Глава 22

Надя. Иду вдоль заснеженной дороги, крепко прижимая к себе Максимку. Его носик покраснел от холода, но он не плачет. Спит. Посапывает, уткнувшись мне в плечо. Сама же я не могу удержаться. Слёзы льются, замерзают на щеках, пальцы трясутся от холода и эмоций. Такси ехать не хочет – высокая загруженность, все куда-то едут сейчас. Не стоило убегать снова, да… Но оставаться в этом доме я просто не могла. Как бы я посмотрела в глаза этим людям? Достаю телефон и набираю маму. Слушаю гудки. – Наденька? – Мама сразу отвечает, её лицо появляется на экране. Она сидит в своей маленькой кухоньке, на плите за ней кипит чайник. – Как раз тебе звонить собиралась! Ревёшь, что ли? Что у вас там случилось? – Всё случилось, мама, – всхлипываю. – Всё, что могло! – Да что такое? – Её лицо становится встревоженным. – Так глупо! – Пытаюсь смахнуть слёзы, но их слишком много. Они всё бегут и бегут. – Так глупо… Так глупо попасться! Мама выдыхает, прикладывает руку к виску. – Надь, ну и ладно. Чего теперь убиваться-то? Ты где есть-то, Надь? Лес какой-то… – Мам, ты не понимаешь! – Почти кричу я, и Максимка вздрагивает у меня на руках. – Я же влюбилась! Как дура, понимаешь? Как дура! Она моргает, потом фыркает. – Ну, Надя… Это не самое худшее, что могло случиться. Открываю рот, чтобы ответить, но вдруг картинка на телефоне смазывается. Лицо мамы сменяется другим лицом – серьёзным и злым. – Метельская, дура ты и есть! – Рычит в трубку Виктор. Подпрыгиваю от неожиданности. – Куда тебя понесло?! – Продолжает он, гневно сверкая глазами. – Я всю округу объездил, пока тебя искал! Родители мои каждый на своей машине тебя ищут! – Почему ты там? – Почему? – Грозно сводит брови над переносицей. – Потому что тебя нигде нет! Я думал, ты у мамы уже! Глупая, ну куда ты попёрлась в ночь с ребёнком? – Витя, это я виновата. Я не должна была… – Стой, где стоишь! – Командует он резко. – Сейчас кто-нибудь из моих заберёт. Дурёха… Сбрасывает вызов. Я стою. Топаю ногами, чтобы согреться. Дышу на озябшие ладони. Через несколько минут рядом паркуется джип. Дверь пассажирского распахивается, морщинистая рука машет мне в приглашающем жесте. Заползаю. – Куда же ты, деточка? В такой холод. – Лицо Ба бледное, но спокойное. Закрываю глаза ладонями. – Простите, – шепчу. – Разрулим, девочка, – говорит она негромко, поглаживая меня по волосам. *** Сижу за праздничным столом в доме родителей Виктора, пытаясь осознать, что рядом со мной – моя мама. Она смеётся вместе с мамой Виктора, и их разговоры вперемешку с заливистым хохотом разливаются по всей комнате. – Ну, Людочка, это же гениально! – Выдыхает мама Виктора, вытирая слёзы от смеха. – Я так и знала, что вы не простая женщина! – А вы думаете, откуда у Нади это? – Мама отмахивается, но видно, что ей приятно. И мне приятно… Наконец-то хоть поболтает с кем-то. Папа Виктора тоже улыбается, хотя старается не встревать в женские разговоры. Ба сидит с бокалом шампанского, наблюдает за всеми, а её уголки губ слегка приподняты – по её меркам это настоящая улыбка. Максимка болтается у мамы Виктора на руках и широко раскрытыми глазами смотрит на мигающие гирлянды на ёлке. – Здорово, что Новый год теперь действительно семейный, – говорит Виктор, чуть наклоняясь ко мне. – Здорово, – киваю, украдкой улыбаясь. Вилки шустро брякают по посуде, и содержимое тарелок с волшебной скоростью пропадает в наших голодных желудках. Алексей рассказывает уморительные истории и от души смеётся, постукивая крупной ладонью по столешнице. Ольга в такие моменты просит мужа вести себя чуть скромнее, хотя тоже хихикает, прикрывая рот тканевой салфеткой. И снова атмосфера тепла и любви накрывает меня с головой, и я едва не задыхаюсь от внезапного ощущения беспричинного счастья. Куранты отбивают двенадцать, и все замирают на мгновение. Бокалы со звоном встречаются в центре стола. – С Новым годом! – Раздаётся с разных сторон. – Ура! – С Новым счастьем! Ба, едва заметно улыбаясь, стучится своим бокалом в мой. – С Новым годом, девочка, – говорит она тихо. – Добро пожаловать в семью. – С Новым годом, Ба, – отвечаю я, чувствуя, как странно тепло становится на душе. Виктор встаёт, хлопает в ладоши. – Одевайтесь, пойдём фейерверки смотреть! Суета начинается мгновенно. Ольга заворачивает Максимку в зимний комбез, Алексей хватает мамину коляску и выкатывает её на крыльцо. Все друг друга тормошат, смеются, натягивают куртки и шапки. Я последней выхожу на крыльцо. Подхожу к самому краю. Ноги мои вдруг разъезжаются, и я с грохотом съезжаю вниз, прямо в сугроб. Лежу… Виктор подбегает ко мне. Нависает сверху. – Снегурочка, вставай, мозги отморозишь. – Протягивает руку. – Нечего морозить. Всё отбила. – Сильно досталось? Пытаюсь понять, какая из частей тела у меня не болит, но таковой просто нет, поэтому я неопределённо отмахиваюсь. – До свадьбы заживёт. – Нет, Надь, я серьезно, вставай. – Я тоже серьезно. Я буду лежать здесь и игнорировать проблемы до тех пор, пока они не исчезнут. Или пока не умру. Он удивлённо моргает, потом вдруг усаживается рядом в снег. – Ну, раз уж ты не встанешь, то я тоже не встану. Заваливается в сугроб рядом со мной. – Что ты делаешь? – Смеюсь. – Лежу, – ухмыляется. – Теперь у тебя есть человек, который ляжет рядом, если ты не можешь подняться. Сердце сжимается от его слов. Над нами взрывается фейерверк, раскрашивая небо яркими огнями. Виктор поворачивается ко мне, смотрит прямо в глаза. – Надь, я ведь тоже влюбился. Как дурак. Не успеваю ничего сказать, потому что он подаётся ближе и целует меня. Всё вокруг замирает, только огни фейерверков продолжают рассыпаться над нами. И это самый чудесный Новый год в моей жизни…