Глава 17
Сопротивляюсь изо всех сил. Бьюсь в чужих руках. Ударяю по голени злоумышленника ногой и тот глухо вскрикивает, а я, воспользовавшись моментом, ударяю в живот.
Папа научил. Три удара. Когда на тебя со спины нападают. Голень — ногой. Локтем в живот и тебя отпускают. Затем с разворота между ног злоумышленника.
Когда его согнется, для пущей безопасности можно заехать еще и по лицу, но лучше на это времени не тратить, а просто бежать.
Так и я отрабатываю положенные удары, но как только разворачиваюсь, настрой зафигачить уроду между ног пропадает, а я в бешенстве сжимаю челюсти и скрещиваю руки на груди.
— Ну и как ты думал, чтобы до такого додуматься?!
Повышаю голос и смотрю на своего недобывшего муженька.
— Иван, ты мне скажи, ты хочешь сесть?! Могу организовать. В курсе, что за похищение человека можно и на десять лет сесть?!
Я кричу на всю парковку, пока мой муженек корчится передо мной, ухватившись за пивной живот, а через мгновение со скрежетом останавливается другой автомобиль. Тонированный внедорожник.
Вот эта машинка действительно страшная. Глянцево-черная. Не то что б/у-шная развалюха моего мужа. А еще из нее вылетают бравые ребята с лицами кирпичами.
Сглатываю ком и во все глаза смотрю на то, как мужчина с холодным лицом подходит ко мне. Я уже знаю нового главу службы безопасности Бестужева. Старые ребята остались на постовых, но пришел доверенный сотрудник Александра Сергеевича со своими ребятами и что-то мне подсказывает, что все они, во-первых, бывшие военные, а во-вторых, с явным боевым опытом в горячих точках.
Взгляд у них прошивающий насквозь и таким ребятам я бы побоялась дорогу переходить.
— Валентина Константиновна, проблемы?
Задает вопрос и аккуратно отгоняет от меня охающего и держащегося за животик Ванечку.
— Нет, ну каким же кретином надо быть, чтобы попытаться напасть на меня?!
Цежу и плююсь сквозь сжатые зубы и смотрю на своего притихшего от ужаса муженька. Вот это номер, конечно, попытаться меня уволочь у моего рабочего места! Здесь все в камерах, а учитывая размах нового босса — чудо, что Ваню не пристрелили на месте…
— Да. Вячеслав Григорьевич. Тут просто…
Приподнимает бровь. Внимательно на меня смотрит. Ожидает, что буду говорить и как буду отмазывать своего бывшего, а я вот на Ивана смотрю и жалко его становится.
Рыхлый весь. Неказистый. Любой из этих мужчин с темным взглядом может его по асфальту раскатать на раз.
Ваня смотрит на меня своими коровьими глазками. В легком ужасе, и ждет.
— Валечка… Валечка… мы же просто… я же просто…я… даже не знаю… как я вообще здесь оказался… ну… Валюшенька… Кисонька…
— Прекрати унижаться! — рявкаю и бывший муженек вздрагивает, а мне хочется его еще и сумкой по голове дурной отходить.
Пытается что-то сказать, но Вячеслав Григорьевич показательно игнорирует моего шебутного бывшего муженька.
— Ну так что, Валентина Константиновна, вам докучает этот мужчина? Мне стоит принять меры? Быть может, хотите заявить куда следует о нападении и попытке похищения? У нас все камеры исправно работают. Вся доказательная база в наличии.
Мой бывший муж икает отчетливо. Видимо, сразу же протрезвел, а запашок его пойла я унюхала, пока он пытался меня схватить.
— Валечка… Валюшечка… — шепчет белеющими губами.
Кажется, только сейчас дошло до муженька, во что вляпался.
Опять перевожу взгляд на начальника службы безопасности Бестужева и… жалею Ивана.
— Вячеслав Григорьевич, спасибо вам за оперативное вмешательство, но я сама разберусь. Это мой бывший муж.
Молча выслушивает. Темные глаза остаются без проблеска малейших эмоций.
— Хорошо, Валентина Константиновна. Примите меры по отношению к этому человеку, если у вас не получится, напоминаю, что запись мы сохраним и свидетельские показания у вас будут. Этому гражданину грозит серьезный срок в случае, если он не примет все ваши условия…
— Я… я ничего… я вот… честное слово…
Мне кажется, что такого ужаса мой муженек никогда не испытывал. Трезвеет, как стеклышко, и глаза бегать начинают от страха…
— Благодарю, Вячеслав Григорьевич, я обязательно решу вопрос.
Кивает мне и разворачивается на каблуках. Цепляет взглядом Ивана, и мой бывший муженек становится белее полотна.
— Еще раз увижу рядом с организацией и личной помощницей моего босса на расстоянии ближе, чем километр…
Замолкает. Продолжать Саратовскому не нужно. Мне кажется, что Иван чудом в обморок не падает. С трудом на ножках своих крендельках стоит.
Начальник службы безопасности Бестужева обходит моего бывшего мужа, будто даже замарать свои идеальные туфли брезгует.
Направляется к внедорожнику, а вот я ему вслед смотрю и думаю, как они так быстро тут оказались…
Смутное сомнение закрадывается относительно того, что, вполне вероятно, мой босс приказал своим людям следить за мной…
— Валюша! Спасибо тебе! Прости меня, дурака! — начинает истерить бывший и сбивает меня с потока мыслей, а я смотрю на Ивана и чертыхаюсь. Так и хочется обложить дурака трехэтажным отборным матом!
Смотрю на своего бывшего и даже жалко идиота становится. Выдыхаю и киваю в сторону своего автомобиля, и мой скукоженный бывший муж обращает на меня свои щенячьи глаза, когда выдыхаю:
— Пошли, Вань, поговорим, что ли…
С Ваней мы заходим в кафе и говорим долго, я доходчиво объясняю, что он не просто перегнул, он прошел красную черту…
— Валь… не простишь меня, да? — смотрит с надеждой и мне в глубине души даже становится его жалко…
Выдыхаю с шумом, грею руки и не притрагиваюсь к кофе.
— Нет. Не прощу. Не смогу я, Вань, а ты… мой тебе совет. Возвращайся к родителям. Тебе поддержка нужна. На ноги встать нужно. И пусть не в столице. Здесь ты уже потерял все, что можно, а так… будет у тебя еще шанс человеком стать. Отца попроси, пусть к себе устроит на предприятие, работай и бросай пить, иначе ничего хорошего тебя не ждет…
Трет лицо и смотрит на меня внимательно.
— Добрая ты душа, Валька, знаю, что я скот последний, а ты мне все равно помогаешь, вытягиваешь, советы даешь…
Пожимаю плечами. Что сказать, не знаю.
— Дураком был. Не ценил. А вот когда потерял, понял…
— Вань, дважды в одну и ту же реку не войти. Поэтому решай сам. Совет я дала, прислушаешься или нет — твое дело, только запомни еще кое-что. Видео есть и прочее, как ты напал на меня, поэтому больше ко мне не подходи. Когда говорила, что видеть тебя не могу — я не врала. Просто дай мне жить своей жизнью, исчезни и больше меня не тревожь. Мы с тобой чужие люди.
Кивает на мои слова. Так странно, что не принимается обвинять меня во всех смертных грехах.
— Сам потерял… И не вернуть… Теперь понимаю.
— Все на этом, Вань.
Встаю. Бросаю купюру на стол.
— Мне к сыну нужно, а ты… не тревожь больше мой покой…
Не отвечает ничего. Смотрит только, а затем вдруг спрашивает:
— И давно ты закрутила с богатыми и всемогущими?
— Что, прости?! — спрашиваю, опешив.
— Да вот то… Охрана у тебя, как у президента. С чего вдруг у простой секретарши такие льготы?
Улыбается нагло, а я удивляюсь себе. И как я могла Ивана жалеть минутами ранее.
Дура неисправимая…
— Ты напал на меня у моей работы. Там все под камерами. И помни про записи! Будешь докучать — пойдут в ход!
— Ясно… А знаешь, Валь, и хорошо, что с олигархом мутишь… мне хоть не обидно за бывшую жену…
Качаю головой и ухожу. Иван не исправится. Все такой же высокомерный и надменный, но хотя бы я вижу, что достучалась. Вернется он к своей семье и пускай живет дальше себе, может, все же изменится и человеком станет, есть такая надежда.
Только нам с ним не по пути. Это факт.
Наконец, добираюсь до своего автомобиля и возвращаюсь домой, как только захожу в квартиру, наталкиваюсь на внимательный взгляд нашей нянечки.
— Я опоздала. Знаю. Посчитаем сверхурочные, — говорю сразу же, едва поздороваться успеваю, и добродушная женщина кивает.
А я замечаю, что сегодня она излишне бледновата.
— У вас все хорошо, Вероника Владимировна? — спрашиваю, нахмурившись.
— Да ничего, Валентина Константиновна, на погоду реагирую, давление шалит. Отосплюсь и все пройдет. Пошла я…
Киваю на слова женщины, провожаю ее до двери, а сама иду мою руки и сразу же захожу к своему малышу. Сашенька спит подобно ангелочку, а я на него смотрю и отчего-то слезы на глазах наворачиваются.
Жизнь у меня какая-то странная получается. Работа — дом — работа… так жила раньше, а вот сейчас одно происшествие за другим и я буквально тону в этих событиях…
Усталость, наконец, одолевает, и я просто отключаюсь, едва успеваю переодеться в пижаму со слониками, которую так мой Сашенька любит.
А с утра у меня все идет наперекосяк. Я буквально ничего не успеваю. Саша с рук не спускается, а я все на часы поглядываю и до няни дозвониться пытаюсь. С сотого раза она отвечает:
— Валентина Константиновна, простите, не смогу прийти. Давление. Извините, пожалуйста…
Короткие гудки в трубке, и я Сашу к себе прижимаю, а он с блузкой моей весело играется. Понимаю, что у меня все к черту летит. Беру телефон и думаю, как оповестить босса о том, что сегодня у меня больничный…
Раньше я без вопросов звонила директору нашему, а сейчас… сейчас я трушу… Но четко осознаю, что никто, кроме Бестужева, меня с работы отпустить не может…
Быстро набираю босса, и он сразу же отвечает.
— Слушаю.
Сглатываю ком. Не знаю, как начать, а Сашка мой притихает как-то резко.
— Александр Сергеевич, я звоню, чтобы попросить отгул, — начинаю несмело.
Короткая пауза. Затем босс уточняет резко:
— Вы больны? В больнице? В реанимации? Попали в полицию?
— Н-нет, — отвечаю с задержкой.
— Тогда повода для прогула нет. Не разочаровывайте меня, Валентина Константиновна. У нас сегодня важнейшие встречи с инвесторами.
И бросил трубку!
— Зараза! — рычу и на Сашу смотрю своего. — Твой отец такой напыщенный индюк!
В сердцах малышу своему говорю, а потом прикусываю губу. Ссаживаю малыша с рук и задумываюсь, что делать.
Я не рискнула сказать Бестужеву, что мне ребенка не с кем оставить, да и мало ли…
— Что же мне делать, Сашка? — спрашиваю своего шалуна, но он лишь весело гогочет, а я в шоке набираю Виолетту, быстро рассказываю о случившемся.
— Да… дела… — замечает Вета, — слушай, ну давай так. Ты малыша с собой на работу, а я его в нашем отделе припрячу, девчонки займут, пока ты разберешься…
— Правда? — спрашиваю с надеждой.
— Да где наша не пропадала! Не ссы в тапки!
Отвечает бойкая Виолетта и я все же решаюсь. Быстро собираю сумку Сашеньки, выхожу с ним на руках из дома и обустраиваю малыша в автокресле.
Саша воспринимает все с весельем, а у меня сердце заходится с перебоями. Я везу своего сына на работу… и трушу неимоверно, ведь Сашенька окажется в здании, где обитает его отец…
Отец, которому мы не нужны, который не помнит меня, да и вообще у которого счастливая семья…
Сердце сжимается, но я отодвигаю мысли в сторону, паркуюсь и вытаскиваю Сашку, сумку закидываю на плечо и параллельно набираю Вету.
Все же мамы многофункциональные натуры, иначе не скажешь. Я, кроме того, что не опаздываю, так еще и умудряюсь приехать до начала рабочего дня.
Наконец, Виолетта отвечает на звонок.
— Так, Валька. Я еду, но чутка опаздываю. Чертов драндулет заводиться не хотел.
— Ты… ты скоро будешь?! — спрашиваю с надеждой и захожу в здание, прохожу по фойе.
— Да, Валь, не беспокойся. Успеем.
Киваю и пока говорю с Виолеттой, на автомате захожу в лифт и нажимаю этаж, на котором работаю. Сашка решает немного покапризничать и таскает меня за хвост, а я… выхожу из лифта, делаю несколько шагов и столбенею, потому что в этот самый момент Бестужева вижу…