Глава 25
Алиса.
— Лиси, просыпайся! — я вздрагиваю от голоса Мира и громкого скрипа шин автобуса.
Протираю глаза и всматриваюсь в темное стекло: Тбилиси встречает узкими каменными улочками старого города, убегающими во дворы. Из ночных кафешек горит свет и звучит музыка, в прохладном воздухе витают ароматы жареного мяса, свежего хлеба и кофе. Снега нигде нет. Автобус паркуется во дворике частной двухэтажной гостиницы.
— Товарищи, приготовьте паспорта! — кричит майор Кононец, идущий впереди группы. Наши шаги отдаются гулким эхом.
В ярко освещённом холле тепло и пахнет цветочным освежителем воздуха. Члены экспедиции рассаживаются на диваны из фиолетового кожзама, стоящие вдоль лиловых стен. За стойкой ресепшен — улыбающаяся пожилая пара. Высокий седовласый мужчина в стильном бежевом свитере, несмотря на возраст, выглядит импозантно.
— Hello! How are you? — здоровается Мир, примкнувший к братьям Петровским.
— Гамарджоба, молодые люди! — отвечает мужчина по-русски. — Я Ираклий Циклаури, а это моя жена Ламара. Высокая, под стать мужу, женщина с короткими чёрными волосами приветливо кивает.
Первыми регистрируются Кононец, Пахомов и братья Петровские. Майор желает всем спокойной ночи и объявляет время общего сбора в холле: 9.00.
Меня и Светлану — единственных женщин в составе группы, пропускают вперёд. Ираклий сверяет данные со списком, ведя по бумаге пальцем с длинным заострённым ногтем, и любезно вручает Светлане ключи от двухместного номера.
События прошедшего дня вывернули мою душу наизнанку. Я не замечаю тесноты коридора и запаха сигаретного дыма, впитавшегося в стены. Сбросив одежду, я валюсь на жесткий матрас и сразу же засыпаю…
Утро наступает непростительно быстро. Пробуждаюсь от звонка будильника и пения птиц за окном. Яркое солнце пробивается через щели вертикальных темно-синих жалюзи. Щурюсь и отворачиваюсь к стене, пытаясь продлить последние минуты сладкого утреннего сна.
— Алиса, детка, тебе хорошо спалось? — вздрагиваю от неожиданности, когда мягкая рука Светланы ложится на мое плечо. Влажное плечо. Спутанные пряди липнут к мокрой щеке, глаза щиплет от слез… Я, что, плакала во сне? Совсем ничего не помню…
— Не знаю. Я храпела?
— Ты плакала и стонала, лапочка. — Вздыхает Светлана. — У тебя что-то случилось?
Черт… Мне не хочется откровенничать и обсуждать Богдана: для меня никто никогда не делал больше, чем он. И что бы ни произошло между нами — я уважаю его.
— Все в порядке, Светлана, спасибо вам за беспокойство. Я в душ.
****
Из холла доносится низкий, немного монотонный голос Артёма Дмитриевича. Осторожно спускаюсь с лестницы, стараясь не привлекать внимания к своему опозданию. Следом за мной, тяжело дыша, семенит Светлана. Кононец бросает взгляд в нашу сторону, продолжая рассказывать участникам экспедиции о технике безопасности в горах. Майор выглядит крепким, физически сильным мужчиной. Но внешняя сила меркнет перед силой личности, внутренней харизмой, заставляющей других подчиняться. Ему не требуется кричать или угрожать — его слушаются беспрекословно. Или умело делают вид.
— Сотовая связь здесь не работает, поэтому можете отключить телефоны. Ну а теперь, прошу всех на завтрак! — майор жестом указывает направление в просторную столовую.
По холлу прокатываются довольный гул голосов и звук шагов.
Я подтруниваю над Миром во время завтрака. Он с трудом доедает овсяную кашу, запивая ее сладким чаем. Мне хочется рассказать, как мы с Богданом ели овсянку с вареньем, но почему-то я прикусываю язык… Опасливо озираясь, к нашему столику подходит Кононец.
— Я хочу поговорить с вами. — Майор окидывает нас тяжёлым, озабоченным взглядом. — Нужна ваша помощь. Из телевизора, висящего на стене, льются звуки музыки: на канале MTV показывают старый клип Crazy группы Aerosmith.
Я уношу поднос с грязной посудой и возвращаюсь на место.
«Crazy… Crazy…»
— Слушаем. — Шепчет Мир за нас двоих.
— Я начну издалека. — Взволнованно отвечает майор, расстегивая молнию чёрной потрепанной папки.
— Как скажете. — Мир поднимает руку, привлекая к себе внимание Ираклия, и просит убавить звук телевизора.
— Маршрут нашего следования в точности повторит экспедицию. — Кононец кладёт на стол архивный пожелтевший документ под названием: «План экспедиции». Завороженно тяну к нему руки: пальцы папы касались этой бумаги…
— Первый пункт назначения — военная база Вазиани, расположенная недалеко от Тбилиси. До 2000 года она принадлежала нашему Министерству обороны. Последними российскими экспедиторами, ступившими на землю Вазиани, были подчинённые Василия Заболоцкого. — Мы с Миром недоуменно переглядываемся. — Полковник Заболоцкий заказал поиски, а руководил операцией Илья Легенда. — Уточняет Кононец, шумно отхлебывая из стакана чай. — Василий Степанович все просчитал на несколько шагов вперёд. Он собирался подставить исполнителя и для этой цели выбрал молодого, неопытного лейтенанта Илью Легенда. Наплёл про поиски оружия времён Великой Отечественной войны, прикрылся благородными целями…
— Выходит, если бы мой папа выжил, его посадили? — бормочу я.
— Ему грозил военный трибунал, совершенно верно! Статья 226 — контрабанда оружия и боеприпасов.
— Этот… этот Заболоцкий жив? — цежу я сквозь зубы. Мир ободряюще сжимает мою кисть.
— К сожалению, нет. Умер пять лет назад от инсульта. Но живы его подельники, виновные в гибели людей. — Артём Дмитриевич замолкает, словно обдумывая что-то, и через несколько секунд продолжает. — Чтобы предъявить обвинение, нам нужны неоспоримые доказательства.
Мы понимающе киваем. Воцаряется напряженная тишина, прерываемая шагами и звоном посуды. Члены экспедиции с любопытством поглядывают в нашу сторону. Ираклий старательно натирает стакан, извлекая из него противный скрипящий звук.
— Вы хотели попросить о помощи, Артём Дмитриевич. — Напоминает о разговоре Мир.
Майор вмиг становится жалким. Мне кажется, его сила и энергия лопаются, как воздушный шарик. Его плечи опускаются под тяжестью невидимого груза.
— Речь пойдёт о Вазиани. С 2001 года база принадлежит Грузии. Думаю, несложно догадаться, что с этого времени там разместились НАТОвцы. После бомбардировки Вазиани в 2008 году российской авиацией, путь туда нам строго воспрещён.
— Черт… — обречённо вздыхает Мир. — Вот так палки в колёса!
— Я недоговорил. — Произносит майор сухо. — Военная база Вазиани отказалась принять нашу группу на своей территории без объяснения причин, но… Очевидно, они вспомнили, что Россия с 2009 года является участником программы военного сотрудничества с НАТО — «Партнёрство во имя Мира», и сменили гнев на милость. Вчера ночью на электронную почту управления Военной прокуратуры области пришло одобрение. — На последнем слове майор вымученно вытирает пот со лба.
— Артём Дмитриевич, это же замечательно! — не выдерживаю я. Мое ликование звучит неприлично громко.
— Я провалю операцию. — Выдавливает Кононец чуть слышно. — Я предоставил в управление ложные сведения о себе. Да, я хочу повышения и славы, можете меня осуждать! — брезгливо произносит он. — Указал, что свободно владею английским языком. Я ни хрена не говорю на нем. Да и незачем было…
— Я, кажется, понял. — Улыбается Мир.
— Я услышал вчера, как вы здоровались с Ираклием, и подумал что…
— Не волнуйтесь, товарищ майор, спасём мы вашу карьеру! Я летом стажировался в Америке по хирургии в гинекологии и владею английским достаточно свободно. — Мир облегченно откидывается на спинку белого пластикового стула.
— Спасибо, Мирослав. Но есть ещё одна маленькая проблема: с 2016 года на полигоне Вазиани хранятся американские танки Брэдли и Абрамс. НАТОвцы допустят на территорию базы только сотрудников спецподразделений, а вы…
— А я врач, отвечающий за безопасность членов экспедиции! Состряпайте договор с больницей, где я работаю, и дело в шляпе! Или…
— Вас можно выдать за Пахомова. — Заговорщически шепчет майор. — Они не запрашивали фото сотрудников, только личное дело.
— Пожалуйста, не делаете этого, Артём Дмитриевич, не подставляйте себя и Мира! — жалобно протягиваю я. — Мир, ты же военнообязанный?
Мы подозрительно шепчемся, привлекая внимание. Надо было не выключать телевизор — приходит запоздалая мысль.
— Конечно! Как я мог забыть? Я лейтенант запаса. — Разводит руками Боголюбов. — Ну… и по совместительству военный врач, сопровождающий экспедицию.
— Ребята, вы спасли мою шкуру! — к майору Кононец возвращается харизма.
— У меня есть условие. — Я вклиниваюсь в разговор. — Экспедиция организована ради меня, и я поеду с вами. Это не обсуждается.
— Я знаю. — Кивает майор. — Что-нибудь придумаю.
Кононец жмёт руку Мирославу и уходит в кабинет Ираклия: вай-фай есть только там. Мне остаётся скрестить пальцы и ждать согласования моей кандидатуры с прокуратурой области.
— Лис, ты что творишь? — шипит Мир, как только майор скрывается из вида. — Меня Богдан не простит, если с тобой случится беда! Это опасно, девочка! НАТОвцы стреляют на поражение при любом подозрении! Лиси…
Ираклий включает телевизор на полную громкость. Показывают черно-белый фильм на английском языке. Внизу экрана бегут субтитры на грузинском.
— Все будет хорошо, Мир. — Я тяну его в угол столовой, подальше от любопытных глаз и ушей. — Я не прощу себе, если не поеду. Ты уверен, что…
— Я знаю своего друга, Лисёнок. Он никогда не отказался бы от тебя. Послушай… — Боголюбов кладёт руки на мои плечи и слегка сжимает их. — Забудь о моих шуточках и подколках, Алиса. Я уверен, что Богдану помешало что-то очень важное… И это не Аллочка.
— Узнаем все, когда вернёмся, Мир. А сейчас я должна сделать все… ради памяти папы.