Глава 20

Богдан.

Впервые за последние годы я радуюсь звонку отца. В душе прорастают хрупкие ростки принятия и прощения, и я, как заботливый садовник, вырываю укоренившиеся сорняки обиды и ненависти. Желание позвонить Алисе искрит на кончиках пальцев, но я безжалостно усмиряю его.

Я скучаю и думаю о ней каждую секунду… Хочу сказать Алисе об этом. И о том, что помирился с отцом — тоже. Среди переполняющих меня чувств отыскиваю затаившуюся ревность. Она подтачивает меня изнутри сомнениями: неужели, Боголюбов был у неё первым? И если нет, где этот глупец, отказавшийся от Алисы? Почему они не вместе? Я не думал, что могу быть таким собственником и ревнивцем.

Прошлое растворилось в небытие, подобно мелькающему за стеклом Бэна черно-белому пейзажу городских улиц. Не хочу о нем думать и ревновать Алису к тому, что кануло в Лету. Меня отрезвляют мысли о моем настоящем — куда более реальном и ужасающем.

Бросаю взгляд на часы. До ужина в доме отца достаточно времени. Сворачиваю с широкой улицы с интенсивным движением в темный переулок, ведущий к мосту. Проезжаю памятник Пушкину и неожиданно упираюсь в строение Института Живописи и Скульптуры. Меня преследует все, что связано с Алисой! Улыбаюсь странному совпадению, провожая взглядом старинное здание, отделанное лепниной. В конце квартала замечаю большой детский магазин, нарядно украшенный разноцветной подсветкой. Припарковавшись возле входа, я застёгиваю куртку и поднимаю с пассажирского кресла айфон. Черт, пропущенный от мамы!

— Мам, привет. Хочу, чтобы ты знала — я еду на ужин к папе. — Выпаливаю в трубку.

— Вот и правильно, сынок. — Отзывается мама. — Нехорошо это… Столько лет прошло, к тому же у тебя скоро свадьба, надо бы и папу позвать.

— Свадьбы не будет, мам. — В повисшей тишине слышится шорох работающих дворников.

— Как же так, Богдан? Вы поссорились с Аллочкой? Что случилось? — голос матери на том конце провода дрожит. — А меня Римма на ужин пригласила…

— Я полюбил другую девушку, мам. Ее зовут Алиса. Она тебе обязательно понравится.

— Ты уверен, сынок? Может, все-таки…

— Ничего не изменится, мамочка. А на ужин тебе идти не стоит. Я дождусь возвращения Аллы и сообщу о расторжении помолвки ей и… Римме Сергеевне (неясно, чья реакция окажется страшнее).

— Хорошо, сынок. — Глубоко вздыхает мама. — Ты у меня уже взрослый, тебе решать. А я… Я не знаю, Богдаша, как теперь… — всхлипывает она в динамик.

— Мамочка, не волнуйся, прошу тебя. Хочешь, я приеду? Переночую сегодня у тебя?

— Приезжай, сынок. — Голос мамы приободряется. — С Алисой когда познакомишь?

— Долго рассказывать. Нам предстоит поездка в Грузию. Мам, я приеду и обо всем поговорим. — Нетерпеливо барабаню пальцами по рулю. — Скажи, что купить Маше в подарок? Куклу или конструктор?

Мама смеётся в ответ, а мою душу наполняет облегчение.

— И куклу, и конструктор, и книги! Все купи, сынок.

К своему стыду, я не знаю, где живет отец. Нахожу дом, следуя по навигатору.

Меня ждут. Дверь открывается после первого звонка, из просторной светлой прихожей на меня устремляются три пары глаз. Квартира благоухает ароматами жареного мяса, свежего салата и выпечки.

— Привет, Богдан. Проходи, сынок. — Отец улыбается и протягивает мне руку. К его боку смущенно прижимается девчушка с русыми волосами и зелёными глазами.

— Добрый вечер. — Киваю я хозяйке дома. Она смущенно принимает из моих рук букет белых роз. — А это тебе. — Вручаю Маше подарочный пакет, наполненный под завязку игрушками.

— Это правда, что ты мой брат? — Маша по-хозяйски забирает пакет.

— Да.

— Тогда почему ты раньше не приходил?

Мне нечего сказать девчонке. Повисшая пауза электризует воздух, казалось, он звенит от напряжения.

— Машенька, не нападай на гостя, а лучше проводи к столу! — высокий, мелодичный голос Марины — жены отца, звучит, как спасение.

— Сначала нужно помыть руки. — Маша берет меня за руку и тянет. — Пошли в ванную.

Девчонка вручает мне чистое полотенце и оставляет одного. Включаю воду и всматриваюсь в своё отражение в зеркале. Я вижу зелёные глаза Маши и непослушные русые кудри отца. Вижу себя, его, ее… Неотделимо. Мозг то засыпает, позволяя верховодить чувствам, то захлебывается мыслями и образами. И где-то между всем этим я гляжу на то, что является мной…

Из кухни доносятся голоса и звон посуды. Марина хлопочет вокруг небольшого деревянного стола, раскладывая по тарелкам салат. Отец откупоривает бутылку белого вина и разливает его в два бокала.

— Ну… за встречу, Богдан.

Маша тянет стаканчик и чокается поочередно со всеми.

— Ты ремонтируешь машины? — спрашивает она, отхлебывая сок.

— Можно и так сказать. — Отвечаю я. — А ты чем увлекаешься?

— В школу хожу и на танцы. А ещё… ещё… — сбивчиво произносит Маша, переглядываясь с родителями. — Я тебе потом расскажу. Это секрет. — Шепчет заговорщически.

Отец наблюдает за нашей беседой со сдержанной улыбкой, чего не сказать о Марине — в ее глазах застывают предательские слезинки. Она переживала. Ей не все равно. Столько лет я кормил себя изощренными заблуждениями, не давая шанса на существование здравым мыслям.

— А вы чем занимаетесь? — мне хочется отвлечь Марину.

— Преподаю пропедевтику хирургических болезней студентам третьего курса. — Отвечает она. — Иногда читаю лекции.

— Выходит, вы теоретик? — уточняю я.

— Да, вы совершенно правы! Учить мне нравится гораздо больше, чем контактировать с больными. — Произносит Марина, отпивая вино.

Отец подкладывает в мою тарелку маринованные грибы и соленья собственного приготовления. Я чувствую гостеприимство в каждом жесте. Меня хотят разговорить, накормить и развлечь, как долгожданного, дорогого гостя.

— Надо было невесту с собой взять, сынок. — Предлагает отец. — Познакомились бы…

Вилка с наколотым на неё кусочком стейка застывает в моих руках. Отец правильно толкует значение моего удручённого взгляда и быстро переводит тему.

— А покажи как ты брату свои награды на конкурсах, Машенька.

Девчонка вскакивает с места и убегает в комнату. Марина убирает грязные тарелки и сервирует чайный стол.

— Пойду помогу Маше. — Улыбается она и уходит, оставляя нас с отцом наедине. Как она догадалась, что я хочу поговорить без лишних ушей?

— Угощайся вареньем, сынок. Марина летом сама варила, мы с Машкой в лесу землянику собирали, а она…

— Пап, я хочу отменить свадьбу.

— Правильное решение. — Вздыхает он. — Если есть хоть малейшее сомнение, то…

— Я не сомневаюсь. Никогда не был так уверен, как сейчас. — Твёрдо произношу я.

— А что же та девушка? Тоже любит тебя?

— Думаю, да.

— Сынок, а может это просто страсть? Влечение?

— Нет, пап. Я знаю, что нет.

Мне хорошо в доме отца. Их любовь и бережное отношение друг к другу теперь распространяются и на меня, отчего душу обжигает стыд. Я сам знаю, что не заслужил. Уверен, отец испытывает те же чувства.

Как же Алиса была права! Маша принимает меня безусловно, с присущей ребёнку непосредственностью и искренностью. Она уверенно ведёт меня в свою комнату, где показывает фотографии подруг и друзей-мальчишек, рассказывая об их шалостях.

Время исчезает незаметно. В стёкла стучат колкие льдинки, ночной холодный ветер гудит сквозь оконные щели. Я не хочу злоупотреблять гостеприимством и, ссылаясь на ранний подъем, прощаюсь с родственниками.

Бегу по ступенькам вниз и толкаю тяжелую дверь в подъезд. Пронизывающий ветер забирается под воротник, леденя кожу, но я не чувствую холода.

Запускаю двигатель Бэна и, пока машина прогревается, поддаюсь порыву и пишу Алисе.

«— Грустишь?»

«— Нет. Меня дед Никита развлекает».

Расплываюсь в улыбке, вспоминая блаженное лицо Боголюбова. Выгляжу также счастливо — глупо.

«P.S. По-моему, дедушка догадался…» — пишет Алиса.

«Скучаю (смайлик)».

«Я тоже… Быстрее бы все закончилось. (грустный смайлик)».

«Все будет хорошо. Алиса, я помирился с папой и познакомился с сестрой».

«Я очень рада, Богдан. Ты молодец».

Мы прощаемся. Тишину салона вспарывает входящий звонок. Я отвечаю не глядя, убежденный, что звонит Алиса.

— Привет. Решила позвонить? — отвечаю хрипловато.

— Привет, Богдаша.

— Али… Алла?

— Да, любимый. Ты ждал кого-то другого?

— Нет. Нет, конечно. — Лгу я.

— У тебя все в порядке? — в голосе Аллы слышится упрёк. — Я же не виновата, что задерживаюсь. Для меня важно это обучение, ты должен понимать. — Убеждает она меня, как маленького.

— Алла, ты приедешь через два дня?

— Да, тебе не терпится меня увидеть? — усмехается она.

— Да.

— Ты знаешь, Богданчик, я могла бы тебе помочь расслабиться… Если включишь видеозвонок, я разденусь и…

— Перестань. — Обрываю ее я. — Я сейчас у мамы.

— Я приеду на центральный вокзал. Буду ждать тебя в шесть вечера, не опаздывай. Ты же знаешь, как мама не любит ждать!

Хлопья воздушного снега взвиваются из-под колёс, когда я давлю на газ. Скоро все закончится, Алиса, я обещаю тебе!