Глава 29

Алиса.

Автобус петляет между красноватыми скалами и равнинами Военно-грузинской дороги. Несмотря на усталость и недосып, я с интересом разглядываю окружающие пейзажи — дикие и необузданные, величественные в своей красоте и власти над человеком… Отчего-то я не злюсь на Грузию, забравшую у меня папу… Салон наполняет раскатистый мужской храп. Боголюбов громко сопит и что-то бормочет во сне. Из его грубых ботинок торчат синие носки с бананами. Мне хочется рассмеяться в голос, но я зажимаю рот ладонью и тихонько хихикаю.

Авалиани сделал вид, что не заметил страха и беспокойства предводителя группы — майора Кононец. Напротив, Зураб лениво улыбался, ощущая свою власть над нашим воображением.

Несмотря на внешние комфорт и безопасность ночного пристанища, мужчины всю ночь по очереди дежурили.

Головы спящих Кононец и Пахомова болтаются, как у болванчиков, когда автобус подпрыгивает на кочках и клонится на поворотах.

— Спускаемся в Гудаури. — Небрежно обернувшись, произносит водитель.

Прилипаю к стеклу, жадно всматриваясь в покрытые снегом вершины Казбека и бурлящую в низине реку Арагви. С ее поверхности ввысь поднимается морозный белый туман.

— Мир, просыпайся. — Тихонько пытаюсь разбудить Боголюбова, тронув его за плечо. — Ты пропустишь всю красоту.

— Лисёнок, твоя красота меня впечатляет больше горных вершин. — Сонно произносит он и сладостно зевает.

— Не подлизывайся.

— И не думал, Лис. Ты так мило храпишь, ночью мне довелось послушать.

— Что-о? Серьезно?

— Шучу. Дадим нашим предводителям досмотреть сны? — Мир оборачивается на спящих Кононец и Пахомова. Глеб громко храпит, открыв рот.

Вдали, между вулканических низких скал, виднеется военная база. На пустыре стоят два вертолета, окружённые одноэтажными неказистыми постройками. Жилые дома, посёлки остались далеко позади, на вершине.

— База отрезана от цивилизации, Лис. Если они задумают что-то, нас не найдёт никто… — чуть слышно произносит Мир.

— Найдут, Михалыч, не бойся. — Сзади раздаётся голос майора Кононец. Он потягивается и трёт глаза. — Петровские с остальными членами экспедиции должны вернуться сегодня из Гори. Нас слишком много, чтобы…

— Их было двадцать пять. — Произношу я возмущённо.

— Сейчас будет все по-другому. Обещаю. — Успокаивает меня Кононец, толкая в бок Глеба.

***

Автобус совершает последний крутой поворот и паркуется перед заснеженной вертолетной площадкой. Ветер рвётся в закрытую дверь и едва не сбивает меня с ног, когда водитель ее открывает. Ну здравствуй, горный климат! Плотнее запахиваю шарф и почти до бровей натягиваю шапку.

— Добрый день. Меня зовут подполковник Резо Лагидзе. — Страшный невысокий человек протягивает мне руку, когда я спрыгиваю со ступенек. Через его правую щеку проходит толстый шрам. Внешний уголок правого глаза опущен, обнажая красноватую слизистую.

— Добрый. Я Алиса. — Хриплю я чуть слышно, высвобождаясь из его крепкого захвата.

Резо здоровается с мужчинами и жестом указывает направление к бараку, построенному из быстровозводимых конструкций.

В бараке очень холодно, несмотря на растопленную печку. Молоденький солдат подбрасывает в неё уголь, опасливо озираясь по сторонам.

Резо что-то говорит ему по-английски. Тот вскакивает, как ошпаренный и уходит.

— Ураган не унимается. Расшалился Гуд. — Сквозь зубы произносит Резо, поджигая кончик сигареты.

— Кто такой Гуд? — улыбается Мир, устраиваясь на длинной деревянной лавке перед столом.

Кононец с Пахомовым угощаются сигаретами, предложенными Резо, и садятся на лавку с другой стороны стола.

— Грузины почитают божества. Так вот, Гуд — это горный дух. По легенде он полюбил Нино — земную девушку необыкновенной красоты, и решил ради ее любви стать смертным. Но Нино влюбилась в соседского парня Сосико. Тогда Гуд разразился гневом и выбросил груду гранитных камней. Мы считаем лавины и обрыв горных пород гневом Гуда.

Напряженную паузу нарушает завывание ветра. Мир ослабляет шарф на шее и, усмехнувшись, произносит:

— Вы серьезно, товарищ подполковник? Это же бред…

— Люди гибнут в горах неспроста! — выпустив облако серого дыма, обрывает Резо. — И ваши погибли неслучайно. Весной лавины и горные породы сходят крайне редко, не иначе это…

— Черт возьми! О чем вы толкуете? — взрывается Кононец и встаёт с места. — Хотите сказать, что лавина в тот день была? Или обрыв горной породы? Мы проверили архивы, предупреждения не было и лавины не было! Их убили! Убили, ясно? — ревет Артём Дмитриевич, испепеляя Резо злым взглядом. — Поберегите свои басни для невинных девушек, а мы приехали искать доказательства!

— Остынь, майор. Я на вашей стороне, ясно? — поднимает руки Резо.

— Тогда какого черта Месхи скрыл, что ты его родственник? Ты тот самый постовой сержант из Вазиани, который подал сигнал тревоги, ведь так? — майор Кононец расходится не на шутку.

Мое сердце наполняется гордостью от смелости майора.

— Так. — Протягивает Резо, зло отбросив окурок. В проеме появляется мальчишка с подносом. На нем теснятся чашки чая и грузинские горячие лепешки.

Лагидзе благодарит парня по-английски и просит оставить нас. Солдат послушно кивает и убегает прочь.

— Черт подери, как вы узнали? Заур никогда не раскрыл бы меня.

— Неважно. Мы не выдаём своих информаторов. — Отвечает Глеб, протягивая нам с Миром дымящиеся чашки. — Рассказывай, все что знаешь.

— Меня ударили по голове. Я не видел кто… — шумно отхлебывая чай, произносит Резо. — Отключился буквально на минуту. В этот момент с моего устройства произвели сигнал. Мне грозил военный трибунал за ложную тревогу, но Заур все замял… Перевёл меня сюда. Я очень благодарен Месхи за веру в меня и помощь.

— Давай без пафоса. Что ты знаешь о Юрии Синичкине? — отрывая от лепешки щедрый кусок, говорит Кононец.

— Ничего. Я был простым постовым и не контактировал с командировочными.

— Черт! — Пахомов небрежно разрывает лепешку и остервенело запихивает кусок в рот.

— Хотя нет… В Вазиани приехала группа из двадцати пяти человек. Они же двинулись в Гори на следующий день. А затем… Сюда приехало только двадцать четыре человека.

Из маленькой прихожей раздаются голоса. Дверь распахивается и в проеме появляются «двое из ларца» братья Петровские. За ними в одинаковых камуфляжных комбинезонах стоят остальные члены экспедиции. Светлана Оленина расплывается в улыбке, заметив меня, и осторожно взмахивает рукой в приветственном жесте.

— Здравия желаю, товарищи офицеры! — гремит один из братьев, Максим или Михаил — я не различаю их. — Разрешите доложить? — Кононец кивает и отодвигает чашку. — Один из членов экспедиции — Юрий Синичкин остался в Гори и не добрался сюда. — Подтверждает он слова Резо. — Мы собрали показания и данные из архивов. Военная база Гори полностью разрушена, архивы хранятся в военном комиссариате, и…

— Макс, хватит тянуть кота за яйца. — Рычит Пахомов.

— Координаты, по которым звонил Синичкин из связной комнаты, удалось идентифицировать: рации пеленговали через спутник. Местоположение подпольной рации: Кавказский хребет, район Крестового перевала и Чертовой долины, это совсем недалеко отсюда… К тому же сохранилась аудиозапись разговора лейтенанта Синичкина с неизвестным.

— Как это он так облажался? На базе Вазиани вывернулся, а тут… — майор Кононец глубоко затягивается сигаретой.

— Не знаю, как в Вазиани, а в Гори Синичкин проделал следующее: ударил по голове постового, произвёл сигнал тревоги с его устройства и когда все забегали, скрылся в комнате связи. Только в Гори запись разговоров велась автоматически, ее можно было…

— Постойте, в Вазиани тоже все записывалось автоматически! — отвечает Резо. — Вам не представили сведения оттуда?

Мы вопросительно смотрим на Резо и переглядываемся.

— Связист Алашвили не показал вам, куда звонил Синичкин? — Резо повторяет вопрос.

— Нет… Он сказал, что не записал.

— Это он сообщник, товарищ майор! — пылко произношу я. — Алашвили не захотел показывать, потому что замешан в этом.

Кононец встаёт с места и задумчиво прохаживается, скрипя старыми пыльными половицами. Майор пыхтит сигаретой и смотрит под ноги, словно обдумывая что-то.

— Есть запись разговора Синичкина с неизвестным? — озабоченно спрашивает Артём Дмитриевич.

— Вот. — Протягивает флешку Макс.

Из рюкзака одного из экспедиторов — пожилого невысокого мужчины с буйной поседевшей шевелюрой появляется ноутбук. Кононец вставляет флешку…

«— Юра, когда будете в пропасти? — голос неизвестного с сильным кавказским акцентом.

— Завтра выезжаем из Гори. — А этот голос, по всей видимости, принадлежит Синичкину.

— Сколько они будут искать? День, два? Я заплатил не для того, чтобы морозить задницу в пещере! Абдулаев ждёт оружие, черт возьми!

— Ахмед, не от меня зависит, ты же знаешь. Заболоцкий еще не решил, что делать с людьми.

— Что? Обычная схема, Юра: пропали без вести.

— На дворе весна, лавин нет. Куда они денутся? Любой лейтенантик, увидев раскопанный тайник, все поймёт. Ещё бы — такая огромная партия!

— Нам не нужны лишние свидетели, так и скажи Заболоцкому. Пусть Алашвили отработает свой куш и объявит предупреждение о сходе лавин по внутренней связи. Все, Юра, отбой. Уезжай».

Я задыхаюсь от слез. Громко всхлипнув, протискиваюсь между людьми и выбегаю на улицу. Метели нет, ярко светит солнце, от сильного порывистого шквала не остаётся и следа… Щеки ласково овевает легкий, почти весенний ветер.

— Папочка, папа… Как же так, за что? — рыдаю в голос. На плечи опускаются руки Мира. Он разворачивает меня и прижимает к груди.

— Поплачь, Лис. Мне так жаль, Лиси, так жаль…

— Я хочу прогуляться, Мир. — Отстраняюсь я. — Мне нужно побыть одной. Скажи майору, что я ушла, хорошо? Спущусь в долину.

— Сейчас принесу твой рюкзак, постой.

— Не надо, Мир. Я ненадолго.

— Не спорь, малыш. Жди меня.

Мир приносит рюкзак. Улыбаюсь, замечая торчащий из него кусок лаваша, и водружаю ношу на плечи.

Шумно дыша, Мир возвращается и садится на место. Кононец перематывает запись и внимательно слушает ещё раз. Экспедиторы теснятся на длинной лавке, боясь пошевелиться.

— Связались с Капустиным? — спрашивает Артем Дмитриевич Петровских.

— Да. Он выяснит через Военную прокуратуру России, где сейчас Синичкин.

— Грузия не дружит с Россией, так что… Они могут отмазать Алашвили. Других доказательств, кроме этой записи, нет. Террористов — заказчиков оружия, скорее всего тоже нет в живых.

Резо звонит по рации. Через пять минут в бараке появляется тот же мальчишка со свежим чаем и лепешками. Экспедиторы радостно выдыхают и разбирают горячие чашки.

— Получается, Авалиани скрыл от нас запись разговоров и Легенды, и Синичкина, так? Они дали нам вшивую бумажку, где написано время вызова и длительность разговора Ильи Легенда. А сами записи уничтожены. Все, благодаря подполковнику Алашвили. Что же случилось в Гори? Почему там Синичкин облажался и не замёл следы? — Кононец садится напротив Резо, не обращая на разноголосый гул никакого внимания.

— Не знаю, майор. По идее, если в маршруте экспедиции значилась база Гори, там тоже были сообщники.

— Что-то здесь не сходится. Жалко, что база полностью разрушена, теперь мы не узнаем, а ведь…

Рация подполковника Лагидзе шипит и крякает. Он увеличивает громкость звука и взмахом руки призывает экспедиторов говорить потише. Из рации льются слова на грузинском. Резо отрывисто отвечает и вскакивает с места:

— Всем внимание! Тихо! Пять минут назад начался сход лавины с Кавказского хребта. Степень опасности — три. (По европейской шкале лавинной опасности, 3 — значительная степень опасности, прим. автора). Берите свои вещи и следуйте за мной! Этот барак может не выдержать.

— Че-е-рт! — кричит Мир, вскочив с места. — Лиси…

— А где она? — напрягается Кононец. Сигарета в его пальцах начинает подрагивать.

— Ушла в долину. Хотела побыть одна. Черт, я никогда не прощу себе… — Мир обречённо обхватывает голову руками и протяжно стонет…