11. Любишь?

– Дмитрий –

Впервые с момента расставания с Юлькой еду в квартиру, а не к матери за город. Настроение ниже плинтуса. Душа требует побыть наедине с самим собой, повариться в том чане безумства, в который я добровольно залез, а вылазить не хочется.

Квартира встречает звенящей тишиной – Юля съехала. Вроде все свои вещи забрала, но если и мои прихватила – фиг с ними, пусть пользуется, главное, чтобы куклу Вуду из них не сотворила. Бывшая звонила раза три, присылала сообщения с просьбой перезвонить, но разговаривать с ней желания не возникло ни разу. Все сказали друг другу еще тем утром. Хватит. Абонент отправился в черный список. 

Побродив из угла в угол, заглянув в холодильник и стырив оттуда пару подсохших ломтиков сыра, сажусь на диван. Откидываюсь на спинку, закрываю глаза. Мысленно возвращаюсь к встрече с блондинками в детском саду.

Трешак я испытал еще тот. Если бы не поддержка Елены, я бы сбежал, честное слово. Но она была рядом, и я кайфовал только от одного ее присутствия. От появившейся возможности прикоснуться, взять за руку, держать около себя близко–близко. Дышать ее запахом, таким манящим, легким, цветочным, как в весеннем саду. Всеми силами сдерживал себя, чтобы не прижать ее к себе еще ближе, не впиться снова тем жадным поцелуем, как в первый наш раз. В идеале – на плечо и домой и не отпускать, пока не признается, что я ей нужен так же, как и она мне.

Красивый у нее голос, смех озорной, такой же детский как у Марины. С момента первой встречи он мерещится мне везде, где есть люди – в кафе, на работе, во дворе. Даже в радио, что играет в машине. Вспоминаю взгляд синих глаз с лукавыми искорками, в котором нет отвращения или жалости к моей внешности. Улыбка лучезарная, искренняя, вспыхивающая от малейшей шутки, вызывающая ответную. Ради которой хочется совершать подвиги и лезть на амбразуру. Идти хоть в детский сад, хоть на гильотину, только пусть улыбается. Мне улыбается.

Все эти несколько дней живу с ощущением ее вкуса на своих губах. Сливочное мороженое. Вкусно. Хочется еще и еще пробовать, лакомиться мягкими полными губками. Изучать, покорять, нежности нашептывать в промежутках между поцелуями, чтобы воском плавилась в моих руках, имя мое выдыхала.

И трогать ее хочу. Трогать, щупать, поглаживать красивое женственное тело девушки. Такое манящее, такое изящное. Тонкую талию я успел заценить еще в первый день знакомства, переставляя Елену с места на место возле своей тачки. Тонкая она, легкая и гибкая как лоза, которую хочется бесконечно оглаживать по плавным изгибам стройного тела, целовать до одури везде и всюду, стоны срывать и не отпускать от себя ни на минуту.

Что со мной? Я влюбился? Так просто, так быстро?

Толком не узнав человека, лишь пару раз встретившись и пообщавшись с ней и ее смешной маленькой копией? Или это временное помешательство после расставания с невестой? 

Пусть будет влюбился. 

Но... есть одно НО. В жизни Елены есть некий Веник, а чудовищу там места нет. И эта новость взбесила, вывела из равновесия, выбила из груди ощущение гармонии, что поймал рядом с этими девчонками. Теперь понятно, почему Лена назвала моего брата обычным. Не впечатляют ее другие мужчины, ведь у нее есть жених с дурацким именем Веня. Вениамин, мать его.

Неужели у них любовь неземная? Для влюбленной женщины других мужчин не существует – так мать всегда говорит. Везунчик этот Веник, что сказать.

Узнать о наличии жениха было неожиданно и неприятно. Хотя почему меня это удивляет? Лена девушка привлекательная. Дочь имеется взрослая, почти самостоятельная, мешать молодым особо не будет. Что же мне так хреново? Вот же заноза – влезла под кожу, без скальпеля не вытащишь.

И все же. Жених еще не муж. Рассматриваю ситуацию с Леной и ее дочкой со всех сторон, а ощущения, что я лишний в их компании, нет. Наоборот, чувствую себя на своем месте. Нужен. Важен, несмотря на всяких там веников.

Кручу в руках телефон, открываю мессенджер. Пальцы сами строчат вперед мыслей.

"У вас с ним все серьезно?"

Стираю сообщение.

Конечно, серьезно, если он уже имеет статус жениха.

"Вы" нет "Ты его любишь?"

Снова стираю.

Уверен, Лена без любви не может выйти замуж. Не такая она. Хотя доверчивая, открытая, могла и попасть под чары какого–нибудь альфонса–обольстителя.

Маленькой почемучке Веник не нравится, я заметил. Слишком остро реагирует Марина на одно только упоминание о нем. Сложно будет Елене построить нормальные отношения между дочкой и женихом, если он до сих пор не нашел подход к девочке. Но я верю в Лену. Она умница, у нее получится. Должно получиться построить настоящую семью. И я не имею права мешать ей строить личное счастье. Это ее выбор.

Отбрасываю телефон в сторону, закрываю глаза. Стукаюсь затылком в спинку дивана. Еще раз. Еще. Какое оно – личное счастье?

После аварии

– Мам, где Юля? Почему ты сидишь днем и ночью в этой палате, а не она?

– Сынок, Юля приходила, ты спал. Я сама ее отправила домой. Зачем нам обеим караулить тебя? К тому же ты на поправку идешь, скоро повязки снимут.

– Почему мне кажется, что ты ее выгораживаешь?

– Да кто ж ее выгораживает? Была она здесь, ушла.

– А кто за хозяйством твоим смотрит? Маруська как там без тебя?

– Так Алиска дома. Ей в радость дома одной остаться. Ты же знаешь, она любит хозяйничать. Самостоятельная… Ника поехала к ней, говорит, ей с Алисой надо контакт налаживать.

– И как? Наладили?

– Ника звонила, вроде все хорошо у них.

– Олег будет рад, если они подружатся.

Не подружились, только создали видимость мира. А после известия о беременности мачехи Алиска ее и их будущего ребенка возненавидела. Что только не делает Олег, чтобы свести жену и дочь вместе, примирить их: подарки, поездки, развлечения. Не идет на контакт девочка. Живет у бабушки, а при виде Вероники запирается в комнате и не выходит, пока та не уедет. Никого не слушает и не хочет слышать. Брат списывает ее капризы на переходный возраст и ждет, когда дочь повзрослеет. Мать тоже переживает за внучку и надеется, что с рождением братика или сестрички Алиса успокоится. А та в позу: мне никто не нужен, мне и так хорошо.

…

Юля в больницу приходила один раз. Села возле кровати, за руку взяла. Память тут же восстановила образ любимой – длинные черные волосы, струящиеся ниже попы нежным шелком. Аккуратные брови, густые ресницы веером, темно–зеленые, чуть раскосые глаза, подведенные черной линией, ровный носик с маленькой точечкой–родинкой с левой стороны, безумно красивые красные губки, которые я обожал целовать.

– Юл–ля, любимая, я соскучился. Запах твоих духов… м–м, волшебный. Я почти выздоровел. 

– Дима, прости, мне здесь дурно становится. Тут люди такие… кто хромой, кто в гипсе.  Смотреть страшно.

– Я тоже в гипсе. И хромой.

– Врач сказал, ничего серьезного… Я тебя дома ждать буду, ладно? С тобой мама сидит, зачем я здесь?

– Ладно. Сейчас только не уходи.

Скольжу рукой по Юлькиной руке вверх, до плеча, смещаюсь к груди.

– Не надо, Дим, – мягко убирает мою руку.

– Юль, я чуть–чуть, – тянусь к ножке, лезу под юбку. – Я ж не только по запаху соскучился. Я тебя хочу.

– Не надо, Дим, – чуть громче, жестче, или мне показалось... Слух обострился из–за временной слепоты.

– Мы одни в палате, можем пошалить. Смотри, у меня даже глаза завязаны, делай со мной все, что захочешь.

– Дима! – вскакивает.

Пытаюсь найти любимую, хватаю пальцами воздух.

– У меня лицо только повреждено и нога в гипсе, все остальное в порядке.

– Я не могу так. Не могу здесь. Это же больница! – срывается в истерику.

...

Снимают повязки. Сначала сквозь веки начинает светлеть, затем становится совсем ярко. Лампа направлена на лицо.

– Глаза можете открыть. Аккуратно, не торопитесь.

Мягкий грудной голос медсестры отражается от стен процедурной. Тон ровный, успокаивающий.

Медленно открываю глаза. Расплывается все, словно пелена мешает. Даю глазам время привыкнуть к свету. Фокусирую взгляд на женщине в белом халате. Симпатичная, лет за тридцать. Взгляд сосредоточен на моей щеке, ей прилично досталось в аварии.

– Какое счастье, я прозрел, жизнь заиграла яркими красками.

Губами шевелить до сих пор неудобно. Как неродные.

– Вам лучше помолчать, пока я бинты снимаю, а то будет больнее, – предупреждает медсестра.

Моего молчания хватает на полминуты. Тишина напрягает.

– Как вас зовут?

– Галина Юрьевна.

– Галина Юрьевна, говорите со мной. Что там?

– На щеке у вас глубокие рваные раны. Сейчас я размочу бинт, снимем повязку, тогда картина повреждения будет ясной.

– Насквозь не порвал и то хорошо, а то пришлось бы делать туннели, а я как–то не фанат, – пытаюсь вызвать улыбку у девушки.

Непроницаема. Привыкла она к подобным картинам за время работы в травматологии. А то и пострашнее видела.

Медсестра смачивает какой–то жидкостью бинт на моей щеке. Еще и еще.

– Это перекись водорода. Будет немного щипать. Потерпите, скоро закончим.

Больно. Кожу щиплет. Ощущение, будто вживую отдирают куски мяса от щеки. Жмурюсь, стискиваю зубы. Терплю, сжимаю кулаки до боли, чтобы отвлечься. Могло быть и хуже.

– Обезболить?

– Нет, – цежу сквозь зубы.

Рука девушки не дергается, даже когда дверь распахивается и гремит голос доктора:

– Ну, что тут у нас?

В процедурную входит мой врач Иван Алексеевич. То, что это он, я уверен – узнал по голосу.

– Почти закончила. Так… Все…

Девушка убирает грязные бинты, ставит в шкафчик со стеклянными дверками какие–то баночки. Звенят инструменты. Все это загораживает собой массивная фигура доктора. 

– А я вас теперь вижу, Иван Алексеевич, – хвастаюсь. – Здравствуйте.

– Аха–ха, – гремит раскатисто, – я тебя тоже. Но зрение дополнительно проверим. Запиши его к Боровому,  – обращается к девушке, – путь обследует.

– Хорошо, Иван Алексеевич.

Доктор берет меня за подбородок, крутит лицо в разные стороны, останавливается на ранах.

– Так, Маша, перекисью еще обработай, повязку стерильную с левомеколем. А здесь пластыря достаточно.

– Ну что, Дмитрий, – обращается ко мне, – сразу в загс после выписки или в холостяках еще походишь?

– Если невеста не сбежала, то можно и сразу.

…

Юля…

Когда повязку снял окончательно, она заплакала. Испугалась.

И потом все время прятала взгляд. Даже не знаю, как вообще терпела меня все эти месяцы, а главное – зачем? Смех, шутки, улыбки давно покинули эти стены, а я все это время как будто продолжал жить с завязанными глазами. Ослепший, оглохший и точно без мозгов, как говорила сегодня маленькая Марина.

Открываю глаза, медленно осматриваю комнату. За окном стемнело. Ставлю пометку заказать на завтра клининг. Пусть выметут, вычистят тут все, чтобы дышать было легче. А то воздух какой–то тоже… гнилой.

Юля ни разу не смотрела на меня так, как Елена. Ни до аварии, ни тем более после. Значит, Елене не страшно смотреть на меня? Интересно, у меня есть шанс отбить ее у Веника? Отбросив мысли, что не нужно вмешиваться в чужие отношения, беру телефон, строчу сообщение:

"Есть желание покататься по ночному городу?"

По ночам я не катался после аварии ни разу. Но сегодня точно знаю, что смогу, если Лена согласится.

Нажимаю отправить. В груди что–то гулко бьется о ребра. Часто–часто. Так же странно, как когда–то давно, в юности, когда первый раз приглашал на свидание классную девчонку и с трепетом ждал ответа... Так же волнительно, как после смелого поцелуя с Леной в кафе, когда смешались в кучу азарт, адреналин и возбуждение, а гремучая смесь всего этого в корне поменяла меня после. 

Доставлено. Прочитано. Пишет ответ. Не дышу.

"Не могу. Занята"

А, ну да, их же с Мариной Веник дома ждал. С ним занята или она тебя, Димыч, просто отшила? Нутро выворачивает от картины, как чьи–то паучьи руки дотрагиваются до Лены.

Психую, откидываю несчастный телефон в сторону. Закрываю лицо двумя руками, веду вниз. Пальцы скользят по волне шрамов. Ну и на что ты надеялся, чудовище?

Мобильник пиликает входящим сообщением. Она!

"Отбиваюсь от вопросов родителей в вайбере. Ваше появление взбаламутило всю группу, теперь родители требуют пояснений кто вы такой. А еще Маришка заставляет книжки читать. Мы ищем вам невесту"

И улыбающийся смайлик.

В голове ясное небо и яркое солнце. Аааа! Класс! Она не с ним.

"Как успехи?"

"Нууу… С родителями храню интригу, а с невестой... Так… С переменным успехом. Отбор жесткий, ни одна не подходит. А еще Марина просит узнать, есть ли у вас дворец"

"Зачем ей дворец?"

"Не ей. Вам. В сказке "Красавица и чудовище" у главного героя был огромный дворец"

"Как жаль. У меня всего лишь трёшка. Не пойдет, да?"

"Это решать вашей будущей красавице"

"Нужно пригласить маленького эксперта ко мне домой. Пусть вынесет вердикт, может, и трешка сгодится? Как вам такая идея?"

"Боюсь, Марина неправильно все поймет. Вы слишком серьезно относитесь к ее прихотям"

"Ну почему же. Я тоже заинтересован найти свою красавицу. Кстати, я посмотрел Фиксиков"

Мы действительно несколько вечеров смотрели с Алиской Фиксиков. Занятный мультик, надо сказать. Полезный для детей и взрослых. 

"И как?"

"Жаль, что в моем детстве не было таких мультиков. Приходилось учить физику и проверять все на своем опыте"

"Я гуманитарий. У меня с физикой в школе были натянутые отношения. Но как говорит моя мама, физика в жизни нужна, чтобы уметь ввернуть лампочку и починить кран, все остальное потерпит до приезда работника ЖЭКа"

"Я умею вворачивать лампочки и чинить краны"

"Вы ценный экземпляр, Дим Димыч"

"А то. Советую присмотреться"

Сообщений нет с минуту, две. Я перегнул, да?

"Спокойной ночи, Дмитрий"

Перегнул.

"Спокойной ночи, Елена. Дочке привет"

Что ж, Лена, скоро нам придется работать бок о бок. На моей территории – мои правила, и никакие Веники не будут путаться под ногами. Чудовище нашел свою красавицу, теперь красавице нужно присмотреться к чудовищу и сделать выбор – я или Веник.

Кстати, а кто у нас Веник? Думаю, нам стоит познакомиться.