16. Еще одно тайное общество или сказочный д…

– Елена –

В родном институте на всех пяти этажах стоит благоговейная тишина. Студенты на каникулах, приемная комиссия отработала до обеда, коридоры пусты. В воздухе пахнет свежей краской, а в распахнутые окна врывается знойный ветер и гоняет сквозняки по пустым коридорам. Я еще не уволилась, а уже чувствую, как буду скучать по любимому институту и коллегам.

Прижимаю палец к губам, показываю Марине, чтобы не шумела. Тихо подкрадываемся к двери кафедры, подслушиваем разговор моих девчонок – Ксюшки и Маши, точнее Ксении Леонидовны и Марии Михайловны – в институте в рабочее время только официальное обращение.

– Представляешь, шланга двухметровая, а мама его за ручку ведет документы на поступление сдавать. Да и ладно бы просто сдавать. Она за него еще и заявление заполняет! И это выпускник 11 класса! Никуда без мамкиной юбки. Потерянное поколение, – это голос Машки. Опять она в приемной комиссии дежурила, насмотрелась на абитуриентов.

– Зато девки какие, видела? Уже с губами. Вот такие пельмени, – вторит ей Ксюха, и они обе хохочут, видимо, Ксюха хорошо изобразила пельмени.

Слышу тонкий звон – ложечки бьются о стенки кружек. Чаевничают мои девчонки – бывшие однокурсницы, до завтрашнего дня нынешние коллеги и лучшие подруги лет так уже семь.

– Мы вовремя, готова? – шепчу Маринке, на что она радостно часто–часто мигает глазенками.

– Дев–чон–ки! – зову нараспев.

Сначала протягиваю в открытую дверь кафедры тортик, а потом мы с Маришкой одновременно всовываем головы в кабинет.

– Привет!

– Ленка–а! Приве–ет! Марина!

Девчонки со звоном ставят кружки, подскакивают обниматься, целуют меня и Маринку с двух сторон в щеки.

– Ой, а похорошела, а загорела, а глазенки–то блестят, аж завидно!

– Марина, как ты выросла! Ух, как я соскучилась!

– А я больше.

Трещотки горланят так, будто мы не виделись лет пять, а не две недели. Тискают нас с Маринкой, крутят во все стороны, щупают как товар на базаре.

Я тоже соскучилась по подружкам. Машка – рыженькая зеленоглазая хохотушка–аспирантка соседней кафедры, любимица студентов. Они обожают ее за отзывчивость и безотказность в  любом вопросе.

Ксюшка – сероглазая девушка с толстой русой косой до попы, с предыдущего учебного года пополнила ряды преподавателей. Старается быть строгой, но студенты ее быстро раскусили и постоянно провоцируют на лекциях поговорить "за жизнь". Тем не менее ее предмет любимый, а успеваемость студентов высокая на зависть коллегам.

После порции няшек Маша и Ксюша, наконец, угомонились, усадили нас на почетные места за стол, который в учебное время служит рабочим местом преподавателей, а сейчас превратился в почти домашний кухонный с угощениями. Из шкафчика появились две дополнительные кружки, а торт чудным образом мгновенно оказался разрезанным на идеальные треугольники и разложен по блюдцам.

– Ну, рассказывай!

Обе подружки как по команде подперли кулачками головы и уставились на меня в ожидании.

– Да что рассказывать–то? – скромно потупив глаза, отламываю ложечкой острый кончик тортика.

 – А то нечего? – с подозрением щурится Машка.

Пожимаю плечами, прячу улыбку. За последнее время столько всего произошло, что хочется вывалить девочкам все одним махом, выслушать кучу советов и мнений с использованием не только родного русского, но рядом дочка. Нужно держать себя в руках.

– Маришка, а  ты чего не в садике? Тоже с мамой в отпуске? – это Ксюха почуяла, что мне есть что рассказать.

– Мама завтра идет работать, поэтому сегодня мы хотим устать друг от друга, чтобы потом не скучать. 

– А–а–а. О–о–о! На работу? Лен, сюда, что ли? Так отпуск еще не закончился.

– Или так соскучилась, что невмоготу стало?

– Учти, мы тут со скуки дохнем. Лето. Нет никого.

– Сюда, девочки, я,  возможно, не вернусь. Сейчас написала заявление до сентября без содержания, а завтра выхожу на испытательный срок в одну большую компанию.

– Как? Ты нас одних тут оставишь?

– Оставлю, – каюсь. – Жалко очень, но там зарплата ого–го, условия хорошие, может, что с ипотекой получится.

– А как же твой банкир?

Вращаю глазами на сидящую рядом дочку. Не для ее ушей разговор.

– Маришка, хочешь еще тортика? – участливо спрашивает Ксюшка.

– Неа. Не лезет больше, – мотает та головенкой, отодвигая пустое блюдце.

– Рисовать пойдешь? Я тебе раскраски напечатаю, хочешь? Из любой сказки могу.

– Из любой? – азартно засверкали синие глазенки.

– Конечно. Говори название. "Русалочку" хочешь? "Машу и медведя" или что у вас сейчас самое популярное?

Ксюша пересела за стол с монитором, пошевелила мышкой, активировав экран. Приготовилась вбить в поисковую строку браузера любую прихоть Маринки.

– Неа, «Русалочку» не хочу. Та–ак, – дочь закатила глазенки к потолку, прижав указательный пальчик к подбородку, – хочу… хочу… «Красавицу и чудовище»!

Кто бы сомневался.

– Момент.

Вдвоем они навыбирали в интернете самые удачные картинки, и вскоре принтер мягко крякнул и выдал Марине листов двадцать раскрасок на любой вкус.

Счастливому ребенку выделили отдельный стол, насобирали со всех органайзеров цветных карандашей, маркеров, ручек.

– Мариш, – говорю дочери, – посиди здесь, порисуй, хорошо? А мы с тетей Машей и тетей Ксюшей посекретничаем. Ладно?

– У вас тоже тайное общество?

– Тайное–претайное!

– Без меня?

– Увы. Тайное общество с тетей Машей и тетей Ксюшей было создано задолго до твоего рождения.

– Ну ла–адно. Мне и без вас есть чем заняться, – Марина придвинула листы ближе.

– Ути какая деловая колбаса! – умилилась Машка.

Я со спокойной душой вернулась на свое место, приготовившись поделиться последними новостями. 

– Так что там с твоим банкиром? – снова насели на меня девчонки. 

– С Веней все сложно…

– А бабуля сказала, – как бы между делом раздалось с Маринкиного уголка, – что твой Веник сказочный долбо…

Мы втроем как по команде обернулись на ребенка. Марина сосредоченно вспоминает слово, каким наградила бабуля моего жениха. С ужасом думаю, что то слово, какое я представила, а судя по выражениям лиц моих подруг – и они тоже, бабуля внучке сказать не могла. Или могла?

– Долбо… долбо…клюй. Вот! Мам, а кто такой долбоклюй? – наивные круглые васильки ждут ответа из другой части преподавательской. –  Я не помню такую сказку, чтобы там долбоклюй был.

Машка прыснув, подорвалась с места и убежала из кабинета ржать. Ксюха зажала рот двумя  ладошками и вытаращила на меня глаза.

А я должна отвечать.

– Мариш, а бабуля тебе не говорила, что подслушивать нехорошо?

– Я не хотела. Это все ушки. Их же, как глазки, не закроешь, а ручки заняты, вот, – показывает мне зажатый пальчиками синий карандаш, и глазки такие честные–пречестные на меня смотрят.

Ксюха не выдержала, сорвалась и тоже убежала с кафедры. Цокот каблучков слышно несколько секунд, а потом хохот в два голоса разразился на весь полумертвый этаж.

Пару раз глубоко вздохнув, мысленно надавав оплеух бабуле за "шикарное" пополнение словарного запаса малышки, иду к дочери. Присаживаюсь напротив девочки, что, как ни в чем не бывало, меняет синий карандаш на ядовито–желтый маркер и начинает закрашивать платье Бель ярким желтым цветом.

– Марина, когда бабуля так сказала на дядю Веню?

– Вчера, когда я ей про шарики рассказала.

– Понятно. Доченька, то слово, что ты сейчас назвала… оно нехорошее.

– Матершинное? – отрывает взгляд от бумаги.

– Почти. Ну, обидное точно. Очень–очень. Его не нужно повторять, даже если еще раз услышишь.

– А что оно означает?

– Я не могу тебе сейчас сказать. Давай ты подрастешь, и тогда мы поговорим об этом?

– У–у, это еще не скоро, – возвращается к раскрашиванию. – А Веник и без того слова плохой.

– Нет, доча. Веник… дядя Веня хороший человек.

– Он злой. И он меня не любит.

– Это потому, что он никогда раньше не общался с маленькими девочками. Ему надо было немного помочь, подсказать, и он бы исправился.

– А Дим Димычу не надо ничего подсказывать. Он сразу знал как мне понравиться.

– Что еще за Дим Димыч? – в дверях, оказывается, стоят девчонки и слушают наш с дочкой разговор.

– Чудовище, – тяжело вздыхает Маринка и продолжает раскрашивать платье Бель.

Вот теперь точно мне придется рассказать подружкам все–все, а не только про Веника и как у нас с ним все сложно.

…

– Мать моя женщина! Хромой? Кривой? Ленка, ты в своем уме? Как ты могла с ним целоваться посреди города? – перебивая друг друга, шепчут в два голоса ошарашенные подружки.

Марина нас теперь точно не слышит – мы осторожничаем.

– Нафига тебе такой?

Девочки в шоке. Не ожидали услышать от меня подобной истории с моим участием. И вроде я слова плохого не сказала о Диме, пикантные детали умолчала, а вижу – не разделили они мою к нему симпатию. Зря я про наше с дочкой чудовище рассказала.

– Во–первых, между нами ничего нет, а тот поцелуй был шуткой. Во–вторых, Марина ему захотела помочь, я не успела ее остановить. В–третьих, он просто хороший человек. И в садик пришел Маринку выручать, и в парке с нами развлекался. Какая разница как он выглядит? Внешность не главное!

– Ты что – влюбилась? – прищурились обе.

– Тс–с, – оглядываюсь на дочь, но та увлечена раскраской нового платья Бель. – Ничего я не влюбилась. У меня Веня есть.

Или уже был.

– Во–от, почаще себе это говори, подруга. Вениамин твой мужик обеспеченный, красавчик, банкир! – Ксюха подняла указательный палец вверх, будто то, что Веня банкир – главное, что есть в моем женихе.

– Он просто работает в банке. Рядовой сотрудник, менеджер, а не владелец компании. Да даже если бы и владельцем был – это не показатель идеального мужчины. А ты так говоришь, словно он президент страны или глава Центробанка.

– Да пофиг! Значит пробивной, раз в банк залез. Такой далеко пойдет. А твой Дим Димыч кто?

– Я не знаю… Мне не важно. Владелец заводов, газет, пароходов мне тоже не нужен.

– А какой тебе нужен?

– Какой?..

Я задумалась. Как объяснить девочкам, какой?

– Такой, чтобы к Маринке хорошо относился. Чтобы меня любил. Чтобы как взглянет – в животе трепещет, прикоснется – мурашки по телу, поцелует – и земля из–под ног уйдет. И в любой ситуации за меня и дочку горой будет стоять...

Сама не заметила, как рассказала о тех ощущениях, что испытала с Димой. А с Веней напротив каждого пункта можно смело ставить прочерк.

– Да где ж такого возьмешь? – вздохнула Маша, заслушавшись. – Это только в сказке прынцы идеальные. А в жизни  – что ни более–менее нормальный – уже женат, ухоженный красавчик – процентов 70, что гей. Богатые вообще – жадины, самодуры или извращенцы, а то и все вместе.

– По–твоему, нет для нас мужчин, да, Маш? – с грустью спросила Ксюша.

– Может и есть, только где найти? Сейчас шустрых принцесс с тюнингом видела сколько? Каждый год пачками к нам поступают, одна другой краше, но главное – моложе! Так что, Ленка, бери, что есть и лепи из своего Вениамина конфетку.

– Из Вени, по–моему, уже ничего не слепишь, – бурчу под нос, но Маша слышит.

– Да нормальный у тебя Веня. Пусть женится сначала, а потом делай из него какого хочешь. Что он – смотреть красиво не может или трогать? Целоваться–то всяко умеет, не девственник ведь.

– А с таким Димой только сочувствовать все будут, – поддерживает ее Ксюша. Вот уж не ожидала.

– Господи, девочки, – неконтролируемо повышаю голос, – что вы на меня насели? Нравится вам Веник, забирайте, мне даром не нужен. А с Димой я сама разберусь.

Обиделась я на девочек. Сильно.

– Я думала мы подруги, – бурчу опять, – а вы... Ничего вам больше не расскажу.

Девочки растерялись. Обижаться я привычки не имею, а тут не выдержала, закрылась. 

– Лен, да мы это...

– Не подумали мы, Лен. 

Девчонки с двух сторон меня начали успокаивающе гладить по плечам. А я не могу долго сердиться на своих подружек и спустя пару минут оттаяла. 

– Ладно. Проехали. Сменим тему. Я, между прочим, завтра на новую работу выхожу.

Девочки с радостью перевели разговор:

– А ты директора видела? Или там директриса?

– Конечно видела. Он собеседование сам проводил. Ого–го какой мужик.

– Хорош?

– Обычный. Большой только и лысый.

– Симпатичный хоть?

– Ну... да, наверное.

– Зовут как?

– Олег Дмитриевич Кудрявцев, – вспоминаю табличку на двери директора.

– Кудрявцев? И лысый?

Машка прыскает. За ней Ксюха. Потом и до меня доходит, над чем смеются девчонки.

– Что вы ржете? – выговариваю им, сама еле сдерживаю смех. –  Мне с ним работать, а я теперь ваши смешки буду вспоминать.

– Да ладно тебе. Пару раз рявкнет и не смешно будет.

– Не–е, пусть не рявкает. Наоборот, холит и лелеет, – вступается Мария. – Где он еще найдет такую красивую трудяжку?

– Спасибо, Маш, и за красивую, и за трудяжку.

– Но это же правда.

– А я обожаю лысых, – мечтательно поделилась Ксюха. – Они как солнышки лысиной своей сверкают. Посмотришь на блики, и сердце радуется. Ты присмотрись к нему, Лен, вдруг он твоя половинка?

– Ксюша, ты неисправима. Директор совсем не в моем вкусе. К тому же я работать устроилась, а не мужика охмурять. Цели выйти замуж у меня нет. А на работе никаких личных отношений. Меня, кстати, предупредили на собеседовании, что личное строго запрещено.

– Да ладно. А если там твоя половинка? Это они просто так стращают, для проформы. 

– Слушай, Ленка, а на кого он похож, твой шеф? Брюс Уиллис, Стэтхэм, Скала?

– Или Бондарчук, Нагиев, Джиган?

– О боже, девочки, да я не сравнивала. Зачем?

– У–у, ладно, фотку директора потом пришли, мы сами решим на кого он похож. Эх, хоть так  посмотреть на настоящих мужиков – больших и лысых владельцев компаний.

Я закатываю глаза. Еще не хватало фотки шефа рассылать.

– И не забудь попросить сменить тебе кресло.

– Зачем?

– Ну–у, если ты хочешь оттуда тоже в декрет уйти, то можешь оставить…

– А–ха–ха, я и забыла!

Плюс 1

После встречи с подругами на душе остался неприятный пусть не осадок, но осадочек точно. Крохотный, но жутко раздражающий. Все из–за нашего обсуждения Вениамина и Дмитрия. Не понимаю, почему многим так важна внешность человека и материальное состояние. И тем более не ожидала такой реакции от лучших подруг. Даже мама со своим сказочным долбоклюем оказалась на моей стороне, а Маша и Ксюша… Вот влюбятся сами, посмотрю я на них.

Идем с дочкой до дома пешком, погода такая же солнечная как вчера, жарко. Держимся за руки,  играючи сжимаем попеременно пальчики друг другу.

– Мам, – Марина чуть сильнее жмет и слегка дергает руку, привлекая внимание. – Дим Димыч хороший.

Не то утверждает, не то убеждает.

– Ты о чем?

– Тете Маше и тете Ксюше он не понравился, а они его даже не видели.

– Подслушивала, да?

– Это ушки.

– Ох уж эти ушки. В следующий раз они останутся дома.

Дискутировать или читать нравоучения дочке не хочется, тем более что она права. В молчании мы подходим к перекрестку, ждем зеленый.

Если вспыхнет красный свет,

Смотрю на Марину, зачитываю стишок, она подхватывает:

Значит, перехода нет.

Если желтый – стой и жди.

А зеленый свет – иди.

Заканчиваем синхронно, смеемся и переходим дорогу на зеленый.

Марина крутит головой в разные стороны, выглядывает кого–то.

– Дочь, ты кого–то ищешь?

– А вдруг Дим Димыч опять приедет?

– Это вряд ли. Он наверняка на работе и не знает где мы.

– А ты позвони.

– Неудобно, Мариш. Он вчера с нами долго гулял, давай дадим ему отдохнуть от нас? А мы пока пойдем в кафе, хочешь? А то в субботу не получится, будем в садике красить вашу площадку.

– Ладно, пойдем! – одобряет предложение ребенок.

Еще ни разу за все свои пять лет Марина от мороженого не отказалась. Такая же любительница, как и я.

Сворачиваем на другую улицу, и вдруг я вижу вывеску зоомагазина. И пусть я, возможно, пожалею о своем решении, но сейчас мне хочется сделать что–то безбашенное – живой подарок дочке за проницательность. И за то, что мы с ней на одной волне, а это важнее любых советов подружек.

– Марина, давай зайдем? Зверушек посмотрим?

– Да–а!

Колокольчик тихо тренькнул у нас над головой, и мы попали в царство рыб, птиц и других тварей. Шиншиллы, кролики, хомячки и белые крыски, разномастные попугаи и канарейки, рыбки, полки и стеллажи с аксессуарами и кормами для всех и вся…

В нос бьет влажный запах кормов и зверей и первым порывом хочется развернуться и сбежать на воздух. Но тут же внимание привлекают клекот и пение птиц, пузырящиеся фильтры аквариумов, шорохи декоративных кроликов – глаза разбегаются, уходить не хочется.

Марина ахает и охает у каждой зверушки, спрашивает кто это такой... И все.

Я  жду, что она начнет кого–то выпрашивать, но она ходит от клетки к клетке и никого не просит. Удивительная девочка.

Пока дочь занята, я проверяю телефон. Оказывается, есть сообщение от Димы, а я не слышала смс из–за шума улицы. Отправил полчаса назад. 

"Привет, солнечная девушка! Меня все же отправили в командировку. Я уже в такси, еду в аэропорт. Извини, что прощаюсь вот так, смсками, а не лично"

В груди колотится сердечко, отдает в ушные перепонки. Дим Димыч мог уехать, не предупредив, а он написал.

Разволновавшись, тут же пишу ему ответ:

"Привет! Прости, не слышала смс. Ты надолго уезжаешь?"

Зажимаю мобильный в руке, жду сообщения. А вдруг Дима уже в небе и ответит теперь не скоро? Так жаль, что не проверила телефон раньше.

Гаджет в руке вибрирует. Дима!

"На две недели"

"Марина расстроится"

"А ты?"

"И я"

"Скучать будете?"

"Конечно", – улыбаюсь, пялясь в экран телефона.

"Я тоже. Маришке привет от меня передай, скажи, что парк временно откладывается"

"Обязательно. Прямо сейчас"

"Она не в садике?"

"Нет, мы в зоомагазине"

"О, жаль, меня нет с вами. Кого выбираете?"

"Еще не выбрали. Марина только смотрит. Думаю, тебе повезло, что ты не рядом, иначе пришлось бы купить всю эту живность"

"Я бы что–нибудь придумал"

"Не сомневаюсь"

"До встречи через две недели. Удачи тебе на новой работе!"

"Спасибо! Тебе тоже удачно съездить!"

– Мам! Мама! – зовет меня дочка, выбегая в проход между стеллажами. По лицу вижу – нашла себе питомца. – Иди скорей сюда!

Дочь нетерпеливо машет мне рукой. Тороплюсь к ней, гадая, какое существо она выбрала и что мне с ним делать. Лишь бы не крокодил!

– Смотри! – и тыкает пальчиком в аквариум с золотыми рыбками. – Давай купим?

Уф. Рыбки. Это не страшно.

– Уверена?

– Это же золотые рыбки! Я очень–очень хочу! Хотя бы одну! Самую маленькую! – строит мне глазки кота из Шрека. И как дети так быстро учатся копировать выгодную им мимику? – Я ее сама кормить буду.

– Ну если сама… – делаю вид, что раздумываю. – Подожди, спрошу эксперта.

– Кого?

– Дим Димыча.

Набираю смс Диме:

"Марина хочет золотую рыбку. Как думаешь, соглашаться?"

"Конечно! Только берите ту, что исполняет желания"

Да–а? Смотрю в экран на сообщение. И это мне пишет тридцатилетний дядя? Я скоро точно поверю в сказки и в то, что Дима заколдованный принц. Попал в наш мир и надеется на волшебство.

"А говорил, сказки не читаешь" – и смайлики улыбчивые добавляю.

"Теперь читаю. Все, посадку объявили. Удачной покупки!" – и тоже смайлики, но с поцелуйчиками.

Ох, Дим Димыч, умеешь ты поднимать настроение.

– Ну что? – нетерпеливо подскакивает дочка.

– Берем.

– Ура! Спасибо, спасибо, спасибо! – дочка обнимает мои колени.

За такую счастливую мордочку своего чада я готова купить не одну золотую рыбку.

К нам подходит девушка–консультант.

– Что–то выбрали? – смотрит на меня, зависшую на некоторое время между небом и землей.

Дочка освободила мои ноги от объятий и переключилась на продавца:

– А они волшебные? – спрашивает ее Марина, показывая пальчиком на аквариум.

– Я не знаю, – честно признается ей девушка и взглядом спрашивает у меня, верно ли она отвечает. Прихожу ей на помощь.

– Мариш, а давай возьмем одну и сами узнаем?

– Давай! Только самую красивую!

Дочь сама выбирает понравившуюся ей рыбку. Уж не знаю, по каким критериям она ее выбирала – по самому шикарному хвосту, сверкающей золотом чешуе, или в глазках увидела что–то необычное, но уверенно тыкнула в самую крупную.

– Ее! Золотинку.

Рыбку нам отловили в прозрачный полиэтиленовый пакет, помогли выбрать аквариум и аксессуары для него (даже не знала, что одной рыбке столько всего нужно), снабдили подробной инструкцией по уходу.

Через час мы вышли из зоомагазина уставшие и счастливые. Вот–вот должно подъехать такси – с такими покупками без транспорта не обойтись.

Маришка держит пакет с рыбкой, прижимая ее к груди как самую важную драгоценность и похоже не верит, что она у нее теперь есть. Не так страшно оказалось посещать зоомагазины, зря я раньше боялась.

– Мариш, а почему ты именно рыбку захотела?

– Чтобы она желания исполняла.

Вот точно у нее с Дим Димычем телепатическая связь, иначе как объяснить, что оба хотят от аквариумной рыбки одно и то же?

– И много у тебя желаний?

– Очень.

Верю. Но боюсь, для исполнения всех Маринкиных желаний одной рыбки маловато будет. Ладно, посмотрим, на что эта годится.

– Марин, дядя Дима все–таки уехал в командировку. Просил передать, чтобы ты не скучала.

– Ой, – расстроено, – а я так хотела ему Золотинку показать.

– Сфотографируем и отправим, да?

– Да.

Уже в машине, разглядывая через пакет свою Золотинку, Марина вдруг спросила то, о чем я тоже втайне думала:

– Мам, а вдруг Дим Димыч там найдет себе красавицу и о нас забудет?

Кажется, рыбке пора готовиться услышать первое желание.