Глава 41

— С подобным не принято поздравлять, леди Каннингем, тем не менее я вас поздравлю.

Медленно, как сомнамбула, я подняла взгляд на подошедшего генерала Нарроби и не без удивления заметила на его малоподвижном лице отблеск расположения.

— Благодарю, генерал.

Меня накрывало откатом после адреналинового цунами, но место для того, чтобы растекаться без сил, было совершенно неподходящим. Потому я заставила себя подняться со стула и, ни на кого особенно не глядя, произнесла:

— Спасибо за игру, господа. Я прекрасно провела время, однако теперь вынуждена проститься. Доброго вам вечера.

Джосер подался вперёд, словно собираясь что-то сказать, однако его вдруг перебил Нарроби:

— Позвольте проводить вас, леди Каннингем. Дворец велик, а вы вряд ли успели разобраться в его ходах и переходах.

— Буду очень признательна. — Я и в самом деле ощутила прилив благодарности (в том числе за недовольно вытянувшееся лицо Джосера).

Пусть генерал доведёт меня до крыльца, а там я уж как-нибудь переберусь в карету, и наконец-то можно будет расслабиться.

Нарроби по-джентльменски открыл передо мной дверь, бросил остальным:

— Не прощаюсь, господа, — и вышел вслед за мной.

Шли мы в молчании: генерал в целом не был болтуном, а я слишком погрузилась в планы на завтра (хотелось завершить все дела в столице одним днём и «волосы назад» помчаться в Колдшир — свободный от долгов Колдшир!). Как же все обрадуются, узнав, что мы больше никому ничего не должны! А к весне получится подкопить денег и пригласить архитектора Бёртона, чтобы создать проект поэтапного восстановления замка. В зиму этим, разумеется, заниматься не стоит, но за лето, пожалуй, вполне успеется провести часть работ…

— Прошу прощения, ваши светлости.

Я вздрогнула, выныривая из розовых мечтаний, и вместе с генералом повернулась к догнавшему нас слуге.

Ливрея на нём была, как и на всех лакеях, алая, однако рукав украшала бледно-голубая повязка.

Что бы это значило?

— Леди Каннингем. — Слуга отвесил мне персональный поклон. — Её величество, королева Мария желает видеть вас немедленно.

Королева? Час от часу не легче! С ней-то, надеюсь, не придётся играть в вист?

Шутка вышла натужная: вряд ли королева желала приватной беседы просто чтобы выразить восхищение розами, например.

— Генерал Нарроби, прошу меня извинить. — Увы, но с собой его не позовёшь. — Была очень рада знакомству с вами.

— Взаимно, леди Каннингем. — Нарроби поклонился, деревянной сдержанностью напомнив мне Райли. — Надеюсь, это наша не последняя встреча.

— И я надеюсь, генерал.

На этой ноте мы расстались, и слуга повёл меня совсем не в ту сторону, куда бы мне хотелось.

— Ваше величество, леди Каннингем прибыла по вашему приказанию.

Лакей отступил, и я, волнуясь, вошла в небольшую и с безупречным вкусом обставленную гостиную.

И сразу же увидела королеву, стоявшую у изящного геридона. На ней было элегантное платье, изумрудный цвет которого подчёркивал зелень глаз и густое золото волос; голову украшала маленькая корона, больше похожая на венец. Однако взгляд королевы был неприятно холодным, даже брезгливым, словно это я напросилась на аудиенцию.

— Добрый вечер, ваше величество.

Я присела в реверансе, однако прошло пять секунд, десять, а королева не торопилась меня из него поднимать.

Наконец, примерно полминуты спустя она сухо произнесла:

— Здравствуйте, леди Каннингем, — и я смогла выпрямиться.

Наши взгляды вновь встретились. Королева не спешила говорить, зачем меня позвала, я тоже помалкивала. Ровно горели газовые лампы на стенах, от камина шло приятное тепло.

— Я слышала, вас можно поздравить, леди Каннингем. — Как и полагалось по статусу, королева первой разбила лёд тишины.

О чём она? Неужели о моём выигрыше в карты? Ни за что не поверю, будто король прибежал жаловаться ей на неудачу!

— Простите, ваше величество, но я не понимаю, что вы подразумеваете.

Королева изогнула соболиные брови.

— Не понимаете? Какая у супруга недогадливая фаворитка!

Ах, вот зачем я здесь! Возможно, это было глупо, но я разом успокоилась.

— Ваше величество, завистливой змее опасно доверять. Как только она почувствует выгоду, ужалит без промедления.

Августейшая собеседница нахмурилась, однако я в совсем не вежливой манере продолжила:

— Мне же подумалось, вы хотите поздравить меня с долгожданным отъездом из столицы. Наконец-то я могу вернуться в Колдшир, чему невозможно рада.

— Вы уезжаете? — Королева сузила глаза. — Что за нелепая ложь!

— Это правда, — спокойно возразила я. — Вы можете расспросить генерала Нарроби или любого из участников четвергового королевского виста. Его величество также пожелал мне счастливого пути.

— Он? Счастливого пути? — На несколько мгновений королева растерялась, однако быстро вернула себе хладнокровие. Бросила: — Я вам не верю! Ни одна придворная дама не отказалась бы от предложения стать фавориткой. И вы, кстати, его не отрицаете!

— Потому что оно действительно было. — Здесь я не видела смысла юлить. — Но понимаете, ваше величество, я не придворная дама. И с огромным удовольствием проживу жизнь в деревне, выращивая розы, вместо того чтобы бороться за место у королевского трона.

Очень хотелось добавить «Или в королевской постели», но я вовремя решила, что это прозвучит слишком грубо.

Королева сжала в кулак пальцы руки, которой опиралась на столешницу.

— Значит, вы утверждаете, его величество не получил желаемого? И просто так вас отпустил? Лгунья!

— Не просто так. — Я вновь пропустила оскорбление мимо ушей. — Мы сыграли партию в вист один на один, и удача улыбнулась мне. Поэтому я уезжаю, а не остаюсь, и поэтому на мне нет вины перед вами. И неважно, верите вы или нет.

Наши взгляды встретились, как меч встречается со щитом. И спустя долгую звенящую паузу королева проронила:

— Даю вам три дня, чтобы исполнить то, о чём вы столь уверенно рассказывали. В противном случае пеняйте исключительно на себя.

Я легко улыбнулась ей и заверила:

— Я уеду даже раньше, ваше величество. И прошу всё же прислушаться к моим словам насчёт Лауры Хэмптон. Кто знает, не отвлекает ли она ваше внимание, сама метя на место фаворитки?

Королева сжала побледневшие губы в нитку и отрывисто бросила:

— Можете идти, леди Каннингем.

Повторять мне не требовалось. Сделав обязательный реверанс, я вышла из гостиной и тихо затворила за собой дверь.

Три дня. Только бы ничего нового за них не случилось!