29. Планерка, безымянные куры и снова проверка... мебели

– Елена –

Утро рабочего дня началось…

Нет, не с кофе. С цветов.

Славик принес букет крупных сиреневых хризантем. Долго извинялся за испорченную блузку и за свой необдуманный поступок. Еле выпроводила, заверив, что не сержусь и вообще инцидент забыла.

Только нашла вазу и поставила цветы в воду, как пришел Олег Дмитриевич. Точнее, сначала в приемной появился великолепный букет нежно–розовых роз, а потом и сам мужчина, окутанный шлейфом цветочного аромата и дорогой туалетной воды. Настроение отличное – отгул пошел ему на пользу.

Я не знаю, что мне делать, как смотреть ему в глаза, что говорить, но шеф все решил за меня.

– Елена Владимировна, – сверкает лысиной и белозубой улыбкой до ушей, – доброе утро… Оу, подарок любимого мужчины? – кивает на хризантемы.

– Это Вячеслав извинился за пролитый кофе.

– А–а, молодец, растет.

Замолкает, вглядываясь мне в глаза.

– Вы сегодня какая–то… другая.

Не выспалась…

Пожимаю плечами:

– Обычная.

Влюбленная. Ах, и помады на губах нет, Димка же ее съел! Боже, как он целуется! А как любит! Сердце кувыркается под ребрами, сбивая дыхание, ноги становятся мягкими от одних только эротических воспоминаний... 

О чем я думаю? Краснею под пристальным взглядом шефа. Догадался?

– Кхм, ладно. А это вам от меня, – кладет букет мне на стол, – в качестве извинений за ту глупую проверку, Никин скандал и вообще.

Такой большой солидный мужчина, а лицо как у провинившегося ребенка.

– Спасибо, – теряюсь от неожиданности, – не стоило.

– Ну как же, такой стресс. Надеюсь, я не выгляжу в ваших глазах редиской?

– Нет, – смеюсь, – мое отношение ни к вам, ни к моим обязанностям не поменялось.

– Ох, Елена Владимировна, – шеф по–свойски присаживается пятой точкой на краешек стола, – вы не представляете, как меня радуют ваши слова. Вы же понимаете, если бы вы решили покинуть нашу компанию после… всего, что было, Дмитрий Дмитриевич снял бы с меня три шкуры.

– Шутите?

– Ни капельки. Вы ему ОЧЕНЬ нравитесь. Я заметил.

Старательно делаю вид, что удивлена. Сложно скрывать эмоции, когда отношения с Димой зашли дальше, чем просто "нравитесь".

– И вы не против наших… нашего с ним общения?

– Ну почему же, против. Если вы будете слишком тесно общаться на работе, то начнутся лишние разговоры, сами понимаете, остальные тоже захотят любовки, а работать кто будет? Поэтому вне работы – что угодно, где угодно, как угодно. – И почему мне в каждом слове шефа чудятся пошленькие намеки? – А на работе – ни–ни.

"Кто бы говорил! А "ни–ни" с Димой – это как получится. Мы с вашим братом целовались на парковке, в лифте, в коридоре, а скоро чай–кофе и мы обязательно встретимся…"

– Олег Дмитриевич, я думаю, нам всем будет лучше, если в мы сделаем вид, что ничего не было. Как вы считаете?

– Совсем ничего? И я типа не знаю, что у вас с Дим Димычем отношения?

– Так же как и я типа не знаю, что вы братья.

– Вы думаете, сотрудники еще не в курсе? Все–таки шумели мы знатно.

– Будем все отрицать.

– Отличная идея, будем отрицать. Ну, все, – Олег Дмитриевич хлопнул ладонями по коленям, – не буду вам мешать, пойду тоже поработаю.  

– Кстати, Елена Владимировна, – шеф вдруг оборачивается перед дверью в свой кабинет, – а вам Димка нравится?

От неожиданности снова теряюсь.

– Не скажу, – бурчу себе под нос, чувствуя, как снова заливаюсь краской.

Директор понял это как согласие. Заулыбался яркой мальчишеской улыбкой и скрылся за дверью своего кабинета.

Улыбка и у меня не сходит с лица. Я такая счастливая!

Ищу в шкафах еще одну вазу под цветы. Надеюсь, Олег согласовал "извинения" с женой, а то прилетит снова его фурия, увидит букеты, еще громче скандал закатит…

Вазы нет, надо спросить в других отделах, может, у кого есть лишняя. А еще надо Диму предупредить о разговоре с Олегом...

Не успеваю позвонить Диме, как директор выходит с папкой в руке.

– Елена Владимировна, к планерке распечатайте…

Его просьбу заглушает телефон в моей руке. Вибрирует и поет входящим звонком. На экране высвечивается имя "Алиса". Что–то с Мариной? Сердце падает куда–то вниз от неизвестности и волнения за дочь. Она же недавно проснулась. Испугалась, что место незнакомое или что–то серьезнее случилось?

– Извините, мне нужно ответить, – не дослушав шефа, прерываю нервно.

Отхожу к окну, принимаю вызов. Алиса некстати включила видеосвязь.

– Лена, привет! – машет мне Димина племянница.

Яркая улыбка, значит все хорошо. Расслабляюсь, улыбаюсь ей в ответ, попутно бросаю быстрый взгляд на шефа. Олегу Дмитриевичу со своего расстояния экран не видно. Но голос дочери… может, не узнает?

– Привет! Что–то случилось?

Место девочки перед экраном занимает Марина. Волосы как у Алисы собраны в конский хвост. Глаза горят.

– Мама, – на всю приемную раздается звонкий голос дочки. – Маруська молока дала полную баночку!

Прижимаю палец к губам, показываю, чтобы говорила тише.

– Ух ты, здорово, – отвечаю тихо.

Неловко перед шефом и за громкоголосую дочь, и за эксплуатацию его Алисы в качестве няни. Понимаю, что утаить все это не получится. Уже не получилось.

– Я ей за это цветочков нарвала! А еще у бабы Любы есть курочки и петушок, – так же звонко продолжает Марина. – Они с утра уже подарочки нам оставили. Два беленьких яичка и три коричневых. Ой!..

Замолкает на полуслове. Глаза увеличиваются. Дочь видит за моей спиной приближающегося крупногабаритного дяденьку.

Олег Дмитриевич захватывает в плен мою руку с телефоном, поворачивает экран на себя. Я в ступоре. Что сейчас будет?

– З–здравствуйте, – испуганно мямлит моя.

Маринкину мордочку оттесняет Алиса.

– Привет, пап! – машет ему. – И пока!

И отключается.

– Не понял? – брови Олега полезли на лоб. – Это что сейчас было?

Вдох. И на выдохе:

– Это моя дочь, Марина. И она гостит у вашей мамы и Алисы, потому что моя мама уехала на две недели, а садик закрыли на карантин… Это Дима придумал, – тараторю последнюю фразу, вспомнив как Дима говорил валить все на него. – То есть Дмитрий Дмитриевич...

Закусив губу, жду реакции мужчины. Он, не мигая, смотрит на меня.

– Кхм. Не ожидал... Что ж вы мне голову морочили с нравится–не нравится? Сказали бы сразу, что вы с Димкой того–этого. Как дети, честное слово.

Качает головой и посмеивается, а потом уходит к себе, забыв про поручение к планерке. Слышу как разговаривает с кем–то по телефону. По обрывкам понимаю, что позвонил матери. Поговорил с ней, с Алисой, потом с женой.

Что теперь будет?

...

Сегодня первая планерка, на которой мы с Димой будем присутствовать оба. Готовлю зал к заседанию и волнуюсь, кидая взгляд на Димино кресло. Раньше кресло Кудрявцева пустовало, и я представления не имела, чье оно. А теперь мы, оказывается, будем сидеть друг напротив друга. Как все будет проходить вообразить страшно, но до собрания несколько минут и скоро я это узнаю.

У меня все готово, руководители отделов собрались вовремя. Переговариваясь друг с другом, рассаживаются по своим местам.

Дима тоже здесь. Здоровается с коллегами за руку, обменивается фразами. Такой красивый – в строгом костюме, деловой, с отпадной фигурой. Я знаю, что прячется под этим костюмом. Считала кубики все утро, оставляла метки ноготочками и зубами. М–м–м!

Как мы будем работать вместе? Я не смогу! Я рядом с Димой думаю только об одном. Он же ходячий секс! Мое чудовище с обаятельной улыбкой.

Слишком обаятельной! Вспыхиваю от ревности, когда он любезничает с Анастасией Сергеевной – нашим директором по коммуникациям. Она хорошенькая, общительная, замужем и двое детей. Волосы русые густые, от природы волнистые, ниже талии. Что Дима ей такого говорит, что она цветет на глазах у всех?

Отворачиваюсь от этой парочки, но они так и стоят перед глазами. Меня потряхивает, в груди разрастается буря.

"Ревнуешь?" – тут же прилетает смска от Кудрявцева.

Надо же. С этой…  воркует и в то же время за мной следит.

"Безумно" – отвечаю честно.

"Люблю только тебя!"

И я расплываюсь в счастливой улыбке. И продолжаю улыбаться, когда приходит Олег Дмитриевич и начинает планерку. Я на автомате записываю за ним тезисы, не улавливая сути. Не поднимая головы, чувствую на себе взгляд Димы. Прячу лицо за прядками волос, чтобы не выдать свои счастливые эмоции. Мне так хорошо!

Телефон издает тихий короткий сигнал "Тын–тын". Тут же пиликает у Димы. На моем экране высвечивается сообщение от Алисы. Его я никак не могу проигнорировать, потому что это может касаться моей дочери. Вдруг на этот раз что–то срочное? 

Открываю сообщение.

"Марина отругала бабулю за то, что у нее куры безымянные"

Несколько секунд тупо смотрю на экран, а потом до меня доходит смысл сообщения. Сжимая губы, поднимаю взгляд на Диму. Он, судя по виду, получил то же самое и теперь с трудом сдерживает смех.

Я тихо прыскаю и склоняю голову низко–низко. Сдерживаться очень сложно.

Тын–тын.

"Теперь у нас есть Матильда. Изольда. Изабелла, Ванесса. Огласить весь список?"

Дима кряхтит и кашляет в кулак. Я представила курицу по имени Ванесса и сжала свой кулак зубами до боли.

Тын–тын.

"Все. Имена закончились. Пошли искать словарь"

Меня выдают трясущиеся плечи.

– Елена Владимировна, – зовет шеф, – я что–то смешное сказал?

– Нет.

– Тогда над чем вы смеетесь?

– Простите, Олег Дмитриевич. Это дочка.

– Дмитрий Дмитриевич, а у вас что?

– А у меня племянница.

Я все–таки прыскаю. На шефа глаза поднять страшно, по голосу чувствую – закипает.

В зале на несколько секунд виснет зловещая тишина. Коллеги, кажется, не дышат.

Справляюсь с эмоциями, готова внимать речь руководителя. А тот не торопится. Задумчиво потеребил гладкий подбородок и выдал:

– Дмитрий Дмитриевич, продолжайте совещание. У вас же есть что сказать после командировки?

– Да, конечно.

– Прошу.

Дмитрий занимает место шефа, а Олег Дмитриевич садится в его кресло. То есть напротив меня. Вот сейчас точно не смешно.

Тын–тын.

Телефон в руки брать боязно. Шеф ведь специально сел на место Димы, чтобы за порядком следить.

А вот телефон моего мужчины лежит прямо перед Олегом экраном вверх. И ему тоже пришло сообщение. Я вижу, что экран светится долго и шеф спокойно читает текст, а потом выразительно поднимает на меня брови.

Легонько пожимаю плечами с видом "Я тут ни при чем" и опускаю низко голову.

Дима что–то уверенно рассказывает, объясняет, коллеги делают пометки в своих блокнотах. Я давно сбилась и перестала записывать. Потом, если что, спрошу у Димы.

Пытаюсь вникнуть в его речь, но слушаю только голос. Деловой тон. Красивый тембр, притягательный. Залипаю на него, потеряв связь с реальностью.

Тын–тын.

Тын–тын.

Надо было заранее звук убрать, чтобы не отвлекаться на сообщения и не нервничать в неизвестности что там.

Олег Дмитриевич тем временем читает высвечивающийся текст и тоже начинает кряхтеть в кулак. Мне жутко любопытно, что за сообщения пришли нам с Димой, но посмотреть не решаюсь. Даже на шефа глаза поднять не смею.

Он кряхтит выразительнее, чем привлекает мое внимание. Взглядом указывает на мой телефон, чтобы я прочитала. Уверен?

Смахиваю блокировку, открываю мессенджер.

Алиса создала общий чат, чтобы не слать сообщения каждому по отдельности.

"Пока искали словарь, куры перепутались. Переименовываем заново"

Прикусываю до боли губы. На шефа глаза не поднимаю, но чувствую – и он еле сдерживается.

Тын–тын.

"Сосед за забором услышал Марину и посоветовал ей вместо имен нарисовать на курах зеленкой номера"

Тын–тын.

"Бабуля пошла искать зеленку. Радуется, что цыплят не завела"

На глаза наворачиваются слезы, губы искусаны чуть ли не до крови.

– Олег Дмитриевич, с вами все в порядке? – на манер брата строго спрашивает Дмитрий Дмитриевич.

– Кхм, почти, – сквозь смешок отвечает ему директор. – Продолжайте.

– Уверены?

– Кхм.

– Елена Владимировна, а у вас?

– Все отлично.

– Я точно могу продолжать?

– Да.

Смотреть ни на одного, ни на другого брата не могу от слова совсем, боюсь расхохотаться в голос. Когда есть общие тайны сдерживаться невозможно.

Снова тын–тын. Сообщение только мне. И это не Алиса. Улыбка сползает с лица, когда вижу имя отправителя. Что ему надо? Икнул утром и обо мне вдруг вспомнил?

Вениамин: "Леночка, солнышко, я соскучился. Нам надо встретиться. Как насчет сегодня? Я забронировал столик в ресторане, заеду за тобой в семь"

Щеки опаляет жаром. Сообщение Скробота стерло веселье. Решаю, что отвечать не буду, но после планерки позвоню, скажу, что между нами все кончено.

Убираю звук и переворачиваю телефон экраном вниз. Олег Дмитриевич все это время пристально наблюдает за мной. И почему из–за смски Веника мне стыдно и перед директором, и перед его братом?

После планерки Олег Дмитриевич просит нас с Димой задержаться. Ждет, когда руководители отделов покинут зал. Мы все втроем переглядываемся. У братьев в глазах чертики пляшут.

– Ну, братцы–кролики, – начинает шеф. – И долго вы скрываться собирались? – барабанит пальцами по столу.

– Мы не скрываемся, – отвечает ему Дмитрий, расслабленно откидываясь на спинку кресла.

– Да? А почему втихаря дочку к матери увезли?

– Ты был в отгуле. А потом просто не успели сказать.

– Мхм. Хорошая у вас девочка, Елена Владимировна. ЧуднАя. Мать говорит, они с Алиской там не разлей вода.

– Да, – улыбаюсь ему, – они подружились.

– Я заметил. Чуть планерку мне не сорвали. И что, мне теперь новую помощницу себе искать?

– Почему?

– Ну как. У вас отношения, – Олег делает выразительную паузу. Я краснею и прячу лицо, опуская его ниже. – Очередной декрет…

– А знаешь, брат, – перебивает его Дима, – ищи себе помощницу, а Лену я себе заберу. У меня же проект, помнишь? Люди нужны в команду.

– А вы точно проектом заниматься собираетесь? – ухмыляется. Все–таки Олег Дмитриевич пошляк. – Ладно, как найду замену, так отпущу. А пока нет. Эх, – задумчиво теребит подбородок, – мужика в помощники взять, что ли.

– Хм, это будет интересно, – щурится Дима, пряча лукавые искорки, – представляю реакцию Вероники.

Переглядываемся друг с другом и втроем срываемся на хохот, потом еще немного болтаем на отвлеченные темы, а после расходимся по рабочим местам. Дима за спиной шефа успевает чмокнуть меня в губы, приглашает на обед и, получив согласие, уходит к себе. Мне все больше и больше нравится работать в этой компании.

Осталось решить один вопрос.

Звоню Скроботу. Не берет трубку. Уверена специально, чтобы не услышать отказ. Пишу сообщение, что встреч больше не будет и у меня отношения с другим мужчиной. Доставлено, прочитано. Ответа нет. Что за человек? 

Олег Дмитриевич перед обедом неожиданно просит отменить все встречи на сегодня и прощается до завтра. Этим нагло пользуется Дима. Оккупирует приемную, предварительно закрыв ее на ключ.

– Попалась?

Видит два букета на окне. Взгляд мгновенно темнеет.

– Кто?

А он ревнив. Медленно приближается ко мне, как тигр перед нападением, заставляя мое сердечко биться чаще. Поднимаюсь со своего супер удобного кресла. Не сводя глаз с чудовища, обхожу стол с обратной стороны, спасаясь от хищника.

– Лена! – предупреждающе.

– Дима, мы на работе.

Он делает обманный бросок в мою сторону и тут же ловит меня с другой стороны. Вскрикиваю и мы вместе падаем на диван для посетителей.

– Кто? – рычит мне в лицо, нависая сверху.

Дыхание опять сбивается. Тело реагирует мгновенно, несмотря на жаркий утренний марафон. Закусываю нижнюю губу, не сводя глаз с желанных губ. 

– Люблю только тебя! – обвиваю крепкую шею руками, притягиваю к себе.

– Ведьма моя! – впивается в мой рот, терзает губы, хозяйничает языком. – Соблазняешь других мужиков? Накажу!

– Это... м–м... извинения... за кофе и проверку... и Нику... м–м... – выгибаюсь дугой, когда по шее скользят требовательные губы, оставляя влажную дорожку.

Руки мои сами движутся вниз, под мужской пиджак, вытаскивают рубашку из брюк, ногти впиваются в горячую мускулистую спину.

Диван жалобно скрипит. Это немного отрезвляет.

– Дима, – осипшим голосом пытаюсь вернуть нам благоразумие, – мы же на работе!

– Плевать, – рычит, торопливо освобождая нас от лишних деталей одежды. – У меня стресс. А стресс положено заедать сладеньким.

– Оу... Ди...ма... мое чудовище... любимое...

...

Ноги дрожат, в пальцах тремор, от этого сложно быстро привести себя в порядок. Смеясь, помогаем друг другу, прерываясь на сладкие поцелуи. Кое–как справляемся с внешним видом, но расставаться не хочется. Дима опирается бедрами о стол, притягивает меня к себе между ног. Глажу его по волосам, любуюсь своим чудовищем.

– Я оказывается страшно ревнив, – ласкает меня взглядом.

– Я заметила.

– И я поторопил Людмилу, чтобы быстрее нашла Олегу нового секретаря.

– Зачем?

– Хочу тебя рядом. 24 на 7. Не могу ни о чем думать, когда тебя рядом нет. 

Хихикаю:

– Когда я рядом, ты тоже ни о чем не можешь думать.

– Есть грешок, да, – пробегается подушечками пальцев по моей щеке, убирает прядку за ушко.

– Не представляю как мы будем работать в одном кабинете... Сорвем все проекты. 

– А я очень даже хорошо представляю. А еще... – наклоняется к моему виску, – у меня там звукоизоляция лучше и мебель крепче.

– Откуда ты знаешь? Уже с кем–то проверял? – вспыхиваю. Сразу перед глазами возникает образ Анастасии Сергеевны с ее цветущим видом.

Дима смеется, считав мою реакцию.

– Только в воображении, – целует. – И только с тобой, ревнивица моя.

Да, я тоже, оказывается, ревнивая. И влюбленная. И счастливая. Настолько, что сердце замирает от мысли, что все это может вдруг закончиться.

А вечером мы с Димой едем за Мариной.

Едва выходим из машины, как слышим истошный крик моей дочери.

Секунду смотрим друг на друга и со всех ног бросаемся во двор…