Глава 57

— Вы это нарочно! — Фальшивый Безликий буквально взвился на ноги.

— Нет. — Я с самым невинным видом смотрела на него снизу вверх. — Просто, если используешь хлороформ, к такому стоит быть готовым.

Уверена, что на последнее разбойник оскорблённо поджал губы, да и тон его следующей фразы был подчёркнуто сух:

— Как бы то ни было, леди Каннингем, вы моя пленница. И впредь старайтесь, кхм, сдерживаться, если не хотите проблем.

— Каких же? — Мне было страшно до рези в животе, однако в голосе звучало лишь вежливое любопытство.

Нельзя показывать свою слабость. Для падали, вроде лже-Безликого, это как выпущенная в воду кровь для акулы-людоеда.

— Уверен, вы не хотите этого знать.

Мерзкая усмешка была слышна так отчётливо, что к горлу подступила новая волна тошноты.

— Однако я хочу знать… — Ох, сколь же многого мне стоил металл в голосе! — … зачем вы меня похитили. Неужели это извращённый способ самоубийства?

Разбойник хмыкнул и склонился надо мной, глядя глаза в глаза.

— Вы, кажется, рассчитываете на спасение? — глумливо осведомился он. — На этого идиота-полицейского или вояк-дуболомов? А может, на своего управляющего? Так вот, напрасно, леди Каннингем. Никому не найти вас, никому не спасти. Вы полностью в моей власти, слышите? — Перед моим лицом вновь возникло длинное лезвие ножа. — Потому ведите себя… скромнее.

— Если с моей головы упадёт хотя бы волос, — размеренно-тихим голосом ответила я, ни на йоту не уступая в поединке взглядов, — вы будете молиться о лёгкой смерти на виселице. Поэтому не советую усугублять.

Ткань платка на лице разбойника шевельнулась, как от гневного вдоха. Взмах ножа — и на земляной пол передо мной упала срезанная прядь моих волос.

— Ведите себя хорошо, — с нажимом повторил лже-Безликий.

Резко распрямился и, крутанувшись на каблуках, двинулся к выходу. Он считал разговор оконченным.

«Ты покойник».

Как же мне хотелось выплюнуть это ему вслед! Однако благоразумие взяло верх, и я не стала дёргать тигра за усы. Вместо этого дождалась, пока лже-Безликий шарахнет дверью и заскрежещет засовом, и перевернулась на спину, надеясь, что так будет удобнее. После чего постаралась, во-первых, хоть немного расслабиться, пока была возможность, а во-вторых, без эмоций обдумать своё положение.

Итак, меня похитили. Возможно, сами догадались, что сегодня я поеду в Колдшир, а возможно, у поддельного Безликого были информаторы в Норталлене.

Операцию он, наверняка, готовил заранее: может быть, и вчерашнее нападение имело целью отнюдь не грабёж. Но зачем я ему? Ради выкупа? С кого — Каннингем мёртв, Фредерик за копейку удавится, король… Кто здесь знает о его «милости», не к ночи будь помянута? В полуразрушенном Колдшире тоже взять нечего — о долгах имения известно каждой собаке.

Тогда, может, он собирается требовать денег от Эйнсли? Или считает, что после смерти мужа я «богатенькая буратина», а значит, вполне могу подкинуть пару-тройку тысчонок золотом?

«Наивный чукотский юноша».

Я едко усмехнулась, но усмешка тут же сбежала с губ.

Неважно, что там навоображал лже-Безликий. Важно, что он этого не получит, и если меня к тому времени не спасут… Возникнут реальные проблемы.

«Ладно, давай рассуждать. Если Райли невредим (а он невредим, иначе разбойник не преминул бы об этом сказать), он наверняка меня ищет. Вряд ли я долго провалялась под хлороформом, следовательно, времени с момента нападения прошло немного. Весть о случившемся достигнет Норталлена, всполошит полицию и армию, и к вечеру… Да, пожалуй, к вечеру начнутся активные поиски на пустошах. Когда фальшивый Безликий решит выставить требования? Сегодня? Завтра? Возможно, он в чём-то проколется, что наведёт на след».

Я втянула воздух сквозь зубы: только бы с Райли и в самом деле всё было хорошо! Он весь Хайланд перевернёт, но меня разыщет!

Да и я сама не буду изображать беспомощную «леди в беде». Руки-ноги у меня связаны, однако что мешает подкатиться к стене? Вдруг в ней есть какая-нибудь щель, и я смогу понять, где нахожусь? Или услышу обрывок разговора снаружи?

Мысль была дельная, и я незамедлительно приступила к её осуществлению. Пусть верёвки ужасно впивались в плоть, а тело болело так, словно мной играли в футбол, я всё равно смогла перекатиться к стене рядом с дверью.

Прижалась ухом к грубо обтёсанному дереву — пусть щели здесь были законопачены, звуки снаружи должны были проникать — и действительно услышала какое-то бубнение. Напрягла слух и кое-как разобрала:

— Короч, зря. Не полу… мы денег. Попом… слова.