Глава 12

Богдан.

Алиса отворачивается и смотрит в темное окно, на едва различимые в лунном свете силуэты домов и деревьев. Неужели, мы так и будем молчать? Я чувствую ее смятение и неуверенность. Очевидно, девчонка привыкла принимать решения взвешенно, а я ворвался в ее устоявшийся мир с предложением о покупке по завышенной (на ее взгляд), цене.

— Алиса, не делай этого. — Хрипло шепчу, скользя взглядом по шёлку темных длинных волос, небрежно лежащих на плече девчонки.

— О чем ты? — она взволнованно отвечает, повернувшись в мою сторону.

— Не продавай волосы.

— А тебе какое дело до этого? — усмехается Алиса. Ее шутливый, почти пренебрежительный тон отзывается внутри ощутимым уколом.

— Если тебе нужна помощь, скажи. Я…

— Богдан, моей тете требуется дорогостоящее лечение. — В ее голосе появляется резкость. — По-моему, выбор очевиден.

— А если тебе предложат отдать почку, руку или другое? Продать себя. — Говорю это чуть слышно и встречаю ее горящий возмущением взгляд.

— Не говори глупостей. По этой причине я отказалась работать в гостинице. Мне есть что терять. — Она вскидывает подбородок, метнув взглядом гордых изумрудных глаз.

— Прости… Тебя хочется защищать. — Отвечаю не своим голосом.

— Не забивай голову, Богдан. Думай о свадьбе, а не о глупой, деревенской девчонке… — Алиса молвит так мягко и убедительно, что ей хочется верить.

— Прекрати так говорить. — Обрываю ее. — Ты замечательная, слышишь?

— Богдан, перестань… Я обычная, такая же, как все. Не нужно мне помогать, я справлюсь. — В голосе девчонки появляются нотки раздражения, а во взгляде — невыразимая тоска.

Упоминание Алисой свадьбы пробуждает в памяти эпизод с «подарком» Аллочки. Не помню, чтобы раньше она выкупала волосы у своих клиенток.

— Алиса, какую процедуру Алла подарила Любе?!

— Я не хочу отвечать. — Лепечет она. — Пожалуйста, Богдан, давай закроем эту тему…

— Скажи правду, Алиса. Мне очень важно знать. — Смеряю ее строгим взглядом.

— Антицеллюлитный массаж. Ты же видел, какая Любаня полная? — тараторит Алиса. — Люба занимается танцами в сельском доме творчества, худеет… Очевидно, твоя невеста посчитала, что именно такая процедура ей нужна. Я думаю что… Богдан, прошу тебя, смотри на дорогу… — девчонка складывает руки на груди.

Крепче сжимаю руль Бэна, вонзившись взглядом в туманную синеву деревенской ночи. Светло-жёлтый луч повисшего месяца освещает блестящие испуганные глаза Алисы.

— Все хорошо, Алиса, не бойся. — Отвожу взгляд, стремясь поскорее избавиться от растворяющей сердце слабости…

Я готов стонать от досады и стыда за Аллу. Неужели она обладает редкостным талантом одновременно дарить подарки и унижать человека? Снежинка недоверия к любимой девушке вместо того, чтобы растаять, превращается в снежный ком.

Прячу негодование за маской вежливости: меньше всего я хочу обсуждать с Алисой Аллу.

Алиса устремляет взор в темное окно, наблюдая за пролетающими мимо заснеженными полями. Она сворачивается в клубок и подкладывает толстый вязаный шарф под голову, и этот простой душевный жест наполняет мое сердце странным трепетом. Мне хорошо рядом с ней молчать. Я не лезу из кожи вон, чтобы понравиться Алисе. Присутствие девчонки превращает вычурный роскошный салон старины Бэна в домашний, уютный кокон.

Вдали виднеются огни города. Они раскрашивают темно-синее деревенское небо желто-оранжевыми красками.

Алиса ерзает на месте и хихикает.

— Богдан, а почему Любаня назвала Мирослава любителем пельменей?

Ее неожиданный вопрос растворяет повисшее между нами безмолвие. Я улыбаюсь в ответ на милую улыбку девчонки, отбросив тот факт, что она вызвана воспоминанием о Боголюбове.

— На нем были носки с пельменями. Боголюбов — редкостный модник. Носки с перчиками, уточками, печеньками — лишь малая часть его эксцентричных образов.

Мне кажется, даже старина Бэн урчит громче и греет сильнее в ответ на ее звонкий смех. Почему при мысли, что ей может нравиться кто-то, ревность скручивает внутренности тугим узлом? Она не моя, черт возьми! И я ничего не знаю о ней…

— Он смешной. — Произносит Алиса после небольшой паузы. — И симпатичный. — Стыдливо опускает глаза.

Мне хочется выть от безысходности и прибить засранца Боголюбова. Я не позволю ему обидеть Алису, только не ее… Мир не оценит ее душевность и искренность, воспользуется девчонкой и сломает ее, как хрупкий весенний бутон.

— Алиса, поверь, от Мира лучше держаться подальше. — Отвечаю ей сипло, прочистив горло.

— У него есть девушка? — Алиса меняется в лице.

— Нет. — Спешу ее успокоить. — Просто…он несерьёзный и непостоянный. Алиса, послушай…

— Спасибо за совет, Богдан. — Алиса обрывает мою сбивчивую речь. — Я довольно взрослая, чтобы самостоятельно принимать решения.

Выплываю из океана собственных заблуждений, судорожно хватая воздух ртом. Моментально трезвею от слов Алисы, возвращаясь в реальность… Кто я, чтобы указывать ей? Посторонний, как она назвала меня недавно. Чужой жених.

Плетусь по городским заснеженным улицам, провожая взглядом снующих вереницей людей. Мимо пролетают украшенные новогодними огоньками трамваи, сигналят машины, автобусы, бегут по пешеходному переходу люди.

Я сворачиваю во дворы и добираюсь до места окольными путями, осторожно следуя по темным, узким улочкам.

— Приехали. — Паркуюсь на подземной стоянке огромного бизнес-центра на окраине.

Пока я раздумываю, проявить ли галантность и открыть девчонке дверь, она выходит из машины. Алиса поправляет ворот вязаного свитерка и оглаживает ладонью тугую косу, спускающуюся до бёдер. Черт! Мы поднимаемся на лифте из паркинга в торговый зал.

— Богдан, я люблю ходить по магазинам одна. Меня смущает твоё присутствие. — Повторяет она, рассматривая мигающие огнями вывески.

— Хорошо. Тогда сначала купим новый телефон. У тебя сохранилась сим-карта?

— Да.

Алиса доверяет покупку мне и садится на лавочку возле салона сотовой связи. Я разговариваю с менеджером, украдкой вычленяя взглядом из толпы ее тонкую, застывшую в ожидании фигурку. По широкому мраморному проходу едет разноцветный паровозик, теснится компания молодых парней, семенит пожилая пара с большими картонными пакетами в руках. На короткий миг Алиса скрывается из виду… Проклятый паровоз перекрывает проход. Я расплачиваюсь за телефон и рвусь к выходу, чувствуя, как сердце падает в бездонную яму.

Восстанавливаю дыхание, заметив улыбку идущей навстречу девчонки, и протягиваю ей коробку с новеньким недорогим смартфоном (дорогой она бы не приняла).

— Спаси-и-и-бо. — Алиса благодарно складывает руки перед грудью.

— Диктуй свой номер. — Важно достаю айфон из кармана.

— Я тебе его не скажу. — Отвечает Алиса. Ее голос мгновенно поглощают звуки музыки, чужие голоса и выкрики аниматора из детского кафе.

Моя взметнувшаяся кисть безвольно опускается.

— Почему, Алиса? — спрашиваю, сохраняя маску невозмутимости на лице.

— Сегодня мы видимся в последний раз. Незачем это все… — Сумбурно убеждает меня она, переводя взгляд на свои сапоги.

«Черта с два! Ты ещё не знаешь про майора Капустина!»

— Хорошо. — Неохотно соглашаюсь. — Я буду ждать тебя в кафе «Русский терем» на пятом этаже. Как закончишь, возвращайся — отвезу тебя домой.

Алиса кивает, улыбается уголками губ и растворяется в толпе посетителей…