Глава 18

Богдан.

Лариса Васильевна приспускает очки и смеривает меня подозрительным взглядом.

— Богдан Романович, с вами все в порядке? — произносит она с сомнением в голосе.

— Более чем. Я очень хочу помочь этой девушке.

— То есть вы просите меня позвонить Алисе Ильиничне и представиться директором художественной галереи, так? А если она раскроет обман? Уверена, что в среде художников имена ценителей искусства знают наперечет.

— Коллекционеров, как и галерей, очень много, — терпеливо объясняю я. — Фамилии владельцев нигде не указывают из соображений безопасности. Представьтесь директором галереи «Валенсия» — у них простенький сайт с множеством добавочных номеров.

— Хорошо, я попробую, — выдавливает Лариса Васильевна, теребя воротничок белой блузки. — Как мне объяснить свой интерес?

— Скажите, что звоните по рекомендации Института живописи. Попросите Алису прислать на почту фото картин… Лариса Васильевна, неужели мне нужно вас учить? Воспринимайте это, как сделку на поставку предметов интерьера для моего СТО.

— Да уж… — произносит она, остервенело протирая очки носовым платком. — Только из уважения к вам…

После обеда Капустин вызывает меня и Боголюбова в управление для подписания необходимых документов. Выхватываю взглядом знакомую фамилию в списке участников экспедиции. Все-таки Алиса едет…

— Не получилось сестричку переубедить? — спрашивает Олег Анатольевич, подсовывая бумаги для подписи.

— Нет. — Бурчу я, не замечая вытянутого лица Мирослава.

— Значит, поедем вместе. Женщины более внимательны к деталям, поэтому в походе могут пригодиться. Не бойся, Богдан, сестричку твою не обидим.

Мы коротко прощаемся с Боголюбовым и расходимся к своим машинам. Я благодарен ему за понимание и отсутствие нотаций или расспросов.

Мне не терпится узнать, как Алиса восприняла предложение Ларисы Васильевны и я звоню в офис сразу же, как сажусь за руль.

— Богдан Романович, девушка приняла сумму за картины.

— Слава богу! — облегченно вздыхаю я. — Вы обговорили, как их забирать?

— Картины будут готовы через три дня. Она обновит багеты и покрытие нескольких полотен. Предлагаю отправить к ней наш пассажирский микроавтобус.

****

Валерий — водитель микроавтобуса, удивлённо вскидывает бровь, когда я предлагаю сопроводить его до Снегирево. Лариса Васильевна понимающе улыбается, похоже, ей не нужны мои объяснения.

Саврасова — Степной — Калинина — Озёрная. Я лечу на твой зов, как мотылёк на огонь, потому что бессилен противостоять. Потому что не хочу противиться… Ты пришла ко мне с первым снегом, стерев все, что было раньше, давая шанс нарисовать свою жизнь на белом, нетронутом полотне… Ты — Алиса!

Издалека замечаю Никиту Сергеевича, расчищающего площадку перед воротами от снега. Старик улыбается и машет рукой, заслышав шум подъезжающих машин. Активно жестикулируя, дед командует водителю, как лучше стать. Радость рвётся из меня наружу: улыбаюсь, как блаженный, заметив струящийся из крыши дымок и тусклый свет из окон.

— Молодец, Романыч, такую аферу провернуть не каждый додумается. — Старик неожиданно вырастает за спиной. И куда подевалась его хромота?

— Только ей не говорите.

— Не бойся, Богдан. — Хлопает он меня по плечу.

Дед Никита проводит нас в дом. В прихожей гудит котёл и пахнет краской.

— Алиска! — кричит он зычным басом. — По твою душу приехали!

— Иду, дедушка!

Она выплывает из комнаты, на ходу вытирая руки растворителем и снимая испачканный краской фартук. В глазах зеленоглазой девчонки застывает недоумение при виде меня, губы приоткрываются в немом вопросе.

— Привет. Я решил показать дорогу водителю. — Мне хочется прокашляться, а лучше провалиться сквозь землю. Не могу отвести от неё глаз…

— Понятно. Ну, привет. — Алиса взмахивает рукой и заправляет за ухо непослушную короткую кудрявую прядь. На ее лицо возвращается улыбка. Похоже, догадалась?

— Ну долго толпиться будем? Потом побалакаете! — суетится дед Никита. — Давайте картины грузить, а то заждалась, поди, галерея! — покряхтывает старик.

Черт, мне придётся сказать ей правду, но сейчас я не желаю разрушать придуманную легенду. Надеюсь, Алиса простит меня за хитрость.

Картины упакованы в плотный картон и обвиты веревкой. Их не так много, как казалось мне поначалу. Втроём мы быстро погружаем картины в багажник. Даю указания Валерию и отпускаю его. Когда микроавтобус скрывается за поворотом, дед Никита берет лопату и продолжает чистить снег.

— Пойдёмте в дом, Никита Сергеевич? — улыбаюсь я.

— И не подумаю, — ультимативно отвечает он, опершись на рукоять лопаты. — У меня тесто подошло, пойду домой. А ты иди, сынок, иди…

Прощаюсь со стариком и поднимаюсь по ступенькам крыльца. За этой дверью моя жизнь изменится навсегда…

Алиса хлопочет на кухне. Вешаю куртку на крючок, разуваюсь и прохожу в гостиную.

— Если хочешь чая, иди мыть руки. — Девчонка стоит ко мне спиной. Я украдкой провожу взглядом по ее стройным ногам в высоких вязаных гольфах, тонкой талии, мягкому изгибу плеч, обнаженной шее. Боголюбов прав — стрижка сделала ее еще беззащитнее и сексуальней.

Умываюсь холодной водой и возвращаюсь к Алисе. Я не хочу чая…

Она выключает чайник и поворачивается ко мне. Мы смотрим друг на друга длинную минуту. Алиса нарушает молчание первой.

— Спасибо тебе, — выдыхает она и тянется к моей щеке для поцелуя. — Спасибо! Ты столько сделал для меня.

— Я так скучал, Алиса…

Не даю ее нежным губам коснуться меня… Воздух покидает легкие, лишая меня остатков воли и рассудка. Тяну девчонку к себе и впиваюсь в ее губы, как в единственный источник воздуха. Хочу напиться, насытиться, вдохнуть, чтобы ощутить себя живым. Я проиграл… Мыслям, условностям, обязательствам, самому себе.

— Богдан… И я скучала.

Женские ладони ложатся на мою грудь, ползут к шее, зарываются в волосы на затылке. Алиса сначала отстраняется, а затем прикипает ко мне, податливо льнет, плавясь в моих руках, как шоколад. Теряю голову от ее ответной ласки, тёплого дыхания на коже, скользящего по губам язычка. Наше дыхание смешивается в один горячий пульсирующий поток. Мне мало ее сладких розовых губ, мало объятий…

Подхватываю Алису за талию и сажаю на кухонный стол. Пуговицы горошинами рассыпаются по полу. Рубашка Алисы отлетает куда-то в сторону, а за ней мой свитер и футболка.

Горячие пальцы скользят вдоль позвоночника девчонки, убегая от проснувшихся на ее шелковистой коже мурашек. У меня перехватывает дыхание от ее запаха и близости разгоряченного тела, маленьких ладоней на груди. Щелкаю застёжкой бюстгальтера и отбрасываю деталь одежды прочь.

— Ведьма… — шепчу хрипло, облизывая ее взглядом. Груди Алисы оказываются куда совершеннее моих представлений: полные, высокие, с торчащими коричневыми сосками. Очерчиваю ее широкие ареолы языком, втягиваю соски в рот, содрогаясь от желания поскорее оказаться внутри. Алиса царапает меня и хрипло стонет, выгибаясь навстречу моей ласке. Жадно целую ее живот, оставляя на коже влажные дорожки.

Удерживая ее бёдра, тяну юбку вверх, подбираясь к трусикам. Касаюсь пальцами шелковистых складок и раздвигаю их.

— Богдан… — она отталкивает руку и нетерпеливо тянется к поясу моих брюк, дергает ширинку и высвобождает из боксеров член. — Хочу тебя… в себе. Скорее… — ее глаза блестят лихорадочным блеском, грудь вздымается.

Алисе нравится то, что она трогает, гладит, слегка сжимает тонкими пальчиками. Помогаю ей избавиться от белья.

Сдавливаю бёдра девчонки и вхожу в неё резким толчком, погружаясь во влажное лоно. Меня слишком много в ней, мне тесно и, кажется, я делаю ей больно. Вижу, как она хватает воздух ртом, закрывает веки, подрагивает. Я выхожу и заполняю ее снова, давая возможность привыкнуть к себе. Алиса вбирает меня в себя полностью, сжимая мои бёдра коленями.

Я целую ее в нос, щеки, лоб, губы… Мы целуемся, как обезумевшие, сплетаемся языками, кусаем губы друг друга. Мои движения становятся резче, я вбиваюсь в неё, крепко сжимая бёдра девчонки, держа ее почти на весу.

— Да… вот так…да… — шепчет Алиса полным желания голосом, облизывает губы и двигается вперёд, насаживаясь на меня. Улавливаю ее ритм и толкаюсь навстречу желанному телу. Мы вместе наращиваем темп, ловя рваное дыхание друг друга, звеня струной от напряжения.

Алиса вскрикивает, замирает и крепко сжимает мои плечи. Чувствую ее пульсацию внутри, волнами прокатывающуюся по телу, и через секунду вливаюсь в сладкий поток… Наслаждение взрывается, как огненный шар, мелькая перед глазами яркими вспышками. Прячу рык во впадинке ее ключицы и слегка прикусываю ароматную кожу.

Теперь она моя… Целую вспухшие губы и прижимаю Алису к себе. Моя! Пылкая, настоящая, отзывчивая, страстная ведьма, подчинившая меня одним взмахом ресниц. Мы прижимаемся друг к другу лбами и раскачиваемся, ловя отголоски стихающего удовольствия.

— Алиса… Алиса… — трогаю ее нижнюю губу большим пальцем, глажу нежную розовую скулу. Я готов повторять ее имя тысячу раз.

— Богдан… Что же теперь будет?

— Алиса, ты нужна мне. Не бойся ничего, ведь…

— Ты сказал об этом невесте? — она отстраняется и смотрит мне в глаза.

— Нет. Послушай…

— Вот как? Значит, приелся шоколадный торт, захотелось пирожка с картошкой? — Алиса отталкивает меня, стыдливо прикрываясь рубашкой. — Ненавижу! Зачем я только встретила тебя?

— Алиса, я сегодня же объяснюсь, обещаю!

— Уходи… И не приходи в мой дом, пока не разберёшься со своими обязательствами.