Глава 61

Лже-Безликий появился вечером, когда падавший из слухового окошка свет стал совсем тусклым. Ко мне заходить не стал, я лишь услышала его голос за стеной. Торопливо метнулась к тому месту, где он меня оставил, легла, но вскоре поняла, что можно не притворяться. Обо мне пока забыли.

На последнюю мысль желудок отреагировал недовольным ворчанием, и, желая отвлечься, я вернулась на пост «слухача» рядом с дверью.

Поначалу всё было тихо.

«Неужели снова куда-то ушёл?» — задавалась я вопросом, прижавшись ухом к стене.

И жадно напрягла слух, когда до меня наконец долетело какое-то бормотание.

— Не верю! — Кто-то был настолько эмоционален, что расслышать получилось без труда. — Зря, атаман! Лучше бы…

— … поймали. — Начало ответа лже-Безликого осталось неразборчивым. — А пацан уйдёт… ненавидит лорда…

Пацан? Погодите, они что, впутали в свои дела ребёнка? Неужели… Тимми?

Я сжала кулаки. Ну да, после кражи динамита паренёк не в ладах с лордом-бывшим разбойником, да и инспектору только волю дай — засадит мальчишку за решётку. А в том, что к спасательной операции привлекут полицию, я даже не сомневалась. У Райли и Эйнсли (он ведь тоже стопроцентно вмешается) было слишком мало сил для поисков.

Впрочем, разбойники ими тоже похвастаться не могли. У меня вообще складывалось впечатление, что от всей шайки остались «атаман» да двое бандитов, которые меня сторожили.

И Тимми, если это и впрямь его отправили в Оакшир. Кстати, зачем? Передать требования для выкупа или ещё для чего-то?

Проклятая неизвестность!

Я сердито топнула ногой (ах, какое счастье, что «скептик» не стал связывать мне ноги!) и вновь сосредоточилась на происходящем снаружи.

Увы, бандиты либо замолчали, либо отошли — голоса больше не доносились. Поняв, что пока ничего нового не узнаю, я отлипла от стены и принялась мерить шагами невеликое пространство сарая.

Шаги, кстати, получались так себе. Меня покачивало, тело до сих пор болело просто адски, от голода начало сводить желудок. И всё же я двигалась, разгоняя кровь — чем ближе была ночь, тем холоднее становилось.

Равно как и темнее. Настал момент, когда мне пришлось остановиться, иначе велик был шанс вписаться в стену, не рассчитав расстояние. Да и усталость навалилась на плечи до такой степени неподъёмной тушей, что даже перспектива застудить себе что-нибудь от сидения на холодном полу перестала пугать. Поддавшись слабости, я опустилась у стены — так, чтобы тот, кто откроет дверь, заметил меня не сразу — и подтянула колени к груди в попытке сохранить хотя бы толику тепла. Сомкнула веки — под ними было ненамного темнее, чем с открытыми глазами. И наверное, задремала зыбким стылым сном, потому что когда услышала шёпот, сначала не поняла, реален ли он.

— Леди Каннингем! Леди Каннингем, вы тут?

Голос доносился откуда-то сверху, и хотя считается, что у всех людей шёпот звучит примерно одинаково, мне показалось: говорившему немного лет.

— Да. — Зато мой собственный голос прозвучал хрипом столетней старухи. — Тимми? Это ты?

— Ага. — Мне показалось, будто парнишка шмыгнул носом. — Потерпите чуть, счас начнётся!

Скрежеща всеми суставами, я кое-как поднялась с пола. Уточнять, о чём он говорит, было излишним.

— Тимми! У меня руки связаны! Можешь скинуть нож или что-то наподобие?

Как я собиралась резать верёвки в почти кромешной тьме? Или хотя бы просто найти ножик? Увы, эти вопросы пришли уже после того, как я прошептала просьбу.

— Ага, счас! — откликнулся паренёк.

Что-то глухо стукнуло по полу, и Тимми добавил:

— У самой стенки должен лежать, под окошком.

— Спасибо! — Как же хорошо, что у него соображалка работала лучше, чем у меня!

Памятуя, где уснула, я сделала пять шагов вперёд, влетела-таки в стену и медленно двинулась вдоль неё. У меня была идея попытаться нащупать нож ногой, а затем уже как-нибудь поднять, и, самое удивительное, первое получилось.

Почувствовав, как что-то задела, я торопливо села спиной к этому чему-то и принялась шарить по полу пальцами. Вот когда настало время порадоваться, что второй раз меня связали гораздо свободнее, да ещё оставили свободными кисти!

Нож я нашла и даже ухитрилась взять, не порезавшись. Выдохнула, повернула его лезвием вверх и, молясь, чтобы не чиркнуть себя по вене, попыталась зацепить остриём верёвку.

«На фига? — твердил здравый смысл. — Тебя вот-вот освободят, зачем ты занимаешься этой опасной ерундой?»

И всё же я не бросала свою затею. Кое-как резанула по верёвке (вроде бы) раз, другой, приговаривая про себя: спасение заложников — дело непредсказуемое. Кто знает, что может учудить лже-Безликий? Потому лучше встретить штурм со свободными руками и хоть каким-то оружием.

А если бандитов просто и быстро положат мордами в пол, я буду только рада.

Нож задел верёвку в третий раз. Я изо всех сил напрягла руки, подобно Самсону стараясь разорвать путы, и тут ночь взорвалась стрельбой, топотом и криками.