Глава 25.

Илона Габец

Я не спала… Просто, когда услышала, что он говорит и как это делает, у меня случился паралич конечностей… Все эти слова были сказаны им от души, с непередаваемой нежностью. И это было очень-очень красиво. Мило. По-настоящему. Сладко до безобразия. Настолько, что сердце заколотилось в истерике, а сама я чуть не расплылась в улыбке прямо перед ним. Но не могла настолько тупо себя спалить и еле дышала, чтобы он просто обнял и был рядом.

Я долго ещё наслаждалась. И запахом его подушки, и теплом, которым он меня окутывал. Впервые за столь длительное время я спала и ощущала себя в безопасности, комфорте, даже в каком-то ощущении карамели и блаженства.

А сейчас…

Лишь утро приносит вялые попытки открыть глаза. Слышу скрип двери, а потом вдруг вижу перед собой Екатерину Андреевну, которая, заметив нас с Даней на одной кровати, лежащих в обнимку, удивленно улыбается и тут же выходит, закрыв за собой дверь. Будто бы дав нам возможность побыть вместе…

Что это вообще было? Она что… Ничего даже не скажет?

Чем он её так подкупил, а? У него вообще с людьми какая-то ментальная связь, блин. Они сами к нему тянутся, а я от них. Ну не моё это… Зато Данино.

Он общительный, добрый, ласковый… Он слишком хороший для меня, я знаю. А я слишком плохая для него. Порой кажется, что загрызу, но не в такие моменты…

Немного поворачиваю голову назад, чтобы взглянуть на него. И просто растекаюсь рядом, словно мороженка на солнце. На моём жгучем рыжем изнуряющем солнце, покрытом сотнями рыжих пятнышек, которые столь рьяно освещает настоящая звезда по утрам… Ему идёт. Кажется, что они тоже давно дружат… Он и Солнце. Никогда не обращала внимания на конопатых людей, а тут как приклеило – не оторваться. Рыжие ресницы подрагивают. Веки скрывают самые красивые в мире глаза цвета сочной летней зелени. Напоминающие мне о чём-то забытом, но таком родном… О маме. О доме, о тепле… О защите.

Не знаю, что моему чудику снится, но его член ужасно остро утыкается в мою задницу… А на лице такая улыбка, что хочется ему треснуть. Снова. Наверное, это особый вид моей любви… Такой, от которой у любого бы поехала крыша. Но не у моего и без того сумасшедшего Дани… Вчера он делился со мной сокровенным. Вчера мы будто стали ближе в миллиард раз.

Касаюсь его носа кончиком пальца и смеюсь. Потому что эта морда заслуживает Оскара. Ну нельзя быть таким славным. Просто нельзя. Потому что все вокруг такие злые… И я в том числе.

– Эй… Рыжик… – шепчу через плечо. – Ау-у-у… Просыпайся…

– М-м-м… Не уходи… – сжимает меня жёстче и не отпускает. Не хватка, а стальные оковы. А ещё более сильной твёрдостью отличается деталь ниже… Которая бессовестно желает оказаться во мне, я уверена. Чувствую… Мне и самой что-то такое ощущалось ночью. Пульсация и тахикардия. Непроизвольная… И ощущение притяжения, конечно же. Немыслимого. Неподвластного моему разуму интроверта.

– Даня… Ну… – еложу в его руках и ещё сильнее распаляю нас обоих. Блин, это просто пытка. Или тело делает это специально?

– Илонка. Не уходи… – ещё раз повторяет он уже более чувственно. Кладёт ладонь на мой живот, а потом и вовсе скользит пальцами туда, под резинку моих штанов. Блин…

У меня сразу же палата начинает вращаться. Любые попытки залезть ко мне в трусы я воспринимаю негативно, но только не с таким посылом, как у Дани. Он, блин, своими наглыми движениями заявляет о правах, а я не могу их ему не дать. Хотя бы какую-то часть. Жалкую щепотку… Ну что мне стоит? Зато на его рыжем бесячем лице снова появится такая красивая счастливая улыбка… Как у чеширского кота.

Он чуть ныряет пальцем ниже. На ткань моих трусов, и я вся извиваюсь, словно сумасшедшая в припадке.

– Прекрати… Даня.

Подушечка указательного надавливает в самую чувствительную область, и меня как током изнутри бьёт.

– Не хочешь?

– Нет…

– Ладно тогда, извини… – убирает он руку, но я толкаю её обратно. В свои мокрые трусы, блин…

– Хочу… – выдыхаю вожделенно. – Сильнее сожми, рыжик…

С его уст срывается тихий довольный смешок, а сама я не устаю напоминать себе о том, как жалко, должно быть, выгляжу в его глазах. Хотя мне пофиг.

Чувствую, как он стаскивает с меня низ вместе с трусами, и вся вибрирую. Хочется – да. И я соврала, получается, когда сказала, что не притронусь к нему до тех пор, пока эта блондинка здесь…

Оборачиваюсь к нему полностью.

– Нас Катерина Андреевна видела, – шепчу ему, поймав его зелёные омуты и почувствовав его голый зад ладонью. А зад у него, кстати, тоже классный. Не зря говорят, что девчонки смотрят на жопы. Да, я смотрю… И чувствую, что его зад очень даже прикольный на ощупь. Только почему-то уже без трусов. – Ты что и с себя снял?!

– Ну да, естественно… Думала, одна что ли будешь кайфовать? Щас, ага. Трогай давай…

– М… Облизать?

– Ты издеваешься?! – выпаливает он с усмешкой.

– Я про ладонь, придурок… Не его… – выдаю озлобленно. Хотя мне бы, наверное, не было противно. Это же член. Что тут противного, правда? Люди же так делают. Я видела… А он у него красивый. Да, точно, красивый… В этом я уверена. Аккуратный, длинный, не толстый. С венками по стволу и еле уловимыми глазу веснушками. Что тоже очень прикольно, кстати…

Меня очень вставляет видеть это… А ещё толстую головку с выступившей сверху каплей предэякулята и то, как я хочу размазать всё по его члену, делая более податливым и буквально каменным, как в прошлый раз в душевой.

– Оближи, да… Поцелуешь меня?

– Нет… Просто трогай…

Слышу, как он усмехается, а сама раздвигаю для него ноги. И когда он касается меня, вдруг понимаю, что уже мокрая. Сильно… Всё скользит. И он не унимается говорить свои любимые фразочки.

– Тебе чё снилось, а? Извращеночка моя…

– Прекрати… – облизываю ладонь и тут же обхватываю его член, заставив выдохнуть на всю палату. Боже, надеюсь, его соседи не проснутся… И медсестра не зайдёт сюда снова в самый разгар процесса. Иначе я от стыда умру, точно.

Но когда его пальцы трогают, у меня голова кружится и рассудок плывёт.

– Я всё правильно делаю?

– Да… правильно…

– Хочешь я полижу тебе? – спрашивает, заставив меня напрячься и приоткрыть наполовину прикрытые от удовольствия глаза. Заманчиво очень, но я пока откажусь…

– Нет… Нет, слишком интимно, нет.

– Ладно, как скажешь… Но иди сюда, – прижимает меня второй ладонью к себе за затылок и толкает язык в мой рот. Думала, мы такие с ним грязные, не чистили зубы и это мерзко. А, оказывается, плевать вообще и глубоко посрать, когда ты настолько озабочен другим вопросом.

Как же приятно целоваться с ним. Никогда бы вообще не подумала, что это будет вот так. Почему мне мало? Мне так его мало, что я бы его загрызла.

– Ещё… Ещё давай, – скольжу ладонью по его стволу, а сама прикусываю его нижнюю губу от восторга и ощущений в своём животе. Всё настолько яркое. Такое эмоциональное.

– Скажи, что моя… Один раз хотя бы… Илона… Бля… – прикрывает глаза от моих резких и наглых движений, а я не хочу ему говорить. Просто усиливаю трение между нами. И он тоже. – Ты моя… Моя… - сам себе под нос повторяет.

Так и бодаем друг друга. Целуя, кусаясь, трогая…

И я, наконец, ощущаю разрядку, которая просто разрывает меня на кусочки. Живот дрожит, а ноги непроизвольно скрещиваются. Снова топлю его пальцы… Перед глазами пламенная вспышка, будто озаряющая всё вокруг меня. А внутри столько всего намешано, что трудно разглядеть прежние разногласия. Нет… Мы слишком идеально друг другу подходим, верно? Иначе бы вот так не было. Не накрывало…

А потом и он взрывается прямо в мою ладонь… Затопив половину кровати и меня испачкав тоже… Всё в его сперме.

– О, ужас... – произношу, вытираясь, и тут же срываюсь с кровати, начав одеваться.

– Да погоди ты… Илон…

– Мне пора. Потеряют…

– Габец, блин… Ну, посмотри на меня, – приподнимается он на кровати и смотрит, с грустью встретив мой взгляд. – Ты слышала вчера, что я говорил тебе?

– Нет, – сглатываю я. – А что ты говорил?

– Не важно… В общем, Илон, я хотел сегодня родных позвать… Давай ты тоже с нами побудешь… Я прошу тебя… – заглядывает искренне, заставив меня дрожать, а сердце колотиться с двойной силой.

– Я – не лучший вариант для этого, – увожу глаза в сторону и продолжаю одеваться.

– Прекрати, это не так. Ты – единственный вариант для этого. Илон…

– Даня… – останавливаюсь я и хмурю брови. Казалось бы, сейчас самое время сказать, что у меня огромные долги и проблемы, но язык не поворачивается просто. Я не хочу его потерять. – Хорошо, я выйду с тобой.

– Круто… Правда круто… А, и это… Они там чухню вечно всякую несут, ну, мелкие ещё… Не обращай внимания… – выдаёт он с усмешкой, когда я встаю напротив уже одетая. – И мама тоже порой говорит всякое… Спрашивать будет. Не бойся только…

– Я не боюсь, рыжик… – отвечаю ему, глядя в его прелестные зелёные глаза. Господи, если бы кто-то только знал, сколько в них преданности и наивности. – Ты, главное, сам не бойся.

– А мне-то чего бояться? Когда самая охуенная девушка на свете со мной… – выдаёт он, заставив меня всерьез улыбнуться. Вот что это такое, а? Невозможно просто… Почему он такие гадости говорит? Слишком приятные гадости, от которых у меня плавится сердце.

– Я пошла...

– Погоди… – останавливает меня и чешет свою копну, которая с утра после нашего небольшого петтинга торчит в разные стороны. – Я типа… Счастлив очень.

Господи, Даня… Если бы ты только знал, что заставляешь меня чувствовать…

– М-м-м, – отвечаю, будто бы холодно, кивнув в ответ. – Я рада…

Выхожу из его палаты и слышу удары где-то в горле. Вот так прижало меня, конечно… От его нежности, наверное. Никто ещё и никогда со мной так себя не вёл. Это и притягивает, и отталкивает одновременно.

Я раню его и боюсь обижать. Противоречия внутри меня… Смертельные.

Крадусь из мужского крыла в женское и пробегаю мимо сестринского поста молча, а потом залетаю в комнату, где стоит блондинистое чудовище посреди наших с ней коек и чешет свои волосы, а потом оборачивается.

– Как тебе? – спрашивает с тупой мерзкой улыбкой на лице, а у меня сдают нервы, потому что эта паскуда прямо сейчас стоит в моей одежде… И мало того, что она моя… Но это мамина футболка… Единственная вещь, которая столь сильно напоминает мне о ней.

И я, не ведая того, что творю, начинаю наступление. Хочу убить эту суку или отправить её в госпиталь. Навечно…