Глава 26.

Даниил Стахов

Я реально счастлив… Даже если она уходит, практически ничего мне не сказав. Всё равно влюблён по уши, блин. Как будто мне никто другой и не нужен был. Как-то сразу почувствовал именно к ней всё это… Не просто влечение, даже не что-то поверхностное, а именно связь, неподвластную разуму или логике. Словно что бы она ни делала, как бы на меня ни кричала или ни наезжала, у меня нет причин держаться на расстоянии. Да я и не могу. Чисто физически неспособен. Уже как единый организм…

И я знаю, что она моя. Пусть противится, пусть не говорит лишнего, пусть смотрит порой, как на придурка, всё равно вижу, что её душа для меня создана. Тёмная, неправильная, где-то даже немножечко уродливая. Не такая, как её безупречная красота. Но кто из нас без изъянов, правда?

У меня так вообще душа рыжая… Я же как-то живу с этим… Верно?

Ей, кажется, не очень нравится. Но я такой от природы. Позитивный. Весёлый. Эмоциональный. И я готов сглаживать все её заковыристые места. Мне не нужно, чтобы она менялась. Я принимаю её такой, какая есть. Лишь бы была со мной рядом… Лишь бы смотрела, как вчера или утром…

Первый раз, наверное, когда я видел её саму, а не то, что она мне показывает. Во время наших шалостей как-то стирается всё негативное. И она становится простой, настоящей… Открытой. А ещё, блин… Она становится нежной. Такой, какой только мне удаётся её лицезреть. Где-то внутри это живёт всё-таки… И я это достану…

Неожиданно слышу крики, выдирающие меня из мыслей, пока надеваю на себя штаны. Причём не просто визги, а буквально ужасные разъярённые крики, раздающиеся из женского крыла, и тут же, бросив всё нахрен, бегу туда, словно флэш, сверкая пятками.

Когда вижу, что происходит, тупо кидаюсь к Илоне, у которой вся рука в крови, правый кулак полностью разбитый, но её уже скручивают санитары, а врач с Катериной нависают над побитой Виолой. Ебать, у неё лицо… Как у Кэрри на выпускном реально… Нифига себе, моя львица её расхерачила…

– Твою мать… Не надо, отпустите её… Это я сделал! Слышите?! Не нужно её трогать…

– Даня, иди к себе! – рычит на меня Илонка. Прям-таки огрызается на меня, словно не желает, чтобы я лез. Но не могу же я так.

– Ты гонишь или чё?! Илона!

– Даниил, – повторяет Катерина сердито. В последний раз так со мной говорила, когда я у неё просроченный пончик своровал. Боялась, что ей прилетит, потому что я срал дальше, чем видел… Но потом хвастался, что похудел сразу на два килограмма… Только это прошлым летом было. А она до сих пор порой припоминает момент моего триумфа…

– Нет, подождите… – бросаюсь вслед за Илонкой, которую уже выводят и хватаюсь за волосы от отчаяния. Я бы мог, конечно, сейчас её отбить, а что толку-то?!

– Какого хера? Катюха! Ну вот какого…

– Даня, сядь, успокойся…

– Да это она всё подстроила! Эта конченая психопатка! Проверьте её сумку, у неё там фигня всякая лежит! – выпаливаю от злости, а врач смотрит на меня, как на придурка. Я как бы в курсе, что его тут быть вообще не должно. Я ему нихрена не верю, он даже мне курс лечения не поменял. Нахера он тут вообще тогда нужен?! Купленный Громовским папочкой хер.

– Даня! – снова рявкает Катюха.

– Ну что?! Она же на принудительном, блин! Я видел её анкету!

– Таааак…. Молодой человек…

– Даня, как ты можешь, – тут же пищит Виола и смотрит на меня с таким разочарованием, мать вашу. А мне вот правда похрен. Мне важно только куда мою повели… Я слишком долго её ждал, чтобы вот так тупо потерять. Даже если на день или два… Но нет, я так не хочу. Она хорошая, блин. Очень хорошая… Может немного оргазм в голову дал просто? И разозлилась?

Может, ревнушечки опять? Чё тут вообще произошло-то, блин?!

– Ты что копался в моих анкетах?! – тут же выступает Катерина. – Убью тебя потом. Как ты, девочка?

И вот я стою… Словно земля развезлась по ногами, блин. Перед всеми виноват. Везде самый хреновый. Но перед Илонкой не хочу быть беспомощным…

Что мне делать-то?

– Ну, пожалуйста, не запирайте её… Ей и так плохо… Не надо. Она её провоцирует.

– Даня, мы разберёмся… Иди давай отсюда… – гонит меня вновь бессердечная женщина, заставив свернуться в кокон.

– Ну, нахрен! – бросаю я ей и бегу туда… В сторону нашего изолятора. Конечно там уже и дверь успели закрыть… И прочее… И она меня точно не услышит… Сейчас ей ещё могут укол какой-нибудь, блин, вколоть.

Вижу, как мужики уходят оттуда, а сам стою и скребу металлическую поверхность. Ощущение, что грудак консервным ножом вскрыли. И все чувства лезут наружу.

– Малыш… Блин, я тебя вытащу… Обещаю, вытащу…. Илон. Вот нафига ты на неё полезла, а?! Ну нафига?! Кто просил?! – ругаюсь, хотя не на неё злюсь. Нет…

Но просто после такой ночи, блин.

Я же хотел её с матерью познакомить и что я теперь ей скажу? Что моя любимая драгоценная женщина сейчас находится в изоляторе для буйных пациентов?

Пиздец делишки…

Другую я бы и не мог в дом привести... С самого начала знал, что будет какой подвох.

Около десяти минут там сижу, ненавидя себя за то, что ничего не могу изменить, пока к двери не подходит врач и Катерина в окружении тех же санитаров.

– Даня, скройся с глаз моих долой… – ругается она на меня.

– Только увидеть хочу… Одним глазком…

– Уйди отсюда, – ворчит, пока им открывают дверь.

– Хотя бы скажи, что люблю её, ладно? Илонаааа, – кричу уже туда. – Я тебя люблю…

– Даня, уходи, – слышится оттуда, пока они заходят. – Со мной всё хорошо… Уходи!

– Я тут буду сидеть до самой ночи!

Катерина закатывает глаза, и исчезает внутри, а парни выходят и смотрят на меня со смехом.

– Бедолага…

– Ага, спасибо, блин, большое, – саркастически отвечаю им. – У неё всё нормально?

– Если не считать кулака – да, – ржут они, а мне нифига не смешно. – Ты бы поосторожнее с ней был, парень.

– Вот у вас не спросил! – рычу, сам от себя не ожидая. Будто и впрямь перестал бояться получить в морду, если за неё… Потому что она заслуживает этого и нуждается в защите.

Как только дверь снова издаёт звуки, я тут же вытягиваюсь с пола вверх в надежде её увидеть.

– На ночь тут остаётся. Не обсуждается, – гневно произносит врач.

– Как она тут останется?! Вы не имеете, блин, права!

– Даня, помолчи, – предупреждает меня Катерина.

– А то что… Вы и меня туда засунете? Давайте тогда прямо сейчас! Это супер, я за! – выпаливаю, когда она хватает меня за руку.

– Даниил, я серьёзно. Если не прекратишь, тебя вообще переведут в другое отделение и никогда ты с ней тут не увидишься больше. Всё понял?! – жужжит на меня злобно, пока врач уходит куда-то, бросая на меня пренебрежительный взгляд. Я и так о нём не очень хорошего мнения. Так ещё и смотрит на нас искоса. Гнида такая. – Что за дела такие с анкетами?! Я не поняла… Рассказывай!

– Блин… Как она? – начинаю уходить от темы. Потому что мне пофиг на анкеты, и я хочу в первую очередь узнать, что там с ней в итоге…

– Нормально. Ей не стали ничего ставить. Потому что она спокойна, – уверяет меня Катерина. Если не стали ставить, чего тогда её там держат, блин?!

– А что произошло-то?! Почему она ещё там?

– Ты что Илону свою не знаешь? Не говорит она. Молчит как партизан… Только губы дует, как обычно, – отмахивается Катюха в ответ. А я же знаю, что она просто о помощи не привыкла просить. Ну вот характер у неё такой… Не станет она ябедничать. Только когда срывается, способна проболтаться…

– Блин… Кать… Впусти к ней, а…

– Не могу. Не могу и не проси, – хмурится она, направившись к своему посту, а я за ней… Хотя по идее обещал там сидеть… Думал, песни весь день петь, вдруг услышит? Несмотря на звукоизоляцию… – Выпустят её попозже, не волнуйся, Даня… А вот за то, что взял мои документы… – показывает кулак.

– Да, я взял эту анкету, да… Сейчас верну тебе… Просто потому что у неё бритва в сумке лежала. И она угрожала Илонке. А ещё там написано, что был инцидент в образовательном учреждении… Колись давай!

Она смотрит на меня с жалостью и вздыхает.

– Я не вправе…

– Катерина… – перебиваю, стиснув челюсть. – Свет очей моих, ты гонишь, да? Ты же мне как милфа…

– Заткнись, Даниил… Терпение на исходе… – пыхтит в ответ. Или даже дымится. Кажись, надо притормозить уже со своими шутками. Но они порой из меня как понос льются. Не могу остановиться…

– Я шучу… Ну, расскажи… – вымаливаю, пока она осматривается по сторонам, словно доносчица, блин.

– В общем… Она просто хотела дружить с какой-то девочкой… В школе… Популярной. Ходила везде за ней, подражала во всём. А потом что-то случилось между ними… Это было три года назад уже. Она ей лицо порезала…

– Чего?! – тут же округляю я глаза в ужасе. – И ты хотела, чтобы мы дружили?!

У меня слов, блин, нет. Одни эмоции! Чё за херня из-под коня?! Даня что, как связующее звено между кончеными и не очень?! Какого вообще хера?

– Да это три года назад было! Она уже сто раз реабилитацию прошла… По суду. И не было больше рецидивов. Но нужно постоянно находиться здесь время от времени. Лечение помогало… Она ведь не агрессивна совсем… Сам видел какая тихая девочка…

– Ну да, блин! Одуванчик, нахрен, просто! Она сама башкой об стену ударилась в прошлый раз! Это не моя Илонка сделала, ясно?!

Вижу, как она усмехается и качает головой. Не верит мне. Пиздец. Где я ей врал и когда?

– Ага, ясно.

– Ты что мне не веришь???

– Нет, молодой человек. Не верю!

– Капец… Да когда я обманывал-то?! Посмотрите камеры лучше! Глаза разуйте!

Она скрещивает руки на груди и приподнимает одну бровь.

– Тебе напомнить по датам, когда ты врал? У меня даже тетрадка имеется… И, кстати, ситуацию с анкетой я тоже запишу сюда, пожалуй… – будто издевается она ответно.

– Блин… Ну да, бывало может… Но сейчас-то я, блин, правду говорю!

– Дети, вы такие смешные… Даня… Ну, потерпите вы вместе ещё две недели… И будете на свободе куковать. Чего ж вы друг на друга наезжаете-то?!

– Ты, кажись, оглохла, мать… Я тебе одно, ты мне – другое! Ау! Она сама нападает! Отселите её… Или поселите Илонку ко мне, не знаю…

– Всё, что я сегодня увидела, Даня… Как Илона уже второй раз причинила ей физический вред… Понимаешь? Поэтому… Давай-ка погуляй сходи… проветрись. Скоро завтрак совсем… Уже… Вот-вот, с минуты на минуту, – говорит она и улыбается, похлопав меня по плечу. – Я Илону тоже покормлю… И поговорю с ней, обещаю…

Она уходит, а я смотрю ей вслед. И мне так плохо, сука, что хоть вешайся…

Как теперь вытащить её оттуда побыстрее, а?!