Глава 21.

Илона Габец

О, Боже, я не знаю, зачем сюда пришла. Понятия не имею, но приняла это как реакции собственного организма, внутренний толчок, скрытые желания, а сейчас они тянут меня в какое-то непроходимое вязкое болото. Болото под названием «Даня Стахов».

Я уже не справляюсь… Не соображаю. Голова идёт кругом. Запах дурманит. Вроде бы оба только что мылись. А пахнем так, будто специально выделяет друг для друга какие-то феромоны и флюиды, сводящие нас обоих с ума. Особенно в совокупности друг с другом… У меня даже ресницы подрагивают и ладони потеют. Я нервничаю, да так сильно, что не понимаю, что творю.

Вот конкретно сейчас мы мокрые друг напротив друга и голые. Так близко, что я еле на ногах стою. Тело дрожит, дыхалка работает на максимум, рёбра трещат, а лёгкие не расправляются после очередного сделанного вдоха. Иной раз кажется, что задохнусь от его взгляда. Пронзительного, острого, горящего. Он выглядит голодным, я чувствую, как этот голод проникает внутрь меня и сосёт где-то под ложечкой, выводит на какой-то новый скрытый уровень влечения к нему или даже охоты. Я будто жду от него чего-то… В надежде, что он умеет?

Он – девственник, я – девственница. Что нам тут делать, правда?

Или не правда? Или всё происходит по наитию?

Даня жадно рыскает по моему телу взглядом… Я уже знаю, какими бывают его глаза, но сейчас эти зелёные омуты буквально помешаны на мне. А я, очевидно, на его теле ответно. Казалось бы, дрищ, но такой обаятельный дрищ, блин… У него всё такое острое – ключицы, плечи, косые мышцы живота, которые завлекают весь мой взор вниз, ведь этот мужской V-образный треугольник просто способен выхлестнуть из реальности, направив в другую. Более пошлую. Без правил и ограничений.

Чувствую, как трясусь, а ведь так резво стаскивала с него полотенце… Словно всё, что было нужно – увидеть… Его таким уязвимым. И себя показать такой же.

У него повсюду веснушки. Кажется, что вновь ударю, и осыплются, как снег или пепел прямо на кафельный пол. На его член смотрю, словно это что-то диковинное, экзотическое. Хотя для меня так и есть. Наверное, я просто не ожидала, что он будет таким эстетически красивым. Возможно у него вся красота ушла туда? Ведь сам-то Данька неказистый… Рыжий и придурковатый… Бледный, осыпанный рыжими созвездиями, но такой добрый и весёлый, что я не могу его ненавидеть… Так же, как и держаться на расстоянии тоже не могу… Тянет, как магнитом. Даже несмотря на его дурацкий характер. И то, что он вечно несёт какую-то хрень. Возможно, это так и работает. У него ведь и плюсы есть, правда?

Он высокий… И губы у него красивые… Пухлые мягкие невыносимо желанные… На теле смешные рыжие волоски… Под натянутыми жилами и худобой на бледной коже видны раздутые от возбуждения вены. И меня от этого тоже почему-то прёт. Словно на волне эйфории… Я кайфую даже от того, как дёргается его кадык каждый раз, когда он ловит мой взгляд у себя между ног.

Чувствую, как он близко… Как его правая ладонь ложится на мою талию, сжимает, а сам он сгибается, чтобы поцеловать меня в шею, и из-за этого по всему телу проходятся импульсы – эмоциональные побуждения. Микротоки, которые заставляют каждую клетку организма просыпаться и активничать. Ох, как же колотится сердце… В его руках будто вообще прямо сейчас выломает рёбра, а дальше и бетонные стены… Чтобы вырваться куда-то и сбежать. Я так боюсь, но так хочу. Как это вообще возможно?

Мы даже говорить опасаемся, будто крысим слова друг от друга. Самое важное. А ведь надо, наверное, сказать, да? Но я привыкла говорить ему только всё самое плохое. Мне нравится, что я с ним вообще не притворяюсь. И что он принимает это, даже если ему бывает обидно. Только всё равно нужно признаться…

– Я тоже, если что… – выдыхаю, прикрывая глаза от его нежных поцелуев, когда он задумчиво сводит свои рыжие брови на переносице и чуть отстраняется от моей кожи, хотя секунду назад скользил там языком и оставлял мокрые дорожки от скул до ключиц, вынуждая меня ощущать что-то очень запретное и невыносимое.

– Что тоже…

– Тоже девственница, – выпаливаю, надломленно выдыхая и заметив на секунду лютейшее удивление в глазах, а потом и увидев его тупую ненавистную мной усмешку. – Хочу тебя ударить, Даня…

– А я просто тебя хочу… – слышу из его рта, когда мы снова встречаемся в поцелуе, смешиваясь разными вкусами… Взрывая. И друг друга, и атмосферу вокруг… На тысячи звёзд рассыпаясь в своём личном космическом пространстве. Я никогда так красиво не думала, но сейчас то, что чувствую необъятно и неописуемо. Оно не имеет границ и не останавливает воображение, а только расширяет. И внутри меня всё разрастается вместе с ним. Я рада, что рассказала. Потому что моя неопытность и его вкупе могут сыграть с нами злую шутку. Но он так, кажется, не считает. Чувство, словно он рад тому, что я сказала… Действительно счастлив.

Он гладит мою спину, кончиками пальцев проходится по позвонкам и лопаткам, ведёт свои озабоченные лапы туда, куда не разрешала, но язык мой занят, и мне на секунду хочется знать, каково это, когда ты впускаешь кого-то. Внутрь себя… Позволяешь ему трогать запретное. Да я и сама кладу ладони на его плечи и зарываюсь во влажные рыжие волосы на его затылке. Так и качаемся с ним. Он трогает мою задницу, упираясь своим членом в район моего пупка. А я чувствую, как ужасно и безобразно начинает тянуть низ моего живота. Так сильно, что перебираю ноги в своих тапках. И мне кажется, что я теку. По бёдрам… Я это ощущаю. Как вязкий скользкий прозрачный секрет демонстрирует все мои скрытые желания. О, Боже… Это просто сумасшествие какое-то…

Чувствую, как меня давят, словно двигают куда-то. И иду, как по указке иду, ощущая прохладу душевой кабины своей спиной.

– Я не представляю… Как… Я… – задыхаюсь, когда он нагло и на удивление слишком резво кладёт ладонь на мой лобок и скользит пальцами по слизистой, заставив не просто задрожать, а, мне кажется, даже прокусить губу до крови от напряжения. – О… Мамочки…

– Мы не будем же здесь это делать… Наверное… – шепчет куда-то в район моей шеи, оперевшись лбом в кафельную стену, а сам натуральным образом толкает в меня пальцы. – Пиздец ты течёшь, Илона… Я перевозбудился…

– Заткнись уже… Здесь трогай…

– Здесь?

– Да, вот здесь, – показываю, как и куда, перехватив его пальцы своими. Господи, сама не понимаю, как такое допускаю. Что вообще происходит? У меня перед глазами всё плывёт. Там такая чувствительная точка. Я знаю, что клитор, знаю. Но когда тебя трогает кто-то другой, а не ты сама. Это просто дикость… Офигенная приятная напрочь выносящая мозги дикость. Однако я и не думаю о том, чтобы отдаваться ему… Во всяком случае точно не здесь. И точно не так, блин…

– Так? – повторяет круговые движения, как я показала, выдёргивая меня из бурного потока мыслей. Быстро учится, извращенец. А быть может, просто чувствует меня?

– Да, так… Так…

Сообразить не успеваю, как он кладёт мою ладонь на свой торчащий до небес хер. И я даже немного бунтую в ответ.

– Тоже показывай давай, – ворчу на него, поймав отблеск дьявольских котлованов и его ухмылку. Я ведь сама не знаю, как именно это делать. Я и на ощупь его не трогала никогда. А какой он, оказывается, приятный. Твёрдый, нежный, блин… Горячий… И настолько податливый от прикосновений… Господи, помоги…

– Стой, погоди… – реагирует он, вздрагивая, когда чуть сжимаю его в руке, а он будто становится ещё больше… – Блядь, Илона, я тут за секунды сейчас с ума сойду просто. Мне стыдно…

– Замолчи уже, а… Покажи…

Дышим с ним, как малолетние озабоченные придурки. Хотя мы такие и есть. Я не понимаю, как сама сюда пришла. Как начала всё это, но отрицать уже бесполезно. Это я – инициатор. Он бы на такое вряд ли решился вообще…

Мылась себе и в голову ударила молния. И так весь день о нём думала. О нём и о поцелуе, который отложился у меня в памяти, как что-то странно притягательное. Кринжовое, но притягательное… И мне всё время казалось, что если сейчас не решусь он сделает это с ней. Быть может, действительно чувство собственности взяло верх над моими эмоциями. Он ведь мой, да? В меня влюблен… И я не хочу, чтобы на кого-то ещё смотрел. И с кем-то ещё общался… А уж тем более делал вот такое…

– Тебе так нравится? Блядь, какие у тебя сиськи, а… – чувствую, как он сжимает, как дёргает меня за сосок. И я будто в какой-то карусели разврата, если честно. Не вижу ни стен, ни пола, ни потолка. Всё кружится. И мы вместе с ним, трогая друг друга, словно в последний раз. Будто нам за это ничего не будет. Будто мы спокойно сможем смотреть друг другу в глаза после этого, но я сейчас об этом стараюсь и не думать… Только дышу как заведенная и трогаю его, от яиц до головки, как видела когда-то где-то.

– М… Ещё… Протолкни в меня… – прошу его, прохныкав. Что за фигня такая? Почему я хочу чувствовать его как можно глубже в себе?

– Не больно?

– Нет…

– Смотри, мне бы ногти подстричь… – делает неуместное замечание, как всегда.

– Я тебя сейчас точно по башке ударю… Ах… Сильнее… – скулю, ощущая, как один его палец толкается в меня, а другие два трогают то самое место, от прикосновения к которому у меня начинаются сильные сокращения и подступает какая-то необъяснимая волна к затылку. Неужели это вот оно так зарождается… У меня так ещё не было.

– Я много порнухи пересмотрел, но, Илонка… Ты… Блядь, да ты идеальная… Круче всех, на кого я дрочил…

– М… Поцелуй меня ещё раз… – тянусь к его губам, обхватывая за лицо одной рукой. Кусаю его за нижнюю губу, надрачивая ему, пока он трогает меня в ответ. Так старательно трогает и весь пыхтит. Стонет. Ёжится, словно терпит. И, наверное, ещё секунд через десять нас обоих уносит куда-то, размывая сознание яркими пятнами, потому что мало того, что я вскрикиваю, сжимаясь на его пальцах и пульсируя, теку, словно описалась, блин, а он кончает с таким выдохом, что его, наверное, на улице слышно. Сперма стекает по моему лобку и животу. По моей руке. Между пальцев… А он вместо того, чтобы включить душ, сильнее давит меня к стене и толкает язык в мой рот так глубоко, что я начинаю задыхаться. Словно закрепляет всё это такой вот нерушимой печатью… Ставит клеймо не только на моих губах, но и в сердце, пока я ещё не отошла от оргазма…

Боже мой. Что мы вообще наделали?!