Глава 17

Богдан.

«Ветхие перекрытия обрушились в здании женской консультации. Под обломками пострадали десятки беременных женщин, есть погибшие. Точное количество жертв устанавливается», — звучит из всех телеэкранов. Четыре дня я не мог встретиться с Миром. Боголюбов оперировал сутки напролёт, за считаные дни выросши из неопытного ординатора во врача.

— Привет, Богдан. — Мир плюхается на прогретое сиденье Бэна и устало откидывает голову. — Я чувствую себя, как на войне. Никогда не угадаешь, сколько я провёл операций сегодня?

Мне хочется поддержать его, ободрить. Выжигающая душу ревность отступает, заполняя ее стыдом.

— Сколько?

— Шесть. — Вздыхает он. — А вчера двенадцать. Поедем поужинаем, брат? Хочу отвлечься. Не против шумного места?

Боголюбов предпочитает молодецкому сну шумную компанию? Это вполне в его репертуаре. Мы молчим по дороге в модный ресторан. Я поглядываю на Мира, опасаясь, что он заснёт под мерное урчание Бэна, а мне придётся часами возить его по городу, но Боголюбов сбрасывает дремоту и достаёт из кармана телефон. Его пальцы проворно щёлкают по клавиатуре, а довольное лицо освещается подсветкой экрана.

«Переписывается с Алисой», — ревность разрастается в груди как снежный ком. Очевидно, собеседник Мира пишет что-то смешное, потому что на лице засранца Боголюбова расползается глупая улыбка мистера Бина.

Крепче сжимаю руль Бэна, усмиряя полыхающий внутри пожар. Мысли об Алисе не отпускают, думаю о ней каждую секунду…

— Рябина, ты похож на кипящий самовар. Скажи уже что-нибудь. — Не отрывая улыбающейся рожи от экрана, произносит Боголюбов.

— Как-то быстро ты переключился. — В моем голосе звучит укор.

— Врачу нельзя быть слишком чувствительным, распускать нюни. Я хорошо делаю свою работу, оставляя голову холодной. — Продолжая строчить сообщения, отвечает Мир.

— Прямо робот Вертер. — Вздыхаю я.

— Рябина, не стесняйся, спроси меня об Алисе и нашем свидании.

— Я позвал тебя по делу, Мир. Несомненно, оно связано с Алисой, но…

— Приехали. — Боголюбов отрывается от телефона и суёт его в карман. — Богдан, давай я брошу что-нибудь в свой пустой желудок и все расскажу тебе.

Я сворачиваю на перекрёстке и сразу же паркуюсь возле углового здания. Парковка полностью заставлена машинами, на окнах ресторана мелькает ярко-красная подсветка. Боголюбов жадно закуривает. Как бы он ни хорохорился, щеголяя своим профессионализмом и «холодной головой», я вижу, что ему плохо.

— Не ел нормально три дня. — Мир откусывает кусочек от сочного стейка и смачно жует. — Говори, Рябина, что хотел. Я не железный, у меня глаза слипаются.

Я рассказываю ему о пропавшем отце Алисы, внезапно появившихся у меня связях в прокуратуре, предварительном расследовании и экспедиции.

— Если вы встречаетесь, убеди ее не ехать. Давай поедем в Грузию вместе? Как смотришь на это?

При упоминании Алисы лицо Мира проясняется, он откладывает приборы и мечтательно произносит:

— Рябина, у неё теперь стрижка… Я ничего сексуальнее в своей жизни не видел! Тонкие плечи, красивая шея… Чуть свитер слюнями не закапал! А буфера… Черт! — Боголюбов растопыривает пальцы и прикладывает к своей груди. — Там даже не тройка, Богдан, там хорошая…

— Хватит! — я с силой ударяю по столу. — Зачем ты мне говоришь об этом? — в одурманенную ревностью голову доходит, наконец, смысл слов Мирослава. — Как стрижка? Алиса все-таки продала волосы? Как же так?

— Алиса купила тете полный курс терапии. И вообще, она молодец, у нас было идеальное свидание, если бы не ее пухлая подружка. — Мир морщится, а у меня губы расплываются в улыбке — ай да Алиса!

— Боголюбов, ты сдаёшь позиции! Не помню, чтобы девушки отшивали тебя таким изощрённым способом. — Злобно посмеиваюсь.

— А мне даже понравилось. Особенно то, что случилось ночью.

— Так ты спал с Алисой? — цежу я сквозь зубы.

— А тебе какое дело? — ухмыляется Мир.

— Она моя, усёк? Моя. — Наконец-то я говорю это, чувствуя, как с души сходит тяжелый камень.

— Так скажи ей об этом, умник!

— Алла уехала на конференцию. — Устало произношу я. — Какой-то швейцарский дистрибьютор организовал обучение в санатории соседней области. Она приедет через неделю. Я не хочу быть подлецом и…

— Все правильно, Богдан. — Примирительно кивает Боголюбов. — Сначала надо объясниться с Аллочкой. Боюсь представить, какой скандал учинит Римма Сергеевна! Мне тебя заранее жаль, Рябина, но это того стоит! Алиса — это… это… Она чудо!

— Знаю, Мир. Я, кажется, придумал, как ей помочь. Мне нужен ее номер телефона, дашь?

— Эх, Рябинин, ведёте себя, как дети, честное слово! Все приходится брать на себя папочке Мирославу! — монотонно тянет Боголюбов. — Записывай.

****

Касаюсь ее длинных волос пальцами, скользя по экрану айфона. Она не примет помощи от меня, но то, что я придумал, не оставит девчонке шанса. Ночь тянется мучительно долго. В окно светят молодой месяц и россыпь звёзд, скрытые в морозном тумане.

Я не сплю, взбудораженный внезапно настигшей меня идеей. Как я сразу не додумался? Алиса художница и продаст картины только в художественную галерею.

Запрокидываю руки за голову, улыбаясь своим мыслям. Ночь отступает, унося мои сомнения прочь. Я не знаю, что принесёт нам будущее, но уверен в одном — свадьбы не будет.