Глава 16

Алиса.

— Лисена, ты куда такая красивая собралась? — тетя Глаша придирчиво оглядывает меня на пороге. — И куртка новая, и сапожки! Что-то я волнуюсь, деточка.

Я топчусь на коврике в прихожей, смахивая снежинки с рыжей опушки капюшона. Под мышкой — три тубуса со свёрнутыми полотнами.

— Тетя Глаша, я все носки продала. — Бросаю через плечо, торопливо вешая куртку на крючок. — Даже на новую обувь хватило.

Тетя косится на мои серебристые сапоги с мембраной и, очевидно, переняв привычку у Никиты Сергеевича, начинает охать и постанывать.

— Ну кого ты обманываешь? Я знаю, сколько стоит пара носков.

Мы проходим в уютную кухню, пахнущую свежей выпечкой, и садимся за столик.

— Говори правду. — Прищуривает она зелёные, такие же, как у меня, глаза.

Я опускаю взгляд на белую скатерть с розовыми цветочками. Возле стены на блюдце стоят флаконы с каплями, блистеры таблеток сложены в высокие стопки. Как я скажу ей правду?

— Человек купил всю партию по двойной цене. Просто решил мне помочь…

— Человек? Сколько же ему лет, человеку этому? — вздыхает тетя Глаша и улыбается.

— Двадцать пять. — Бормочу невнятно, чувствуя, как в горле разрастается комок горечи. Я скучаю… И расспросы о парне пробуждают на мгновение уснувшую тоску.

— Как зовут? — тетя разливает чай, раскладывает плюшки.

— Богдан… — всхлипываю и закрываю лицо ладонями. — Пожалуйста, не надо… Нужно забыть… Забыть!

Крепкие объятия близкого человека не успокаивают меня: теперь я плачу навзрыд.

— Миленькая моя, Лисёнок, ну что такое? Расскажи, расскажи мне.

Тетю выписали из больницы, и меньше всего на свете я хочу волновать ее. Она гладит меня по волосам, целует в лоб, растворяя своей лаской выстроенную сердцем броню.

— Нечего говорить, тетя Глаша. Богдан женится на любимой девушке. Он хороший парень и просто пожалел меня — несчастную сироту. Я ему очень благодарна. — Говорю я и делаю глоток чая.

— Понравился тебе, влюбилась?

— Ничего я не влюбилась. — Отвечаю твёрдо, шмыгнув носом. — Я, между прочим, сегодня вечером на свидание иду!

— Алиска, ну ты лиса! — Всплескивает руками тетя. — Рассказывай, как зовут парня, где работает. А то вздумала от родной тётки таиться! — укоризненно произносит тетя Глаша, подкладывая на мою тарелку плюшки.

Сегодня длинный и насыщенный день. Трясусь в автобусе по дороге в институт. Как ни выпытывала тетя Глаша правду о знакомстве с Мирославом, я не призналась. Тётушка тоже не была до конца откровенной: она «куда-то подевала» рекомендации врача в надежде, что я не узнаю о рецепте на дорогие лекарства. Я попросила добавки пышных румяных плюшек и, воспользовавшись ее замешательством, выудила листок с рецептом из стопки бумаг и спрятала его в кармане. В сердце поселилась вера в справедливость, но я смолчала и про майора Капустина, с которым встречалась рано утром. Олег Анатольевич предложил приехать к нему прямо на работу, что я и сделала.

Известия о сложной экспедиции тетя не перенесёт. А я твёрдо намерена ехать!

С четвёртого курса я учусь в мастерской пейзажа. Мне хочется назвать случившуюся аварию судьбоносной встречей, но нелепое происшествие ей подходит больше. В день, когда мы возвращали с Богданом собак, я пропустила лекцию по зарубежному искусству и мастер-класс художника-копииста из Санкт-Петербурга. Сжимая тубусы под мышкой, я спешу показаться на глаза своему наставнику — замечательному человеку и талантливому художнику Стеклову Павлу Евгеньевичу. Он с пониманием отнёсся ко мне после смерти мамы, составив индивидуальный график занятий. Запыхавшаяся, с горящими от волнения щеками, распахиваю учебную комнату, выискивая глазами куратора.

— Алиса Ильинична! — Гремит за спиной голос Павла Евгеньевича. — Алиса… Ты где была? Разве можно так старика пугать? — Его длинные, загнутые кверху, усы слегка подрагивают.

— Павел Евгеньевич, я все принесла, вот! — протягиваю учебные эскизы.

— А копия портрета Урсулы Мнишек тоже готова? — Павел Евгеньевич нетерпеливо отирает аккуратную бородку.

— Да. Здесь все мои долги. — Отвечаю с гордостью. Мне предстоит наперёд сдать несколько работ, чтобы отправиться в экспедицию. Павел Евгеньевич ничего не знает о папе, но отчего-то я не сомневаюсь, что старик меня поймёт.

Он придирчиво рассматривает зимние пейзажи, задержав взгляд на моих снегирях.

— Не продавай их, слышишь?

— Хм. Мне пока никто и не предлагает. — Удивленно вскидываю бровь.

— Пока. — Кивает Стеклов. — А теперь рассказывай, что с телефоном? Почему он сутки не работал?

— Сломался. Теперь есть новый. Вы не волнуйтесь, я здорова, со мной в порядке все…

— По глазам вижу, дело в парне? Смотри у меня, Алиска! Ты одна из моих лучших учениц, поэтому…

— Нет, что вы! Я поговорить хотела. — Набираю в легкие побольше воздуха…

Я выбегаю из института окрылённая: Павел Евгеньевич отпустил меня на неделю, нагрузив рефератами и творческими заданиями. Что поделать, но придётся корпеть над учебой ночами.

Вспоминаю о заветном листочке с названием препарата и захожу в первую, попавшуюся на пути из института, аптеку.

Фармацевт устало подносит к лицу листок, исписанный врачебным почерком, и оглашает сумму. Бросив сдавленное «спасибо», я пулей вылетаю на улицу. Что тут думать? Непослушные от мороза пальцы ищут в контактах номер Аллы Москвитиной — успешной бизнес-леди, яркой красавицы и счастливой невесты Богдана… Визитку девушки мне передала Любаня.

Аллочка отвечает на звонок сразу же. Ее низковатый, полный властной решимости голос, пробирает меня даже через динамик. Мне хочется поежиться. Бросаю взгляд на дешевые наручные часики и топаю к автобусной остановке…

Пока автобус трясётся по расчищенному шоссе, я подкрашиваю губы. Почему-то мне не хочется выглядеть в салоне Аллочки простушкой. Я выдержу все… Что бы Алла ни говорила или делала, я на все готова ради тети!

Мигающая разноцветными огнями вывеска салона красоты «Римма» виднеется издалека. Прохожу едва ли сотню шагов от остановки и упираюсь в вычурные металлические двери.

— Добрый день! Я договаривалась с Аллой. Меня зовут Алиса. — Улыбаюсь симпатичной девчонке за стойкой. Она улыбается в ответ и предлагает раздеться.

— Чай, кофе? — Татьяна — так зовут девушку, улыбается ещё шире. Как у неё только скулы к вечеру не болят? — Алла Семёновна сейчас подойдёт.

Я вежливо отказываюсь от предложенных напитков, несмотря на то, что замёрзла: хочу покончить с делом поскорее. Таня провожает меня к темно-синему креслу. Отражение моего румяного с мороза лица меркнет в яркой подсветке большого зеркала. «Римма» — читаю на стенах, часах, зеркалах и полотенцах (даже там вышито имя). Интересно, кто это? Наверное, мама.

Аллочка выплывает из соседней комнаты под ручку с пожилой женщиной. От ее мимолётно брошенного взгляда замерзаю ещё больше. Слышу переливчатый звон колокольчика, а затем и цоканье каблуков хозяйки.

— Извините за ожидание, Алиса. Предсвадебные хлопоты — вы же понимаете? Заказала платье у самой лучшей портнихи в городе. Шик, блеск, модный фасон — не спорю, но примерки? М-м-м-м, они меня утомили! — Аллочка устало вздыхает и закатывает жгучие карие глаза.

«Понимаю ли я? Понимаю…»

— Ничего страшного, я не тороплюсь. — Натягиваю на лицо улыбку.

— Итак… — Алла взмахивает накидкой ярко-синего цвета с логотипом «Римма» и накрывает меня, высвобождая косу. — Самойлова будет довольна. — Глаза Аллы неприятно блестят.

— Можно меня подстричь под каре?

— Нет, дорогуша. Самойловой нужны все волосы. Или короткая стрижка, или… — она наклоняется, обдавая меня запахом дорогих духов.

— Стригите! Только деньги мне нужны сегодня.

Алла облизывает нижнюю губу и взмахивает ножницами…

Бреду из салона, чувствуя невероятную легкость в теле, чего не сказать о душе.

«Богдаша так хотел жениться, что согласился на свадьбу в Новый год, представляешь?»

«После свадьбы мы едем в тёплые страны на отдых. Хочешь покажу купальник, который заказала?» Зачем мне это знать? Мы лучшие подруги? А она все говорила и говорила, и чикала ножницами возле уха.

Мне плохо, душно, больно… Медленно опускаюсь на ледяную лавочку автобусной остановки и остервенело разматываю шарф. Морозный воздух остужает меня, забирается глубоко в легкие, вытравливая слабость и наваждение. Мне заплатили, и это главное. Пропускаю автобус и бреду среди домов в поисках аптеки. Я давно не испытывала такой радости и облегчения, отвечая на вопрос фармацевта: «Вам весь курс?»

— Лис, дорогая, все в силе? — Звонок Мирослава застаёт меня врасплох. Прячу упаковки лекарств в рюкзак и торопливо отхожу от кассы.

— Да, Мир. Все, как договаривались. (Кроме Любы, которая станет для парня сюрпризом).

А для тети сюрпризом станет моя новая стрижка…