, – продолжил Рейн, подтверждая мою догадку. – Сейчас я иду в дом Бельморов. Хочешь со мной?

– Магна... ведь там? Ты собираешься поговорить с ней?

– Если удастся, то и с Бельмором.

– Как?! – воскликнула я в удивлении.

– Тахир считает, что может вернуть его к жизни. Эти дни он пытался поговорить с Таффитой. Но она почти не отвечает. После своей выходки она замкнулась. А у меня нет опыта допроса призраков, – он криво усмехнулся. – Однако если Бельмор заговорит, то Магна точно отправится в тюрьму.

– А Петер?

Мы вышли из дома и двинулись в сторону Золотого холма. И я стала задавать все те вопросы, ответы на которые так боялась услышать, но которые следовало получить.

Рейн отвечал медленно, неохотно, но не щадил меня.

– Если Магну осудят, осудят и твоего друга, Эрла. Как соучастника.

– Но Петер не виноват!

– Еще как виноват, Эрла.

– Он запутался, ошибся. с кем не бывает! Он влюбился. Влюбленные мужчины склонны совершать глупости, – я покосилась на Рейна; он не смотрел на меня. – Магна ему угрожала!

– Теперь Петер это отрицает. Идиот.

Я только головой покачала.

– А его рука?

– Возможно, Тахир восстановит и ее. Но пока не берется. Это сложная и неисследованная магия.

– Магна изуродовала Петера. Она и меня хотела обратить в пламя.

– Она уверяет, что это была случайность. Магический эксперимент, который пошел не так. Если Петер не выдвинет ей обвинения, ей грозит только штраф. Все очень непросто, Эрла. Ты не хочешь, чтобы Петера наказали?

– Нет, Рейн. Не хочу. Ему и так досталось.

Он кивнул, но не стал обвинять меня в глупости и наивности.

– Тогда тебе придется выбирать, Эрла. Сейчас ты главная пострадавшая и свидетель. От твоих слов зависит многое. Ну, еще от показаний Бельмора и Тинвина, но они пока ничего не могут сказать за себя. Вот и мы и пришли. Ты готова к встрече с Магной?

– Я хочу этой встречи, Рейн, – храбро сказала я и поднялась за ним на крыльцо особняка Бельморов.

☘️

Механический лакей почтительно поклонился и принял наши пальто.

Я рассматривала Болта с новым любопытством. Заметила, что огонь в его стеклянных глазах очень уж напоминает по цвету тот, что вырывался из волшебной свечи Магны.

Если она столь одарена, то, вероятно, приложила руку и к слуге-автоматону. Вот чем объясняется его феноменальная сообразительность – он тоже был творением Магны. Удивительная и страшная женщина...

Болт провел нас в гостиную на втором этаже. Хозяйка дома поднялась из кресла при нашем появлении.

– Добрый день, комиссар! Добрый день, Эрла! – приветливо улыбнулась она. – Чаю, кофе?

Я таращилась на нее в недоумении. Магна вела себя как ни в чем не бывало, словно не было той страшной ночи, словно она не угрожала мне, не собиралась обратить в пламя! Смотрела на нас ясно и приветливо, голову держала гордо и прямо. Оставалась по-прежнему прекрасной, несмотря на волдыри ожогов на лице, на остриженные волосы и обгоревшие брови. Лишь судорожные движения пальцев, теребивших носовой платок, показывали, что она не так спокойна, как хочет казаться.

За столиком в углу гостиной, обложившись бумагами, сидел еще один человек – худой и нервный, хорошо одетый, в годах. Магна представила его как главного управляющего делами Бельморов.

Был в гостиной еще один человек. Вероятно, все еще человек... сам хозяин дома, Бэзил Бельмор.

Ясное дело, при нашем появлении он не пошевелился. Плед укрывал его до шеи, торчала лишь потемневшая, деревянная голова, ощетинившаяся побегами.

Занта на моих руках зашипела и показала клыки, когда Магна сделала плавный жест, приглашая нас сесть. Я опустилась в кресло, альфина спрыгнула на пол, обошла Магну по широкому кругу, и направилась к Бельмору. Забралась к нему на колени, где солнечный луч нагрел плед, свернулась и замурлыкала.

– Твоя альфина все еще на меня сердится, – безмятежно заметила Магна.

– Конечно, вы ее чуть не убили.

– Я этого не хотела, – с глубоким, но вряд ли искренним раскаянием сказала Магна. – Твоя зверушка мне очень нравится.

– Я, видимо, нравлюсь вам куда меньше, раз вы собрались упрятать меня за решетку или превратить в костер.

– Не навсегда, Эрла. Я не убийца. И вообще, это все недоразумение – как я уже объяснила Расмусу. Я лишь шутила и не хотела причинить тебе вреда.

– Недоразумение! Черта с два. Подумать только, и вы сумели откупиться от наказания! Продолжаете лгать, манипулировать людьми, вместо того, чтобы сказать правду и раскаяться.

Рейн не вмешивался в наш разговор. Управляющий, дрожа, спрятался за бумагами. Ему было сильно не по себе.

С каждой репликой Магна становилась все спокойнее, а я все больше распалялась.

– Наверное, у тебя ко мне много вопросов Эрла, – мягко и даже ласково сказала Магна. – Давай устраним все недопонимания. Спрашивай, я отвечу.

– Да мне все уже понятно. Вы все подробно объяснили тогда, когда собирались расправиться со мной.

– Но вряд ли ты все поняла, Эрла. Жизнь и люди обошлись со мной несправедливо. Я просто решила ответить им тем же и взять свое.

– Разве я сделала вам что-то плохое? А Петер?

– Петер получил важный урок. Ему пойдет на пользу. Что касается тебя... – Магна посмотрела на меня пристально. – Да, ты мне тоже нравишься, Эрла. Но вызываешь и некоторые недобрые чувства. Признаюсь, мне хотелось показать, что я умнее и сильнее тебя. Хотела напугать. Подчеркну – лишь напугать! – она бросила многозначительный взгляд на Расмуса.

– Почему? Какие чувства сподвигли вас на такое?

– Ревность, Эрла. Ревность и зависть.

– Да чему вы могли завидовать? Какая ревность?

– Мой муж восхищался тобой, Эрла. Удивлена? Да, представь тебе. Бэзил тебя терпеть не мог, называл занозой и дерзкой девчонкой, собирался выжить из города. Поносил, но в то же время считал тебя стойкой. Признавал тебя крепким орешком, уважал. Вслух превозносил в тебе те качества, в которых отказывал мне. Однажды даже обмолвился, что хотел бы иметь дочь, похожую на тебя. Это меня ужасно раздражало. Во мне-то он видел лишь охотницу за богатством, пустоголовую красотку, и никак не желал отказываться от своего мнения, – она бросила горький взгляд на деревянного мужа. – Я много с ним говорила эти дни. Не знаю, слышал ли он меня. Но я рассказала ему все. О том, что люблю его. О том, что задумала. И о том, что он всегда был деревянным болваном, даже когда дышал, ходил и говорил.

– Вы рассказали ему всю правду? – подал голос Расмус. – Не ту, что вы изложили мне под запись в протоколе?

Магна насмешливо приподняла бровь.

– Ну, вам я тоже рассказала правду – под определенным углом, – она усмехнулась. – А если о чем и умолчала, это мое право. Я знаю, кому и что нужно говорить. Бельмор будет крепко хранить мои секреты – деревья не склонны к болтливости.

– Надеюсь, он недолго останется деревом и скоро сможет дать свои показания, – спокойно сказал Рейн.

– Как? – Магна презрительно задрала подбородок. – Если кто-то и сможет вернуть его к жизни, так это я. А я пока... не в состоянии это осуществить. И не имею желания пробовать. Это наше семейное дело, Расмус, вы тут ничего сделать не можете.

– Не могу я, смогут другие.

Прозвенел звонок на входной двери. Магна замолчала, опустила глаза в глубокой задумчивости. Через минуту лакей ввел в комнату колдуна Тахира. Следом шел доктор Штраус, пощелкивая на ходу пальцами от нетерпения.

– Познакомьтесь, Магна. Тахир аль-Таккар, маг первого круга, член Верховного совета, старший библиотекарь цитадели Таф-ар-Целора. Ученик Таффиты. Он сейчас попробует обратить ваше заклятие вспять.

Магна вздрогнула и впилась глазами в прибывшего. На ее лице на миг показалось смятение. Она не ожидала, что комиссар сумеет разговорить ее мужа. Если у Тахира все получится, наказания ей не избежать: Бельмор не простит предательства и, не колеблясь, отправит жену за решетку.

☘️

Тахир приложил ладонь к сердцу по афарскому обычаю и молча поклонился всем присутствующим. На Магне его взгляд задержался. Он пристально изучал ее, и, кажется, увидел в ней нечто особенное.

Магна выше задрала подбородок и глянула на него с вызовом.

– Рад знакомству, госпожа Бельмор, – негромко промолвил Тахир. – Моя госпожа Таффита также шлет вам свой привет.

– Таффита? – отозвалась Магна удивленно.

Тахир достал из-под плаща и бережно выложил на стол хорошо знакомый мне фолиант, в котором жил призрак.

Все посмотрели на него с любопытством, Магна – со страхом.

– Она пока отказывается говорить со мной. Таффита истощена. Но она сообщила, что... – Тахир нахмурился – …Она была рада вновь почувствовать вкус жизни в схватке с вами.

Ее вкус жизни стоил мне дома, подумала я горько. Вот они какие, эти маги. Чувство власти и бесконечной силы опьяняют их, что при жизни, что после смерти.

– Она просила передать вам кое-что другое, но я сообщу это вам позже, в зависимости от того, как пойдут события, – загадочно добавил Тахир.

– Давайте приступим, – перебил его доктор Штраус. – Ну-с, где наш пациент?

Мужчины подошли к креслу Бельмора.

Мы с Рейном тоже поднялись и присоединились к ним. Магна неохотно подошла последней.

Тахир увидел Занту на коленях деревянного болвана и заговорил с ней со всей почтительностью:

– Прошу, уважаемая альфина, перейди на другое удобное для тебя место и позволь нам заняться своим делом.

Занта и ухом не повела, лишь презрительно прищурилась.

Тахир беспомощно глянул на меня. Я вышла вперед, забрала Занту и усадила ее на кушетку.

– Вы, должно быть, прекрасный человек, госпожа Эрла, раз альфина считает вас другом, – сказал Тахир. – Знаете ли вы, что когда-то альфины населяли Афар и почитались как священные и волшебные животные? Но, увы, им не понравилось, что мои предки сделали их своими любимыми рабами. Ограничивали их свободу, запирали в храмах и заставляли участвовать в магических ритуалах. Тогда альфины покинули Афар и разбрелись по свету. Но мы по-прежнему поклоняемся этим животным, ибо в них скрыта великая сила.

Доктор насмешливо фыркнул и нетерпеливо скинул с Бельмора плед.

– Ого! Любопытно! – воскликнул он.

– Что?! – дернулся вперед Расмус.

– Наш пациент изменился за последние дни. Смотрите, – доктор бесцеремонно отломил сучок с его головы, я поежилась от треска.

– Побеги засыхают и отмирают, – сообщил доктор. – А кора на его лице – то есть, кожа! – стала тоньше и нежнее. Как будто процесс обратного перерождения начался сам по себе. Вы заметили, Магна?

– Да, – ответила та дрогнувшим голосом. – Это началось после того, как с ним поговорила Эрла… она использовала витамагические формулы. Она дала ему свой настой.

– Какие формулы ты использовала, Эрла?

– Пробуждения, жизненной силы, – ответила я в растерянности.

– Понятно! Они слабо, но сработали. Это хороший знак, – закивал доктор. – У вас, Тахир, должно получиться лучше. Вы ведь знаете, что делаете. Знаете ведь?

– Более или менее, – осторожно ответил Тахир. – Я изучал эту забытую и древнюю магию. Но обратный процесс куда сложнее. Не уверен, что даже моя госпожа Таффита способна его провести.

– Начнем же!

Тахир взмахнул руками, приказывая нам отойти. Мы встали у кресла полукругом.

Колдун принялся медленно водить пальцами по деревянному истукану. Вычерчивал на его коже-коре неведомые знаки. Они вспыхивали на миг белым огнем и тут же пропадали.

Затем возложил ладони на голову Бельмора и принялся нараспев декламировать магические формулы. Его заклинания походили на рокот, жужжание и шипение, то нарастали, то убывали.

Я глянула на Магну. Она побледнела как полотно. Сцепила руки перед собой, и пальцы ее мелко дрожали, а взгляд впился в неподвижное лицо ее мужа.

Голос Тахира то приказывал, то увещевал, то тек плавно, как во время дружеской беседы. Трудился он на совесть – но без результата.

Прошло не меньше четверти часа, колдун начал уставать. На его желтоватом лбу выступили капли пота, взгляд остекленел.

И вдруг он уронил руки, издал бессвязно восклицание и отошел.

– Я не могу. Это заклинание неподвластно мне, – объявил он скорбно.

Магна прерывисто вздохнула – не то с облегчением, не то с разочарованием.

– Вот черт, – расстроился доктор Штраус и глянул на меня.

– Может, у Эрлы получится?

– Я не знаю, что нужно делать.

– Попробуй свои формулы пробуждения. Раз они уже вызвали положительные изменения, то, может, и в этот раз выйдет?

– Давайте вместе, – предложил Тахир.

– Попробуй, – Рейн коснулся моей руки.

Чувствуя себя глупо, я начала простой напев – тот же, что я использовала для растений, которые не хотели идти в рост. Добавила к формулам другие, что я использовала во время приготовления чая, чтобы придать ему бодрящих свойств. По сути, я просто разговаривала с Бельмором. Призывала его очнуться, впитать в себя солнечные лучи и свежий воздух, наполнится звенящей энергией дня.

За моей спиной Тахир негромко выводил свои шипящие формулы.

Разумеется, ничего не вышло. Деревянный истукан так и оставался истуканом, а его затянутые смолой глаза не дрогнули.

– Мау-ау-ау! – вдруг подала голос Занта. В ее крике отчетливо слышались презрительные и нетерпеливые нотки. Она как будто заявила нам, что мы идиоты и все делаем неправильно.

Альфина просочилась между наших ног, вновь запрыгнула на колени Бельмора. Встала на задние лапы, передними уперлась ему в грудь. Принялась вылизывать его шею, щеки и подбородок, тщательно и жадно, как кошка вылизывает котенка.

– Что она делает? Уберите ее! – возмутился доктор Штраус.

– Оставьте альфину! – прогремел голос Тахира. – Смотрите, смотрите!

Магна издала слабый вскрик, я ахнула, а Рейн крепко сжал мое плечо.

Кора на щеках Бельмора бледнела и розовела, борозды и складки разглаживались. Раздался сухой щелчок, на пол отвалился побег с его головы. Затем второй, третий... Лицо Бельмора менялось на глазах. Альфина удовлетворенно забралась на ручку кресла и уселась, обернув себя хвостом.

– Он возвращается! – благоговейно произнес Тахир. – Не наши формулы возродили его, а магия альфины!

– Скорее, все вместе, – практично заметил доктор Штраус.

Бельмор моргнул. Все еще коричневые веки опустились и поднялись, смаргивая смоляную пленку. Магна метнулась вперед и бережно промокнула его глаза носовым платком.

– Отойдите, – приказал ей доктор Штраус. Магна послушалась.

Бельмор медленно, со скрипом повернул голову. Приоткрыл рот, при этом его челюсть издала такой же звук, как крышка рассохшейся деревянной шкатулки.

– Кха… кхр-р... х-х-х… – заскрежетало и заклокотало у него в горле. – Мкха… Мха… Магх-хна… – выговорил он.

У меня даже волосы на голове зашевелились от осознания того, какому чуду я стала свидетельницей.

Все затаив дыхание ждали, какие первые слова произнесет человек, минуту назад бывший деревом.

– Магна, – сказал Бельмор почти своим обычным, низким и грубым голосом – в который добавился легкий деревянный скрип. – Синицы уже прилетели. Ты их покормила?

– Что? – одновременно воскликнули мужчины, не веря своим ушам.

– Какие синицы? – нахмурился Тахир. – О чем он?

– О синицах, – растерянно сказала Магна. – Я прикормила птиц, чтобы он наблюдал за ними, и ему не было скучно. Они прилетают к окну каждый день.

– Да, да! – обрадованно сказал Бельмор.

– Еще не успела, дорогой, – ласково ответила Магна.

– Так покорми же! Пожалуйста.

– Конечно, дорогой. Но ты выпей воды.

Она поднесла к его губам стакан, Бельмор с удовольствием напился, а когда закончил, улыбнулся Магне с благодарностью.

– Господин Бельмор, как вы себя чувствуете? – спросил Рейн с горячим любопытством.

– Сносно, сносно.

– Вы почти месяц были деревом. Вас заколдовали, – заговорил доктор Штраус.

– Я знаю, – величественно кивнул Бельмор.

– А сегодня мы наконец-то вернули вас к жизни.

Бельмор огорченно, глубоко вздохнул – в его груди хрустнуло.

– И какая была спешка? – ворчливо сказал он. – Разве вас об этом просили?

– Простите, я не понимаю, – доктор помотал головой. – Мне нужно вас осмотреть.

Он выхватил стетоскоп и наклонился над Бельмором, но тот оттолкнул его.

– Этот месяц был лучший в моей жизни. Покой, счастье, созерцание! – заявил Бельмор.

Занта тихо рассмеялась, и Бельмор скрипуче рассмеялся вместе с ней.

Он взял ее на руки, прижал к себе и стал гладить.

– До чего милый и умный зверек, – сказал он растроганно и поцеловал ее между ушей. – Это ты меня разбудила, да? Ну да на тебя я не сержусь. Кто у нас сладкая кошечка? У кого самое мягкое пузико?

– Он сошел с ума, – обреченно сказал доктор. – Его мозги одеревенели и потерпели необратимые изменения.

Мысленно я согласилась с доктором. Потому что этот мужчина, сюсюкающий с моей альфиной и наслаждающийся покоем, не был тем Бельмором, кого я знала!

Перед нами был незнакомец. Добродушный, хоть и ворчливый старик, удобно устроившийся в кресле и не желающий его покидать.