Глава 13

Надя. Спускаемся по лестнице вниз, и с каждым шагом я всё сильнее чувствую, как сжимаются мои плечи, как сдавливает от волнения грудь, а вместе с ней и сердце, что трепыхается испуганной птичкой в костяной клетке рёбер. Виктор Алексеевич идёт уверенно. Я же выгляжу, наверное, как школьница перед финальным экзаменом. Когда мы заходим в гостиную, передо мной предстает Ба. Ах, что это за женщина… Несмотря на свой преклонный возраст, она выглядит потрясающе. Строгое чёрное платье идеально сидит на подтянутой фигуре, белоснежные волосы падают крупными локонами на плечи, на тонких запястьях переливаются изысканные браслеты. Её спина настолько прямая, что я невольно распрямляюсь тоже. Величественность и строгая грация – вот слова, которые её описывают. Мне кажется, если она захочет, сможет одним лишь взглядом заставить человека раскаяться во всем, что он сделал или ещё только собирается сделать. – Ба! – Бросается к ней Виктор, раскинув руки, как крылья. Тоже мне, птиц нашёлся. Мог бы и предупредить, чтобы я хотя бы успела придержать челюсть, норовившую упасть мне на грудь от шока. – Виктор, мальчик мой! – Миниатюрная Ба обнимает внучка двумя руками. – Как ты возмужал! Всё мышцы качаешь? – Приходится. – Правильно. А я своего тренера уволила на прошлой неделе. – За что, Ба? – Решил перевести меня на программу для пенсионеров. Какая ж я пенсионерка? – Точно, – улыбается Виктор, а потом резко спохватывается. – Ой, Ба, знакомься. Это Наденька моя. Помнишь, рассказывал? Надь, а это Ба. Виктория Сергеевна. Ба скользит по мне взглядом, словно через увеличительное стекло, но кивает в конце концов. – Надежда, – произносит она мелодичным, но строгим голосом. – Очень приятно. – Взаимно, Виктория Сергеевна. – Перестань, деточка, – машет на меня ладонью, и браслеты на её запястье тонко позвякивают. – Просто Ба. Эти формальности заставляют меня чувствовать себя старше, чем я есть. А ведь мне всего восемнадцать. На её лице нет улыбки, а голос звучит сухо, и я не понимаю, стоит ли мне смеяться над шуткой, поэтому я поворачиваюсь к Максимке, который сидит у «дедушки» на коленях. Откуда-то с кухни слышится грохот. А потом женский визг. – Веня! Феня! – Кричит мама Виктора. Оборачиваюсь и вижу двух енотов, удирающих со всех ног: один из них тащит в лапе куриную ножку, второй – контейнер со свежей клубникой. Попутно они успевают всё! Дернуть занавеску, сорвать ёлочную гирлянду, покатать блестящий шарик, валяющийся на полу. Вся эта картина смотрится как сцена из комедии, но я почему-то понимаю, что это обычное дело в этом доме. – Бестолочи! – Снова кричит мама Виктора и выходит к нам с кухонным полотенцем на плече. – И почему я их ещё не убила?! – Ты их любишь, дорогая, – невозмутимо парирует папа Виктора, подкидывая Максимку на своих коленях. – И потому, что, если ты их убьёшь, твоя мама нас со свету сживёт. – Да. Точно. Но сил моих больше нет! В дверь звонят, и мама Виктора оборачивается на звук. Глаза её зажигаются радостным блеском. – Наверное, это доставка! Неужели! Она исчезает в коридоре, а через пару минут возвращается с недовольным лицом. – Привезли? – Нет, это соседи. Где же моя доставка? – Ты кого-то ждёшь? – Спрашивает Виктор. – Да. У нас завтра ярмарка, и Борецкая… Ну ты помнишь Лизу, да? Эту индюшку надутую… Она похвасталась, что привезла из Швеции рецепт какого-то рождественского пирога. Так вот, она его нахваливала, нахваливала, и я решила: мне тоже нужно что-нибудь эдакое приготовить. И выиграть наконец приз кулинара в ежегодной ярмарке. – Мам, ты что, решила смухлевать? – Что сразу смухлевать? – Краснеет. – Ты же знаешь, сын, наша мама не сильна в выпечке, – вставляет папа Виктора, сдерживая смех. – Ох, увольте! – Возмущается мама. – Я могу приготовить что угодно, но пироги у меня то подгорают, то выходят сырыми внутри. Наверное, дело в духовке! – Конечно. Точно не в руках, – шутит папа, и я непроизвольно хихикаю. Но тут я снова чувствую пронзительный взгляд Ба. Она смотрит на меня так пристально, что у меня возникает ощущение, будто она пытается просканировать моё прошлое, настоящее и будущее. – Надежда, а расскажите, кто ваш любимый модельер? – Спрашивает она, прищурившись. Мне хочется откашляться, чтобы убрать ком в горле. – Модельер? – Да, – Ба слегка наклоняет голову, будто присматривается к моему платью. – Какой модный дом вы предпочитаете? Мне очень интересно знать, кто из стилистов является вашим фаворитом. – Мне жаль вас разочаровать, – старательно улыбаюсь, – но у меня нет фаворитов. Впрочем, как и дизайнерских вещей в гардеробе. Ба поджимает тонкие алые губы. – Значит, вы не интересуетесь модой? – Почему же? Я люблю смотреть передачи про стиль. Но, к сожалению, я больше интересуюсь тем, что удобно и практично. Моя жизнь и высокая мода проходят двумя параллельными прямыми. Ба качает головой, будто уже вынесла какой-то внутренний вердикт. – Интересно, – говорит она, с паузой растягивая слово, как будто оно оставляет горький привкус. – Надежда, а как вы смотрите на путешествия? – Путешествия? – Глупо повторяю, чувствуя, что сейчас начнётся следующий раунд экзамена. Виктор подходит ближе и, притянув меня к себе за талию, обнимает двумя руками, будто поддерживая меня незаметно для всех. Ба видит это, но ничего не говорит, что пугает меня ещё больше. – Ба, мы с Надей ждём, пока Максимке исполнится хотя бы год. Он ещё слишком мал для путешествий. – Точно… – Слабо киваю. – А потом как махнём. Да, Надюш? – Да… Мама Виктора, качая головой недовольно, снова скрывается в кухне. А я зажмуриваюсь, мечтая отсюда испариться.