Глава 21

Надя. Аромат запеченного в специях мяса ударяет в нос, едва не сбивая меня с ног. На столе, на красной бархатной скатерти, стоят фарфоровые блюда с ажурными краями. Столовое серебро начищено так, что почти ослепляет своим блеском. Высокие фужеры на тонких ножках наполнены морсом с плавающими на поверхности ягодками. Алексей неумело наигрывает мелодию на старом, расстроенном пианино. Ольга порхает в кухню и обратно, принося то изящно разложенную нарезку, то салаты в форме новогодней ёлки или зайца. – Лёша, ребятишки спустились. Пора старый год провожать. – Сейчас самая красивая часть! – По-детски отмахивается Алексей и с ещё большим усердием припадает к клавишам. – В этой мелодии нет красивой части. – Кривится Ба. – Не мучь инструмент, музыка – не твой конёк. – Мой конёк – горбунок! – Густым басом смеётся Алексей, закрывая крышку пианино. – В энтэрнэте шутку прочитал! – Дурачок! – Дразнит Ольга и снова скрывается в кухне. Виктор с улыбкой качает головой, одними губами шепчет: – Как маленькие! Собираемся за новогодним столом ровно в девять вечера, как заведено в семье Виктора. Мама сияет, как новогодняя гирлянда, и чуть ли не каждые пять минут напоминает всем, что её штоллен признан лучшим на ярмарке. – Мечта всей жизни исполнилась, понимаете? Лиза Борецкая, конечно, молодец, но даже она признала, что мой штоллен – шедевр. Надя, – неожиданно поворачивается она ко мне. – Я должна вам кое-что сказать! Я напрягаюсь, опасаясь какого-нибудь неожиданного комментария о моих недостатках. Что она там ещё придумала? – Мне… – Она запинается, потом вздыхает и продолжает: – Мне очень стыдно за моё поведение. Я признаю, что ошибалась на ваш счёт. Вы замечательная девушка, и я рада, что Виктору хватило мозгов это заметить и остановить свой выбор именно на вас. Я… Я не хотела вас обидеть. Нет, хотела. Но не потому, что вы мне не понравились. Напротив, вы показались мне настолько прехорошенькой, что я не поверила, что всё это – настоящее, а не искусно разыгранный спектакль. Она улыбается, немного натянуто, но искренне. А я густо краснею… – Я сразу тебе это сказал! – Вставляет папа Виктора с победной улыбкой. – Но ты же меня никогда не слушаешь. – Ох, Лёша, – отмахивается она. – Ты же знаешь, доверяй, но проверяй. – Тебе лишь бы проверять. – Я же мать! Все смеются, поднимая бокалы с шампанским и соком, кроме Ба, которая отпивает свой горячий чай с видом Английской королевы. Вся атмосфера праздничная и лёгкая. Мама рассказывает какую-то смешную историю про соседей, папа перебивает её, добавляя «подробности», которые явно выдумал на ходу. И тут они появляются. Еноты… Феня, торжественно выпятив грудь, тащит в зубах какую-то бумагу, а Веня важно шествует следом. – Ох, снова они! – Восклицает мама Виктора, поднимаясь из-за стола. – Опять что-то где-то стырили! Сил с вами нет никаких! Она выхватывает бумаги у Фени, разглядывает, а потом замолкает. Переводит взгляд с документа на меня, потом на Виктора. – Витенька, это что значит? – Голос надтреснутый, слабый. Сердце у меня уходит в пятки. – Что там, Оль? – Спрашивает Алексей. Ольга молча протягивает бумагу мужу. Папа Виктора берет её, вдумчиво читает. Затем качает головой, откладывает в сторону тканевую салфетку со своих колен и встаёт. – Да уж… Разочаровали вы нас, де-ти. Выходит из столовой. – Лёш, подожди! – Кричит Ольга, тоже поднимаясь. Бросает на Виктора уничтожающий взгляд. – А с тобой, молодой человек, я ещё разберусь! Они выходят из комнаты. Наступает тишина. Я не могу поднять глаза. Не осмеливаюсь. Господи, зачем я вообще на это согласилась? Теперь я выгляжу аферисткой в их глазах. И в чём они не правы?! – Прошу прощения, – тихо говорит Виктор и выходит вслед за родителями. Остаёмся мы с Ба и енотами. Чувствую, что слёзы горячие слёзы уже подступают к глазам. – Да уж, деточка, натворили вы дел, – спокойно говорит Ба и медленно отхлёбывает горячий чай. Поднимаю на неё глаза, полные слёз. – Простите… Мне… Мне очень жаль! Не дожидаясь ответа, выскакиваю из комнаты и бегу наверх.