Глава 10

Надя. Пауза затягивается. Мне не сказали ещё ничего плохого, а я уже чувствую себя не в своей тарелке. Почему она так смотрит? Может, мне нужно присесть в реверансе или поклониться? Не знаю… Из дома уютно тянет горячей едой, свежей выпечкой, горячей едой. Всё это могло бы меня успокоить, если бы не женщина, которая сверлит меня взглядом, словно я незаконно пересекла границу её личного пространства. – Мама, познакомься, это моя Надя, – Виктор Алексеевич коротко указывает на меня рукой. И вот эта маленькая приставочка «моя» вдруг заставляет меня почувствовать себя какой-то… особенной. Нужной. Да, нелепо, конечно, но, чёрт возьми, приятно. Приятно быть чьей-то, пускай даже понарошку. Мама Виктора Алексеевича на секунду сужает глаза. – Наконец-то мы хоть имя её узнали. Честно говоря, Витенька, я уж начала подозревать, что ты меня обманываешь. – В каком смысле? – В том смысле, что никакой невесты у тебя нет, а это всё твои хитрости, чтобы я перестала лезть в твою личную жизнь. – Глупости какие! Ну, а что это мы на пороге стоим? Может, впустишь нас в дом? – Проходите, – нехотя отступает она в сторону, но её взгляд тут же устремляется на Максимку. – Как мило, что вы с ребёнком. Он у вас такой… – Её губы дёргаются, будто она изо всех сил пытается подобрать хоть что-то нейтрально-доброжелательное. – …маленький. – Да, Максимке всего семь месяцев. – Улыбаюсь невинно. – Семь месяцев, – повторяет и закатывает глаза, производя вычисления в уме. – То есть вы начали встречаться, когда вы уже были… Хм… Глубоко беременной? – Что поделать, любовь, – бросает Виктор Алексеевич буднично. – Где отец? – За домом, ковыряется со своим снегоходом, – недовольно поджимает губы его мама. – Ты слышал, что две недели назад он на нём перевернулся? – Нет, он не рассказывал. – Конечно, не рассказывал. Он же не любит о своих неудачах говорить! Перевернулся, и его оттуда вытягивали всем поселком. А теперь снова возится с этим чудищем, пытаясь его оживить. Я знала, что от этих вещей одна головная боль, никакой пользы! – Ладно, пойду поздороваюсь с отцом, – Виктор резко поворачивается ко мне. – Не скучайте. Не скучайте?! У меня перехватывает дыхание, я пытаюсь остановить его взглядом, качаю головой, расширяю глаза. Всеми возможными способами сигнализирую: не бросай меня здесь! Она меня сожрёт! Но Виктор Алексеевич либо не понимает моих сигналов, либо просто не хочет их понимать, потому что исчезает за дверью быстрее, чем я успеваю открыть рот. Теперь я стою в огромной прихожей с женщиной, которая выглядит так, будто могла бы возглавить отряд морских котиков. – Ну что, Наденька, – её голос льётся как мёд, но есть в нём что-то явно угрожающее, – пойдёмте, побеседуем. И я, с Максимкой на руках, словно заключённая, направляюсь на «беседу», про себя молясь, чтобы Виктор Алексеевич вернулся до того, как меня здесь официально уволят из статуса его невесты.