Глава 26

Алиса.

Автобус везёт нас по бездорожью. Он тарахтит и наклоняется, а из-под колес вылетают комки глины. Я подпрыгиваю на каждой кочке, как резиновый мячик, больно ударяясь локтями в попытке удержать равновесие.

Майор Кононец смотрит на меня с сочувствием, вздыхает и отворачивается в запылённое окно.

— Лиси, если хочешь, садись ко мне на колени. — Шепчет Мирослав. — Хотя нет… меня потом кое-кто расчленит.

Я мечтательно вздыхаю, оставив парня без ответа: неужели, он, правда, так думает?

Наконец, дорога выравнивается. Мимо мелькают покрытые снегом горы, деревья с пожелтевшей листвой, черно-белые поля.

Сидящий напротив нас с Миром Глеб Пахомов бросает взгляд в окно и спешно закрывает лицо темно-зелёной банданой.

— Сними, Глеб, не стоит. — Обрывает его майор. — Приехали, ребята. Инструкции все помнят?

«Отвечать на поставленный вопрос «да» или «нет», не болтать, не хамить, от группы не отрываться…». Мы послушно киваем.

— Ну с богом. — Сглатывает Боголюбов. Успех операции напрямую зависит от него.

— Черт, это же бронированные внедорожники на базе двигателя General Motors! Дизель, объём 6,6 литра! — восхищенно протягивает Глеб, заметив на развилке две темно-зелёные военные машины.

Автобус громко ухает и останавливается. Возле дверей вырастают двое мужчин с автоматами.

— All right, come out one at a time! (Все хорошо, выходите по одному! — англ.) — выкрикивает один из них, дёрнув оружием в сторону.

— Выходим спокойно, руки поднимать не надо. — Произносит майор Кононец. Он ободряюще кивает нам и спускается первым.

Страх холодит внутренности, плечи напрягаются и каменеют под тяжестью рюкзака.

Мир сжимает мою ледяную дрожащую кисть и подталкивает к выходу. Один из мужчин цепко наблюдает за нами через полупрозрачные линзы очков-авиаторов, второй, стоящий чуть поодаль, обыскивает.

«Ноги на ширине плеч, руки в стороны… Оружие сдать…» — слышатся его отрывистые фразы на английском.

— Как тебя зовут, красавица? — тот, что возле входа, улыбается, обнажая желтые кривые зубы. Он пожевывает зубочистку и перебрасывает ее с одного угла рта в другой.

— My name is Alice. — Голос напоминает жалкий писк.

Незнакомец громко хохочет и что-то говорит своему сослуживцу. Ничего не понимаю, путаясь в потоке невнятных английских фраз. Беззащитно оглянувшись, встречаюсь с жестким, непримиримым взглядом Мирослава: наверное, америкосы сказали что-то похабное…

— Давно служишь в армии? Сколько тебе лет? Где ты училась? — слова разносятся эхом на десятки метров, вспугивая притаившихся на деревьях птиц.

Черт… Всю дорогу мы с Миром репетировали произношение, но голос все равно дрожит от волнения и страха.

— Я картограф военной прокуратуры, работаю второй год, мне 20 лет… — выпаливаю громко, стараясь не смотреть американцам в глаза: ложь может стоить майору Кононец службы. — Учусь в академии искусств. Я будущий живописец…

Второй мужлан бесцеремонно расстёгивает молнию моего камуфляжного комбинезона и начинает ощупывать. Его потные ладони сжимаются на моих плечах, талии, груди…

— Мир… — всхлипываю я.

— Вы что себе позволяете? — Мирослав спрыгивает со ступенек автобуса, но американец с зубочисткой во рту резко вскидывает автомат и прицеливается.

— Шаг назад! Руки вверх! Всем расстегнуть одежду и сбросить оружие! — шепелявит он громко. Теперь я понимаю, почему не разобрала его слова в первый раз.

— Sorry. — Извиняется американец, лапавший меня. Он виновато застегивает молнию комбинезона и нарочито поднимает левую руку, продолжая правой сжимать автомат.

Когда досмотр заканчивается, «шепелявая зубочистка» взмахивает рукой в направлении внедорожников. Майор Кононец и Глеб поднимают табельные пистолеты с изрытой колёсами влажной земли и обтирают их банданами. Шепелявый забирает оружие, вытаскивает обойму с патронами и прячет ее в глубокие карманы штанов.

— Мир, а почему они смеялись? — шепчу я, как только мы трогаемся с места. В салоне пахнет потом и машинным маслом. На зеркале заднего вида раскачивается автомобильный ароматизатор с изображением четырехлучевой сине-белой звёзды (герб и флаг НАТО — прим. автора). Между передними сиденьями лежат смятые грязные салфетки, пачки сигарет, карты с изображением голых женщин…

— Лиси, малышка, не хочу повторять эту гадость. — Брезгливо сморщивается он. — Чтобы от меня ни на шаг, поняла?

— Между собой говорить по-английски! — гневно выкрикивает «зубочистка» обернувшись.

Кононец сурово скользит взглядом по нашим лицам, молчаливо приказывая заткнуться. Внедорожники обгоняют автобус и резко сворачивают на узкую каменистую дорогу. Я впиваюсь пальцами в кожаную обивку удобных кресел, удерживая равновесие на поворотах. Водитель внедорожника останавливается перед шлагбаумом и через окно показывает охраннику в балаклаве документ. Тот бегло просматривает его, обходит машину, заглядывая в окна, и, наконец, пропускает нас.

— Закрой лицо банданой. — Шепчет мне Кононец.

Конвоир ведёт нас к отдельно стоящему одноэтажному бараку. Под ногами шуршит гравий. Справа, за металлическим коричневым забором, слышатся громкие строевые шаги, звучат приказы на английском. Стараюсь не озираться и смотреть вперёд, в спину майора Кононец. Удары сердца заглушает страх. Я затылком чувствую чужие взгляды глаз, спрятанных за балаклавой.

Конвоир стучится в бронированную дверь. Она распахивается, и в проеме вырастают высокие мужские фигуры.

— Зовите меня офицер Смит. Лиам Смит. — Молодой светловолосый мужчина жмёт руку Мирославу. Майор Кононец стоит за спиной Боголюбова, рассматривая свои пыльные ботинки.

— Очень приятно, офицер. Я военный врач, лейтенант Боголюбов. Можете звать меня Мирослав. — Улыбается Мир.

— Mi-ro… — s… — хмурится Смит. На его правой щеке обозначается ямочка. Кажется, Лиаму немногим больше лет, чем Миру.

— Mir. — Поправляет офицера Мирослав. — Так будет удобнее.

Американец выбивает сигарету из пачки и угощает Боголюбова, Кононец и Пахомова.

Те сбивчиво представляются, по слогам выговаривая предложения, отрепетированные в автобусе. Я делаю вид, что меня нет: скрываюсь за широкими мужскими спинами.

— Я майор Зураб Авалиани. Кто это там прячется? — испещрённое морщинами лицо второго мужчины расползается в улыбке, седые густые брови соединяются в сплошную линию. На вид ему под пятьдесят. — Девушка?

Я одета в бесформенный камуфляжный комбинезон, лицо закрыто балаклавой, на голове вязаная шапка. Но… Мои метр шестьдесят четыре не скрыть.

— Yes… — отвечаю чуть слышно, а затем выпаливаю заученные слова о профессии картографа и службе в прокуратуре.

Лиам Смит отбрасывает окурок и коротко рассказывает правила нахождения на территории Вазиани. База закрыта высоким каменным забором с колючей проволокой. Выход наружу без разрешения воспрещён, гулять по территории без сопровождения запрещено. На полигон с военными вертолетами и танками ходить запрещается.

«Запрещено… запрещено…» — стучит в ушах. Непроизвольно тянусь к ладони Мирослава. Он ободряюще сжимает мои пальцы.

— Министерство обороны Грузии разрешает допросить свидетелей, служивших в Вазиани с 1999 года, а также хранителя архива. — Офицер Смит бросает взгляд на майора Авалиани. — Вам даётся 24 часа. Командование предоставит вам горячее питание и кров.

Лиам прощается и заходит внутрь здания. Мы остаёмся на улице с Авалиани.

— Черт, нам ночевать здесь придётся? — обречённо говорю я. С затянутого серыми тучами неба срываются крупные холодные капли, ветер поднимает с земли клубья коричневой пыли.

— Да, Алиса. Я отпустил автобус до завтра. У нас всего сутки, чтобы узнать хоть что-то. — Отвечает Кононец.

— Я к вашим услугам, коллеги. — На чистом русском проговаривает Зураб. — Тихо, тихо… Не привлекайте внимание. — Он взмахивает рукой, жестом погашая наш громкий восторженный стон. Больше всех радуется Кононец.

— Начнём с архива.

На чёрных металлических стенах бронированного архива зияют маленькие круглые, как в самолете, окошки. В нос ударяют затхлые запахи бумаги и гари.

— В 2008 году Вазиани подверглась бомбардировке Российской авиации. Архив не пострадал, как видите. — Гордо произносит Зураб.

Я снимаю с лица бандану и осматриваюсь. Вдоль стен высятся металлические ящики с документами, сортированные по годам.

— Министерство обороны России не могло оставить архивные бумаги здесь! О чем вы толкуете, майор? — глаза Кононец недоверчиво прищуриваются.

— Совершенно верно. При передаче базы в грузинское ведомство оригиналы документов были изъяты. Но… — Авалиани довольно улыбается. — Я догадался сделать ксерокопии. На всякий случай. Двадцать лет они лежали и, наконец, пригодились.

— А зачем нам потребовалось ехать сюда? Если оригиналы архива хранятся в России? — на лице Мирослава застывает недоумение.

— Похоже, требуется дополнительное разъяснение. — Вздыхает майор Кононец.

— Я читал служебную записку. Скажите, что вы ищете? — Авалиани заводит нас в небольшую комнатку, заставленную пластиковыми чёрными стульями.

— Я ещё раз объясню. — Произносит Кононец, когда мы рассаживаемся. — Полковник Василий Заболоцкий отправил военных археологов в Гудаурскую пропасть для раскопок оружия, оставшегося со времён Великой Отечественной войны.

— Та-а-к. — Авалиани неторопливо наводит порядок на письменном металлическом столе: собирает ручки и карандаши в стаканчик, стирает пыль с монитора компьютера и принтера.

— Это официальная версия, отраженная в документах. Правды в них нет. Да ее и не может быть…

— …потому что истинной целью Василия Степановича была контрабанда крупной партии оружия НАТОвцам. — Заканчивает Мир.

— Это неточно. — Отрицательно качает головой Кононец. — В 2000-м началась Вторая Чеченская война. Грузия приняла помощь чеченского отряда в нападении на Абхазию. Помните вооруженный конфликт в Кодорском ущелье? Предварительное следствие указывает, что оружие поставлялось в Чечню.

— Доктор прав. — Отрывается от бумаг Авалиани и бросает взгляд на Мира. — Без НАТО там не обошлось. Американцы поддерживали чеченских террористов. Надеюсь, это не новость для вас? 152e1bc

— Конечно, нет. — Сухо отзывается Кононец. Пахомов молчит и согласно кивает. — Ваши ксерокопии, они…

— Подлинные или нет? Не знаю. Я тогда только поступил на службу в Вазиани. Был наивен и всему верил. Как тот молодой лейтенант. Фамилия у него такая… сказочная. — Авалиани трёт виски, очевидно, пытаясь вспомнить.

— Легенда. — Хрипло произношу я. — Илья Легенда. Это мой папа.

Зураб выходит из кабинета и возвращается через десять минут с небольшой коробкой в руках.

— Вот ксерокопии. — Авалиани высыпает содержимое на стол. Бумаг немного. Я нетерпеливо ерзаю на месте, пока Кононец изучает материалы.

— Ничего нет, ребята. Здесь официальная версия с подписями Ильи Легенда. Раскопки оружия времён войны и бла бла бла… — стонет Артём Дмитриевич. — Остаются свидетельские показания. Сколько сотрудников работают здесь с 1999 года?

— Три. — Выдавливает Зураб. Он нервно барабанит по столу. На его поверхности остаются следы от влажных пальцев.

Не знаю почему, но я Авалиани не верю…