Глава 40
Играть в паре с генералом мне понравилось: вот уж кто не просто понимал в стратегии и тактике, но и умел в командную игру. Да и Нарроби, как мне показалось, к концу роббера смотрел на меня уже как на партнёра, а не балласт.
К тому же мы выиграли, чем, естественно, вызвали монаршее неудовольствие.
— Неплохо, Нарроби, — суховато заметил король. — Удача леди Каннингем, несомненно, помогла вам. А теперь будьте любезны, поменяйтесь с Мейсгрейвом. Я припоминаю, что обещал ему партию.
Генерал молча встал, поклонился и пересел за соседний стол. Однако перед этим я поймала его сочувствующий взгляд, и на сердце легло тяжёлое предчувствие. Тем более что Мейсгрейв оказался одним из тех, после чьего маслянистого взгляда хотелось помыться.
Однако теперь он был моим партнёром, а значит, следовало переломить себя и сотрудничать. И я внимательно следила за картами, стараясь подыгрывать Мейсгрейву и ожидая от него того же.
Но очень скоро поняла причину, по которой генерал мне сочувствовал. Мейсгрейв отвратительно играл: то ли пытаясь выслужиться перед королём, то ли не умея в принципе. А больше всего меня выводила из себя его манера извиняться, когда каким-то чудом он всё же умудрялся забрать взятку.
«Похоже, его здесь держат для поддержания королевского чувства собственной важности, — хмуро думала я, уже смирившись с проигрышем в этом роббере. — Когда король видит, что что-то идёт не так, он призывает Мейсгрейва, и тот неумелостью и извинениями лечит августейшее эго. Тьфу».
Как бы то ни было, наш с королём виртуальный счёт стал один-один. Что дальше? Снова якобы обычная игра с новым партнёром? Или…
— Неплохая разминка, не так ли, леди Каннингем? — Победа восстановила королевское душевное равновесие, вернув в голос монарха снисходительно-добродушные нотки. — Надеюсь, теперь вы готовы немного отступить от правил и сыграть со мной один на один?
Голоса игроков за соседним столом смолкли, и в наступившей тишине треск полена в камине прозвучал, как выстрел. От устремлённых на меня чужих взглядов руки покрылись гусиной кожей, однако я сумела сохранить маску хладнокровия.
— Почту за честь, ваше величество.
— Превосходно! — Король слегка шевельнул пальцами, и Джосер с Мейсгрейвом поспешили встать из-за стола. — Тогда садитесь напротив, леди Каннингем, и сдавайте карты.
Я послушно пересела, взяла в руки колоду, несколько раз перетасовала и протянула королю:
— Снимите, ваше величество.
Тот с негромким хмыканьем выполнил просьбу, и я начала раздавать.
Козыри — червы. Записать.
Король кладёт девятку треф. У меня есть шестёрка этой масти, значит, надо положить её. Король кладёт десятку. У меня больше треф нет, поэтому кладу козырную тройку и забираю взятку.
Едем дальше.
Мой ход и четвёрка бубен…
Никогда прежде я не сосредотачивалась на чём-то настолько глубоко. Всё отошло на второй план, мир сузился до зелёного сукна стола и прямоугольников карт. Мне казалось, что они двигаются сами собой, появляясь и исчезая; метроном в голове отстукивал масти и достоинства. Тройка, семёрка, валет. Многозначительная улыбка пиковой дамы (эта взятка ушла к королю). Карт всё меньше. Стопки взяток. Последний ход.
— Пора подсчитывать очки, леди Каннингем.
Пора. Считаю.
Семь взяток у меня. Шесть у противника. Это что же, я выиграла? Или будет новая партия?
Я смотрела королю в лицо, готовая к чему угодно. К новой партии. К обвинению в шулерстве. К небрежному жесту, аннулирующему все договорённости (это ведь король!).
— Поздравляю, леди Каннингем. — Каменная маска, ровный голос. — Чек вы получите завтра утром.
Чек? Он что же, просто признает своё поражение?
— Вы собирались вернуться в Хайланд, не так ли?
Я с трудом удержалась, чтобы не облизнуть пересохшие губы.
— Да, ваше величество.
— В таком случае счастливого пути. Буду ждать ваши розы. Господа, приятного вечера.
С этими словами король поднялся из-за стола и по-монаршьи неторопливым шагом покинул гостиную.
Оставив меня осознавать две вещи: первое — что я выиграла свободу для себя и деньги для Колдшира. И второе — что мне надо как можно скорее уехать из столицы, пока не случилась какая-нибудь новая дрянь.