Глава 52

Платье я передала через Райли: было решено, что мне больше не следует открыто встречаться ни с капитаном, ни с инспектором. Не скажу, чтобы меня это огорчило — просто лишило возможности потрясти их на тему подробностей операции. Райли, конечно, вкратце изложил мне, что будет засада в районе, где лже-Безликий нападает чаще всего, и от кареты требуется просто туда доехать. Однако тревога моя, к сожалению, после его рассказа почти не уменьшилась.

— В дормезе тоже будут прятаться люди Трейси, — как мог, успокаивал Райли. — Оружия будет столько, что небольшую армию вооружить можно. Разбойнику не спастись.

— А если он не нападёт? Если заметит засаду или ему донесут соглядатаи? — Умом я понимала: ни один из этих пунктов нельзя предотвратить, и всё равно полные беспокойства вопросы рвались с языка.

Райли лишь молча пожал плечами и благоразумно перевёл разговор на то, что завтра должна буду делать я.

— Чтобы точно никто не пооткровенничал с разбойниками, всё будет происходить в последний момент. Вам станет дурно сразу после завтрака, и вы останетесь здесь. Дормез же уедет — я упомяну, будто он нуждается в небольшом ремонте, и задержка как раз отличный повод этот ремонт провести. Тем временем вы закроетесь в комнате, а прислуге велите не беспокоить. Для стороннего наблюдателя всё будет выглядеть так, словно вы уехали.

Я серьёзно кивнула и спросила:

— Сколько продлится операция?

— К завтрашнему утру точно вернёмся.

Разочаровывающе долго. Но если вспомнить, что в прошлый раз военные гоняли Эйнсли глубоко в ночи, срок оправдан.

— Будь осторожен. — Сколько раз я ещё повторю это? Как будто слова смогут от чего-то защитить в реальном бою.

— Всегда, моя леди.

Пользуясь тем, что разговор шёл в гостиничной комнате, Райли крепко меня обнял. Я прижалась в ответ, словно могла срастись с ним, проникнуть под кожу, защитить собой. Как хотелось попросить: «Останься сегодня!» Пробыть ночь вдвоём — всё равно ведь не усну. Но…

Но. Мы в гостинице, где ничего не скрыть от любопытной прислуги. Райли предстоят непростые сутки, перед которыми необходимо как следует выспаться. И вообще, полицейская операция — не война, день — не годы. Не нужно драмы.

Однако сколько рассудок ни взывал к сердцу, я не могла себя переломить и заставить разжаться пальцы, отчаянно цеплявшиеся за плечи Райли.

Так мы и стояли: живым памятником тем, кто уходит, и тем, кто вынужден оставаться.

* * *

Конечно, я почти не спала в ту ночь. Зато мой осунувшийся вид неплохо сыграл на легенду о внезапном приступе мигрени, и (я надеялась) никого не удивило, что Райли взялся помочь мне вернуться в комнату.

Потом были последние объятия в полумраке задёрнутых штор. Мой дурацкий лепет, прерванный единственно действенным способом — горячим поцелуем. Прощание («Нет, нет, до встречи! До скорой встречи!»). Тихо закрывшаяся дверь. Щёлка в шторах, через которую получилось разглядеть уезжавший дормез и ловко правившего им Райли.

И тоска. Чугунная плита дурных предчувствий, накрывшая сердце гробовой доской. Слёзы в горле, горячие капли на щеках.

«Он вернётся. Он обещал».

А потом почти сутки тягучей муки ожидания.

* * *

Я увидела его в окно. Ранним утром, важно покачиваясь на рессорах, дормез вплыл во двор гостиницы, остановился, и кучер спрыгнул с козел. В движениях его даже издалека была заметна скованность, но он был жив, был здесь, а прочее не имело значения.

— Вернулся!

Я опрометью бросилась к двери, выскочила в коридор, и только там разум завопил: спокойнее! Официально ты всё это время мучилась мигренью, и вообще, есть ли у тебя формальный повод бежать во двор, как полоумная? Дождись — Райли ведь тоже понимает, каково тебе было. Наберись ещё чуть-чуть терпения.

Я замялась. Внутренний голос был, как обычно, прав, но сердце не желало слушать разум. И пока я не могла отдать победу кому-то из них, со стороны лестницы послышались шаги, и на этаж поднялся Райли.

Вот теперь я бросилась к нему, позабыв обо всех доводах рассудка. Сумела лишь удержаться и не стиснуть его в объятиях, вовремя вспомнив, как неловко он двигался во дворе.

— Как ты? Ранен? Серьёзно?

— Сущая царапина, моя леди. — Тёплая улыбка заставили разбежаться лучики морщинок от уголков устремлённых на меня тёмных глаз, отразилась светом в их глубине.

— Знаю я твои царапины! — Не имея возможности для большего, я сжала его ладонь обеими руками. — Идём, сама всё осмотрю. А заодно расскажешь, как прошла операция. — На которую в данный момент времени мне было начхать с Эйфелевой башни.

И я уверенно потянула Райли в свою комнату.