Глава 47

Отъезд по-английски стал настоящим подарком после всех мытарств в столице. Я до последнего дёргалась: не явится ли Фредерик, не испортит ли настроение очередным неприятным разговором? Однако кузен всё благополучно проспал — думаю, ему в голову не могло прийти, что кто-то способен не просто подняться на рассвете, но и сразу отправиться в путь.

— Тебе удалось вчера с ним поговорить? — вполголоса поинтересовалась я у Райли, наблюдая, как слуги грузят в дормез последний багаж.

— Да. — За обычной бесстрастностью Райли чувствовалось отвращение. — Он долго мялся и наконец выдал, что вряд ли изыщет средства для выплаты всей суммы полностью.

— Уже потратил? — изумилась я. И когда только успел?

— Скорее, так и не разобрался в бухгалтерии, — предложил Райли альтернативный вариант. — Если бы на Колдшире до сих пор висел долг, я бы вытряс из Фредерика причитающееся…

«И думается мне, вытряс не в переносном смысле», — мелькнуло у меня.

— … а так решил не мараться, — закончил Райли. — У банковского поверенного есть указание переводить деньги на мой счёт, вот пусть и переводит.

— Разумно, — кивнула я. — Всё равно до лета крупные суммы нам не понадобятся.

От дормеза послышался голос Олли: «Всё готово, госпожа!» — и я машинально поправила дорожную шляпку. Взглянула на Райли: поехали? И, поймав едва заметный кивок, звонко распорядилась:

— Отправляемся!

На прощание я, как и в прошлый отъезд, обняла Бэрридона и напомнила, что в Колдшире ему будут всегда рады. Тепло простилась с Олли и вышедшими меня проводить служанками, в последний раз окинула взглядом серый фасад Каннингем-холла и, решительно отвернувшись, забралась в дормез. Райли сел на козлы рядом с Барком; лошади, повинуясь щелчку вожжей и гортанному оклику, стронули экипаж с места.

«Домой! — Я откинулась на бархатную спинку сиденья и поняла, что улыбаюсь. — Наконец-то еду домой!»

Дормез баржей выплыл за ворота особняка, застучал колёсами по булыжникам мостовой.

И кто бы сейчас ни бросился за мной вслед, остановить меня он бы уже не смог.

* * *

Снова городские пейзажи сменила сельская пастораль, но уже не в зелёной, а коричнево-рыжей палитре. Погода радовала солнцем и ярко-синим небом, воздух по-осеннему пах влагой, прелыми листьями и дымом.

Я до неприличия ослабила корсет, скинула ботинки и ехала, забравшись с ногами на сиденье. Рядом на полу стоял сундучок с неразрезанным романом и принадлежностями для письма, однако пока я к нему не притрагивалась. Смотрела в окно, мурлыкала приходившие на ум песенки, лениво думала о том, как отреагировал Фредерик на оставленную мной прощальную записку. В самом тексте, разумеется, не было ничего предосудительного, однако тот факт, что я не снизошла до прощания лично, должен был покоробить самолюбие кузена.

Леди Джейн я тоже написала — Бэрридон обещал, что семейство Броуди получит письмо ещё до обеда.

— Ох и будет у меня лицо гореть! — вспомнила я старую примету и, не сдержавшись, хихикнула.

Пусть бранят. Пусть хоть отрекутся от своевольной дочери. С самого появления в этом мире я выгребала своими силами и помощью верных друзей. Так что буду продолжать в том же духе.

«Интересно, где мы остановимся на ночлег? На том постоялом дворе, где меня пытались обсчитать, и где Райли шуганул хозяина до трясущихся поджилок? Во второй раз, думаю, он будет с нами честен до святости. А потом ещё несколько дней, и Норталлен. Теперь нам не надо ждать встречающих, но в „Лазурной розе“, пожалуй, всё же переночуем. Узнаем новости — как-то там Эйнсли управляется сразу с двумя имениями? Потом последний рывок — и Колдшир».

В памяти отчётливо встали башни замка и добродушные лица слуг, в ушах зазвучал шум моря.

«Надеюсь, с розами всё хорошо. И с Тимми тоже, он ведь наверняка до сих пор в розыске. Надо будет что-то придумать, чтобы снять с него обвинение. Парнишка ведь раскаялся и, думаю, до конца жизни зарёкся связываться с преступным миром».

А лошади бежали и бежали, с каждой оставленной позади милей приближая меня к заветной цели.

* * *

Конечно, в дороге не обошлось без мелких неурядиц. Как и по пути в столицу, нам не повезло попасть под дождь; потом заскрипело колесо дормеза, и на ближайшем постоялом дворе пришлось заняться срочным «шиномонтажом». Но это были совершенные мелочи по сравнению с сияющей радостью впереди. И когда я наконец выбралась из экипажа на дворе «Лазурной розы», то улыбнулась выбежавшему меня встречать хозяину, как дорогому другу.

— Леди Каннингем! — расплылся тот в ответной искренней улыбке. — Вернулись! Вот счастье-то! Наконец-то добрый знак!

— Добрый знак? — Как бы я ни радовалась, фраза вызвала смутное беспокойство.

— Да ерунда сущая! — тут же замахал хозяин руками. — Это я так брякнул, не подумавши! Но вы входите, входите! Сейчас Лу подготовит вам комнату… И я ведь как чувствовал! Ещё утром распорядился каплуна зарезать! Вот мы сейчас вас угостим, на славу угостим!

Он болтал и болтал, увлекая меня внутрь гостиницы. Но я всё же успела бросить взгляд через плечо и заметить сосредоточенное до хмурости выражение на лице Райли.

«Добрый знак? Что могло случиться, чтобы он понадобился в этих краях?»