Глава 17

POV Константин

Я проснулся второго января с мыслью: «А она сегодня придёт?»

Глупость какая. Конечно, придет. Мы же договаривались. У нас же…

Хм. А что, собственно, у нас? Я даже для себя не могу назвать те недоотношения, что зарождаются между мной и Василисой. Да и признаться в симпатии страшно — слишком много в голове этих страхов. И спугнуть не хочется то, что начинается.

Варька ещё спала — после новогодней ночи её график сильно сместился, и разбудить мелкую ранним утром было нереально. Я натянул домашние джинсы, футболку, поплёлся на кухню варить кофе и поймал себя на том, что прислушиваюсь. К шагам на лестнице. К звонку в дверь.

Она пришла в одиннадцать. С пакетом мандаринов (хотя у нас своих было — завались), с замёрзшим носом и улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось.

— С добрым утром, — сказала, стряхивая снег с рыжих волос. — Проспали, Гордеевы?

— Варька ещё дрыхнет, — ответил я и поймал себя на том, что улыбаюсь как дурак. — Проходи, завтракать будешь?

— Ты предлагаешь мне позавтракать? — Вася хитро прищурилась. — Константин Игоревич, а вы умеете готовить не только побитые жизнью оладьи?

— Я много чего умею, — вполне искренне возмутился я. — Просто не всегда показываю.

Через десять минут она сидела за столом, а я выкладывал перед ней яичницу-глазунью. С хрустящими краями, с целыми желтками, с зеленью сверху — Варька в прошлом году сказала, что «так красивее». Запомнил. Теперь яичница только такая.

Вася смотрела на тарелку с уважением.

— Константин Игоревич, а вы не безнадёжны.

— Я вообще-то почти шесть лет один ребёнка растил, — проворчал я, садясь напротив. — Пришлось научиться.

— Значит, просто притворялся беспомощным? Хм, интересно, с какой целью… Жалость вызывать?

— А это сработало?

Она засмеялась. И я засмеялся тоже. И так хорошо стало, так просто, будто не было этих недель, наполненных напряжением и неловкостью. Даже страх ошибиться — и тот отступил.

Варька вывалилась из спальни в первом часу дня, лохматая, сонная и сразу полезла к Васе на колени.

— Чудо, ты здесь! А я думала, ты уехала к своим!

— Уеду через пару дней, — Вася чмокнула её в макушку. — Но сначала мы с вами в кино пойдём. И на горку. И ещё сто дел.

— Ура!

Я смотрел на них и думал: вот оно. Вот это счастье, которое я всегда хотел, но после Татьяны даже боялся себе представить. И которое в любой момент может закончиться.

Следующие две недели пролетели как один день.

Мы были вместе. Почти всё время. Я даже не заметил, как это случилось — просто однажды утром проснулся и понял, что не помню, как жил без неё.

Мы ещё много чего делали в те дни. Вася тащила Варьку на горку — я плёлся сзади с санками и делал вид, что они тяжёлые, чтобы слышать, как они смеются. Вася учила мою дочь лепить снеговика — у Варьки получалось криво, но весело, и в итоге снежный мужик вышел похожим на инопланетянина. Вася грела нам чай с мёдом, когда мы приползали домой синие от холода, и ворчала, что я ребёнка морожу, а сама прятала улыбку в уголках губ.

Я смотрел на двух девочек в моем доме и не мог насмотреться. Как Василиса поправляет Варьке шапку. Как ругается, когда та суёт снег в рот. Как смеётся — громко, заразительно, так что прохожие оборачиваются.

Вася готовила ужины — я пытался помогать и постоянно путался под ногами, за что получал полотенцем по попе. Вася читала Варьке на ночь — а я, как верный пес, сидел на полу у двери в детскую и слушал, как её голос обволакивает темноту.

— Ты чего там застыл? — спросила она однажды, выйдя из комнаты.

— Да так, — я пожал плечами. — Слушал.

— Сказки?

— Тебя.

Она отвела взгляд, но я успел увидеть, как дрогнули её губы. Как Чудо прячет улыбку. Как краснеют кончики её ушей.

— Медведь, — сказала тихо. — Ты аккуратнее, у меня сердце слабое, девичье.

Я не стал ничего отвечать. Просто взял её руку в свою и тут же почувствовал, как дрогнули тонкие пальцы. Замер, наслаждаясь мгновением, и стоял как дурак, снова поймав себя на мысли: вот оно. Моя семья. Мое счастье. Мои девчонки.

Но вслух не говорил. Всё ещё сомневался. Боялся. Потому что я отвечал не только за себя, а в первую очередь за дочь. И если у нас с этим рыжим чудом ничего не получится, то страдать больше всех станет именно Варюха. А это… Всё очень сложно.

Когда Василиса сказала, что уезжает к родителям на два дня, я сделал вид, что это нормально.

— Конечно, съезди, мы справимся. Родители ведь ждут.

— На два дня всего, — сказала она, глядя на меня внимательно. — Варьке передай, что я скоро вернусь.

— Передам.

Она ушла. А я три дня ходил по дому как неприкаянный.

Варька капризничала, отказывалась есть, требовала свое чудо каждые полчаса. Я ловил себя на том, что прислушиваюсь к каждому шороху. И жду, жду, жду. Звонка в дверь, задорного смеха. Счастливого визга дочери: «Чудо, ты пришла!».

— Пап, — спросила Варя на второй день, — а ты по Васе скучаешь?

— Скучаю, — признался я честно.

— И я. А она когда приедет?

— Завтра.

— А давай ей подарок сделаем? Чтоб знала, что мы ждём?

Мы сделали. Варя нарисовала открытку с огромной рыжей лисой и медведем, а я… я помог дочери с надписью. Шутил. Подсказывал, что ещё можно добавить на рисунок. В общем, практически ничего и не делал. Зато с дочерью нам было весело. Хоть немного отвлеклись.

Когда Василиса на третий день пришла утром, как обычно румяная и с улыбкой на лице, я встретил её в прихожей. Стоял как дурак, сжимая кулаки в карманах худи, и не знал, что сказать.

— Мы скучали, — выдавил наконец.

Она посмотрела на меня. Улыбнулась. Тепло, по-своему, так, как умеет только она, и у меня внутри всё растаяло.

— Я тоже.

И тут из-за моей спины вылетела Варька, повисла на Василисе с её любимым визгом, и день покатился своим чередом. Но я запомнил её взгляд. И то, как Вася смотрела на меня, а я мог прочитать в её зеленых глазах переживания, так похожие на мои собственные.

* * *

К середине января Варькин сад наконец открылся после карантина.

Мы выдохнули. Я — потому что можно было работать без постоянного чувства вины перед дочерью. Вася — потому что у неё наконец появилось время заняться офисом и теми заказами, что она отложила ради моей принцессы.

Теперь Василиса носилась с эскизами, с образцами материалов, с палитрами. Я видел, как она горит этим проектом, и завидовал сам себе, потому что это мой офис, моя компания, моя жизнь — а она делала её красивее.

И ещё я ловил себя на том, что придумываю поводы заехать домой среди дня, если в этот день Чудо не бегала по офису. То документы забыл, то пообедать захотел, то… Да просто увидеть её. Хотя бы на пять минут. Хотя бы мельком.

— Ты чего здесь? — спросила она однажды, застав меня на кухне, когда я делал вид, что пью чай. А Вася оккупировала мой кабинет, чтобы что-то там спроектировать на ноутбуке, который привезла сюда.

— Соскучился, — ляпнул я и сам испугался.

Она замерла. Посмотрела внимательно. Потом улыбнулась:

— Медведь, я ведь и привыкнуть могу.

— Привыкай, — ответил я, не задумавшись ни на мгновение.

Дни летели за днями. Офис стремительно обновлялся, дружба между моими девчонками только крепла, смех в доме не затихал, и я всё чаще думал, что пора уже предпринимать более решительные шаги. Потому что, кажется, я не ошибся. Кажется, эта рыжая, взбалмошная, иногда рассеянная, а порой, наоборот, слишком серьезная, смешливая и внимательная, чуткая и заботливая, эта невозможная и такая уже родная девушка — именно та, о которой я и мечтать не смел… Кажется.

Двадцатого января в офисе праздновали конец суматошного ремонта и наш новый вид после ребрендинга.

Я решил устроить небольшой фуршет для партнеров и ключевых сотрудников — показать обновленный офис, заодно и представить Васин труд. Она волновалась так, что передалось даже мне. Хотя я и взял на себя нелегкий и неблагодарный труд — попытаться успокоить эти волнения.

— Всё будет хорошо, — сказал я ей перед началом. — Ты гениальна, они оценят. Вот увидишь!

— Ты обязан так говорить, ты наниматель, — буркнула она, поправляя воротничок блузки.

— Я говорю, потому что это правда.

Она подняла на меня глаза. И в них было столько всего, что я еле удержался, чтобы не поцеловать её прямо там, в коридоре офиса.

Но не решился. Конечно, не решился.

А потом началось.

Гости собрались к назначенному часу, с восхищением обсуждали перемены, интересовались, кто мне всё это сделал, и Василиса отвечала на множество вопросов. Тех, кому было интересно, она водила по офису, рассказывала о концепции, о цветах, о том, почему этот угол более ярко освещен, а здесь, подальше от глаз посетителей, так тихо и вообще можно расслабиться. Я смотрел на неё и не узнавал. Это была не просто дизайнер — это была хозяйка. Человек, который создал этот мир и теперь принимал гостей. Блистая в лучах чужого интереса.

Партнёры смотрели на нее с восхищением. Сотрудники — с гордостью. А я… я чувствовал, как внутри разрастается что-то мерзкое, липкое, непривычное…

— Константин, отличный выбор, — ко мне подошёл Андрей Михайлович, с которым мы работали уже лет пять. — Где ты такого дизайнера нашел? Золото, а не девушка.

— Случайно, — ответил я. — Просто повезло.

— Счастливая случайность. — Михалыч посмотрел на Васю, которая что-то увлеченно объясняла его жене. — И красивая какая… Не боишься, что уведут? Смотри, как на нее некоторые засматриваются.

Я замер.

— В смысле?

— Да брось, Костя, — он хлопнул меня по плечу. — Я же вижу, как ты на неё смотришь. И она на тебя — тоже. Но девушка видная, найдутся желающие. Да что там найдутся. Вон тот молодой, — кивком головы Андрей Михайлович указал на одного из партнёров, — весь вечер не сводит взгляда с твоего дизайнера. Наверное, очень хочет поработать с ней, как думаешь?

Он ушёл, а я остался стоять с бокалом в руке и с очень неприятным чувством в груди.

Желающие. Конечно, найдутся. Она красивая, умная, талантливая. Что она забыла рядом со мной — вечно занятым, ворчащим, нянькающим свои страхи и живущим с оглядкой на прошлое?

Я смотрел, как Чудо общается с гостями, как улыбается, как горят её глаза от удовольствия. И видел то, чего не замечал раньше: на неё смотрят. Мужчины. С интересом. С восхищением. С желанием.

А она моя? Нет. Не моя. Я даже не сказал ей ничего. Трусил, тянул. Всё волновался, как Варька примет мой выбор. Да, дочь, в отличие от меня, в первый же день приняла Василису безоговорочно. Это я… Всё ждал подходящего момента.

А момент этот — вот он. В любое время. Просто подойди и скажи. И это мгновение и станет тем самым — правильным. Лучшим.

Хорошо, что сумел понять это сейчас, а не когда стало бы слишком поздно.

— Чудо, — сказал, подойдя к ней, когда гости немного рассосались. — Можно тебя на минуту?

Она удивлённо посмотрела, но кивнула.

Мы зашли в мой кабинет. Новый, пахнущий краской и почему-то её духами. Хотя чему я удивляюсь — ведь именно здесь Василиса переодевалась перед началом вечера. Я закрыл дверь и прислонился к ней спиной, не сводя взгляда с рыжеволосой лисы, которая, кажется, украла моё сердце.

— Кость, что случилось? — Вася смотрела встревоженно. — Что-то с Варей?

— С Варей всё хорошо. С ней Славка, и, поверь, они очень весело проводят вечер. Так что с ней точно всё хорошо. Со мной — не очень.

— А что с тобой?

Я молчал. Смотрел на неё и не знал, с чего начать.

— Я смотрю на тебя сегодня, — выдохнул наконец. — И понимаю, что ты… Ты — всё. Ты — мой дом. Моя семья. Моё…

— Кость…

Судорожно вздохнув, она попыталась перебить меня. Даже шагнула ближе. Но я поймал её в мягкие объятия и упрямо продолжил:

— Подожди, дай сказать. — Легко провёл рукой по изгибу её спины. — Я трус. Боялся. Думал, если признаюсь, ты уйдёшь. Как Татьяна. Сегодня смотрел, как другие мужчины смотрят на тебя, с каким интересом, и понял: если не скажу всё, что чувствую, ты уйдёшь не из-за моих слов, а из-за моего молчания. И это будет хуже.

Она смотрела на меня. И в её огромных, распахнутых глазах я видел слёзы? Или мне кажется? Или это только освещение?

— Ты… ты серьёзно? Кость, это ведь, ну ты знаешь, Варюшка и ты… И я… Ох.

Она замолчала, не подобрав слов, только покачала головой. А мне отступать было некуда. И хоть я и не был мастером по признаниям, сейчас слова буквально жгли изнутри, просясь наружу.

— Вась, я никогда не был серьёзнее. Я…

Неожиданно зазвонил мой сотовый, заставив сбиться, вздрогнуть. Я достал гаджет из кармана и, не глядя, хотел уже сбросить вызов, но Вася легко коснулась моей руки и кивнула на трубку:

— Ответь. Вдруг важное. Варя там или…

Я глянул на экран. Неизвестный номер. Хм. Не сводя взгляда с лица своего Чуда, принял вызов и едва не выругался, услышав знакомый голос:

— Кость, привет. Это Татьяна.

Я замер.

— Я в городе. Давай встретимся, я хочу поговорить о Варе. Алло, Костик, ты слышишь?

Да что там я — она говорила так, что Василиса тоже слышала каждое слово моей бывшей жены. Бывшей. Но всё же родной матери Вари. Чёрт! Не отвечая, сбросил вызов и виновато посмотрел на девушку в своих руках. Говорить с Татьяной при Василисе я не хотел. Да и в голове сразу такая каша — тут самому бы разобраться. Блин. Да что ж так всё не вовремя-то! Посмотрел на Васю и понял, что она не только всё слышала, но, кажется, поняла всё, о чём я ещё не успел подумать.

— Татьяна? — спросила спокойно. Слишком спокойно.

— Да. Говорит, хочет о Варе поговорить.

Чудо кивнула. Поправила воротничок. Улыбнулась — той самой улыбкой, которую я ненавидел, потому что она ничего не значила. Такая рабочая, отрепетированная пустышка. В первый раз я увидел такую улыбку у Василисы. И тем более в первый раз она была адресована мне. Потому что даже в день нашего скандала Вася не пыталась так мне улыбаться. Она не скрывала свои эмоции тогда. Так зачем сейчас?

— Я пойду, наверное. У тебя разговор. Важный.

Ах вот оно что. Блин! Ну откуда это в женщинах? Зачем додумывать за другого человека?

— Вась, подожди. Это ничего не меняет. И наш разговор, который был до звонка, он важнее. Слышишь?

— Слышу. Кость, всё нормально, правда. — Говорит, а сама отошла на пару шагов, подхватила свои вещи и уверенно потянулась к двери, заставляя меня отойти в сторону. — Ты не переживай. Варя важнее. Разберёшься со своей… С Татьяной, и мы сможем продолжить наш разговор, если захочешь, конечно. Ты знаешь, где меня найти.

Сказала с грустной улыбкой. И вышла.

А я остался стоять как вкопанный. Смотрел на дверь и не мог пошевелиться.

А она… она стояла за дверью.

Я слышал. Тишина, а потом — шаг. Один. Второй. И пауза. Слишком длинная пауза, будто она стояла там, в коридоре, и ждала.

Ждала, что я открою дверь. Ждала, что догоню. Ждала, что скажу то главное, что не дал сказать проклятый телефон.

И всё же я не открыл дверь. Стоял, сжимал телефон и молчал, как идиот.

А потом раздались её шаги — быстрый перестук каблучков, который словно вбивал огромные гвозди в наши начавшиеся отношения.

Я прислонился лбом к стене и выдохнул:

— Дурак.

Я остался в кабинете. Среди нового интерьера. Окутанный ароматом её духов. С телефоном в руке, на котором высвечивался пропущенный звонок от женщины, которая сломала мне жизнь пять лет назад. И с офисом, полным гостей, уйти от которых я не имею права. Отлично. Просто прекрасно, блин!

К таким виражам я точно не был готов этим вечером!