Глава 19

POV Василисы

Я сидела в студии и смотрела на телефон уже полчаса. Опять! Весь день, с момента как написала Косте, что не приеду сегодня, я пыталась забыться в работе. Но не получалось. Телефон так и притягивал мой взгляд.

И молчал. Экран был тёмным, без единого уведомления, и это молчание давило сильнее любых слов. Нет, я, конечно, всё понимаю: у Гордеевых там сейчас — очень надеюсь! — не праздничная прогулка, и просто так сыпать сообщениями времени может попросту не быть. Но всё же. Не может же быть такого, что из-за звонка бывшей жены Костя забудет обо всём, что собирался мне сказать и уже сказал, и просто… Просто вычеркнет меня из их жизни. Не может ведь?

Мотя устроился на подоконнике, жмурился на уличный фонарь и делал вид, что ему плевать на мои терзания. Хотя коту всегда плевать. Коты — они такие.

Я отложила телефон, мелочно перевернув его экраном вниз, чтобы не отвлекал! Взяла кисть и попыталась работать. Снова. Передо мной лежал эскиз для нового заказа — оформление детского кафе. В техзадании всё было таким милым, с единорогами и сахарными облаками. Но единороги выходили какими-то тоскливыми, облака — серыми, и вообще вся эта затея казалась дурацкой.

— Мотя, — позвала я. — Как думаешь, они там сейчас с ней?

Мотя дёрнул ухом. Этого было недостаточно для внятного ответа.

— У них там Татьяна. Мать. Семья. — Я отложила кисть, обхватила себя руками. — А я кто? Я никто. Временная нянька с кисточкой. Ну и дура влюблённая, что уж там.

Мотя демонстративно зевнул и, свернувшись клубком, повернулся ко мне задом. Мда уж, поддержка что надо.

Вздохнув, я откинулась на спинку стула и уставилась в потолок. Мысли крутились по кругу: Костя, Варя, Татьяна, снова Костя. И этот его взгляд в кабинете, когда он почти сказал что-то важное. И то, как я ушла. И его молчание. Целый день молчания. И моя гордость, которая не позволяла написать первой. Хотя очень хотелось. Очень.

Телефон зазвонил, когда часы показывали половину одиннадцатого вечера.

Я подскочила так, что Мотя недовольно фыркнул и перебрался на другой край подоконника. Схватила трубку — и замерла.

Варя.

Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт! Что могло случиться, если мелкая звонит в это время⁈

— Варюша? — голос у меня сел, пришлось откашляться. — Привет, малыш. Ты чего так поздно?

— Чудо, — выдохнула Варя в трубку. И я сразу поняла: она плачет. Голос дрожал, срывался, слова проглатывались. — Чудо, ты прости, что я звоню. Знаю, поздно уже, но я не могу уснуть. Я очень-очень хотела тебе сказать…

— Что случилось? — я уже стояла, сжимая телефон так, что пальцы побелели. — Ты чего плачешь? Варь, говори!

— Она пришла сегодня, — всхлипнула Варя. — Эта тётя, которая говорит, что она моя мама. Она долго сидела, спрашивала всё, игрушек принесла всяких, книжку даже читала, в комнату привела, а потом ушла. А ты так и не пришла, Чудо. Скажи, почему ты не пришла? Ты обиделась на нас, потому что эта Татьяна появилась? Или мы с папой что-то сделали? Вась, скажи! Ты ведь не обиделась на меня? Нет? Ты ведь не навсегда ушла, Чудо? Ты же придёшь? Скажи, что придёшь!

— Тише-тише, — я зажмурилась, пытаясь унять собственное сердце, которое колотилось где-то в горле. — Конечно, я приду. Обязательно приду. Сегодня просто нужно было поработать, вот и всё. Варюш, не плачь. Завтра же приду, обещаю.

— Правда? — всхлип.

— Правда-правда. Ты же моя подружка. Как я могу не прийти?

Варя шмыгнула носом, выдохнула. Я слышала, как она там, на другом конце, вытирает слёзы.

— Она спрашивала про всё, — сказала Варя тихо. — Про садик, про друзей. И про стену спрашивала. Сказала, что лиса тут лишняя. Что лисы в лесу живут, а здесь должны быть только семья. А я сказала, что лиса — это ты. И что ты не лишняя. А она…

Варя замолчала. Я слышала её дыхание — частое, неровное.

— Малыш, ты здесь?

— Ага. — Шмыг. — Чудо, а почему она так сказала? Про лису?

Я прикусила губу. Что ответить ребёнку? Что её родная мать пытается вытеснить из их жизни тех, кого считает лишними? Что она видит во мне угрозу? Что взрослые иногда бывают такими дураками, что детям и не снилось? Очевидно же, что Татьяна не просто так такие разговоры завела. Но разве ребёнку всё это объяснишь в двух словах?

— Не знаю, малыш, — сказала я осторожно. — Может, она просто не поняла. Не разобралась ещё. Вы с папой ей сможете объяснить, что это вы лису захотели там нарисовать, если она снова придёт и будет спрашивать. Помнишь, как ты говорила, что это твоя стена, да?

— А она придёт? — Мелкая ухватилась за самые главные слова.

— Не знаю.

Пауза. Длинная и такая тревожная.

— Чудо, — голос Вари стал совсем тихим, почти шёпотом. — А ты можешь быть моей мамой? Ну, не такой, как моя эта мама, а настоящей? Я папе скажу, что если ты будешь моей мамой, это будет самое лучшее. Потому что ты добрая и смешная, и сказки читаешь, и рисуешь, и папа с тобой не хмурый. А эта… Она какая-то… Не наша. Ты наша. Почему ты не можешь быть моей мамой? Я тебя люблю, очень-очень!

У меня внутри всё оборвалось и одновременно наполнилось чем-то огромным, тёплым, разрывающим грудную клетку. И воздух весь закончился разом. И комок в горле встал. Убью Гордеева! Что у них там происходит, чёрт побери!

— Ох, Варюша… — голос предательски дрогнул. — Я тебя тоже очень-очень люблю. Ты самая замечательная девочка на свете… Но я не знаю, что сказать. Правда.

— Скажи, что попробуешь, — потребовала Варя. — Ты же всё можешь. Ты же Чудо!

Я засмеялась сквозь слёзы. Это она была чудом. Моё собственное маленькое чудо, которое сейчас сидит там, в своей кроватке, и ждёт от меня ответа.

— Хорошо, — сказала я. — Я попробую. Обещаю.

— Честно-честно?

— Честно-честно.

Варя выдохнула с таким облегчением, что я физически это почувствовала через трубку.

— Я завтра приду, — добавила я. — Обязательно. А ты ложись спать, уже поздно. И не плачь больше, ладно? Всё будет хорошо.

— Ты точно придёшь?

— Точно! Утром, как обычно, приеду.

— Спокойной ночи, Чудо.

— Спокойной ночи, принцесса.

Я отключилась и долго сидела, глядя на телефон. Потом перевела взгляд на Мотю. Кот смотрел на меня с прищуром. Подслушивал, подлец хвостатый.

— Ты слышал? — спросила я. — Она хочет, чтобы я была её мамой. Представляешь?

Мотя моргнул.

— Ты знаешь, я ведь тоже этого хочу, Моть. Я ведь их полюбила, обоих, этих Гордеевых. — Я встала, подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу. — Что, если не надо отступать? Не нужно ждать, когда мне позвонят, позовут. Нужно просто не отступать. Быть там, где меня ждут. Бороться за них. За него. За неё. За нас.

Я так глупо советовалась с котом, не замечая, как на щеках высыхают слёзы, а в душе крепнет уверенность в правильности моих слов.

— Кажется, за своё счастье надо бороться, — сказала я Моте. — Даже если страшно. Особенно если страшно.

Кот зевнул и отвернулся к окну, одобрительно махнув хвостом.

Хотя, возможно, мне это просто показалось.

Я отошла от окна, налила себе чай, села за стол. Телефон положила рядом. И впервые за долгое время улыбнулась — по-настоящему.

Завтра будет новый день. И на него у меня грандиозные планы.

Ночью спала плохо, мучили кошмары. Я всё время куда-то бежала, кого-то звала. Проснулась совершенно не отдохнувшая, но полная решимости собраться и ехать к Гордеевым. Я обещала ребёнку и подвести её не имею права!

Ещё до того, как поплелась умываться, написала Косте: «Сегодня приеду как обычно». И почти сразу получила ответ: «Я тебя очень жду». Такая простая фраза, а настроение подскочило сразу на несколько пунктов, и собиралась я уже не с тревожным чувством, которое одолевало меня после сумбурных мыслей, а напевая песенки и пританцовывая у зеркала.

Перед выходом я только вздохнула, глядя в зеркало. Глаза горят, волосы торчат из-под шапки, потому что ради красивых укладок нужно ночевать дома, а не на работе! На ногах старенькие джинсы, под курткой обычный серый свитер. Толстовка, которую мне подарил Костя. Блин, да я красотка! Но главное ведь не это, правда? Главное, что настроение у меня боевое и я скоро увижу Варюху и её отца-медведя.

Больше я не отступлюсь. Я хочу быть частью этой семьи, и пока я верю, что нужна им, я буду бороться за нас.

Хлопнув дверью студии, скрестила пальцы на удачу и побежала вниз к ожидавшему меня такси.

Такси остановилось у знакомого дома ровно в девять утра.

Я расплатилась, вылезла из машины и замерла на секунду, глядя на окна. За шторой на втором этаже мелькнула тень — то ли Костя, то ли Варя. Сердце ёкнуло и понеслось вскачь.

— Спокойно, — сказала я себе. — Ты здесь не чужая. Тебя ждут.

Быстро пройдя по тропинке к дому, поднялась на крыльцо, уверенно нажала на кнопку звонка. За дверью раздалась знакомая трель, а следом топот маленьких ног, Варин визг и голос Кости: «Варька, дай хоть дверь открыть!»

Дверь не открылась — распахнулась. Один шаг в тёплый холл — и я чуть не упала, потому что на мне тут же повисла Варя.

— Чудо! Чудо приехала! Я знала! Я говорила папе, что ты придёшь! — она обхватила меня за шею так крепко, что я закашлялась. — Ты теперь не уйдёшь? Совсем не уйдёшь?

— Варюш, задушишь, — я засмеялась, прижимая её к себе. — Не уйду. Обещаю.

Подняла глаза и встретилась взглядом с Костей.

Он стоял чуть в стороне — лохматый, в домашней футболке, с телефоном в одной руке и с таким выражением лица, будто я была единственным светлым пятном если не в его жизни, то в эту субботу так точно. Он выглядел уставшим, но как только наши взгляды встретились — улыбнулся. По-настоящему, тепло, так, что у меня внутри всё растаяло. И тут же забылись глупые обиды. И гордость, как-то фыркнув, вышла вся, осталось только недоумение — какого черта я не приехала сюда вчера⁈

— Привет, — поздоровался Гордеев и тут же добавил, вторя моим мыслям: — Рад, что ты приехала.

— Привет, — я попыталась улыбнуться в ответ, но Варя всё ещё висела на мне, мешая дышать. — А что случилось? Ты какой-то… взъерошенный.

— ЧП на работе, — Костя провёл рукой по лицу. — Фура с товаром пропала где-то на трассе. Разбираемся с логистами, со страховой, с дальнобойщиками… Сегодня буду из дома работать, прости. Но я рад, что ты здесь. Правда рад.

Он шагнул ближе, и я увидела в его глазах что-то такое… важное. То, что он хотел сказать, но не решался при Варе.

— Мы с тобой обязательно обо всём поговорим, Чудо, — сказал он тихо. — Только дождись, хорошо? Мне правда нужно срочно решить эту проблему.

— Дождусь, — ответила я. И сама удивилась, как спокойно это прозвучало. — Иди работай. Мы с Варей сами разберёмся.

Костя улыбнулся — благодарно, устало, но как-то очень… по-своему. И тут его телефон заорал снова.

— Чёрт, — выдохнул он, глянув на экран. — Я в кабинете. Вы точно справитесь?

— Всё нормально, Кость, — я наконец отцепила от себя Варю и, спустив маленькую обезьянку на пол, взяла её за руку. — Иди уже.

Он кивнул и скрылся в кабинете. А мы с Варей остались вдвоём в прихожей.

— Чудо, пойдём! — Варя потащила меня в гостиную. — Я тебе покажу, что нарисовала! Там новый дракон, он зелёный и с крыльями!

— Пойдём, — засмеялась я, наконец-то скидывая куртку.

Следующие два часа пролетели как один миг.

Мы с Варей рисовали, болтали, пили чай с печеньем, которое Варя сама достала из шкафа и сама же рассыпала по всей кухне. Я убирала, она «помогала» так, как может только Варвара. В итоге мы обе перемазались почему-то мукой и хохотали как ненормальные.

Из кабинета иногда слышался Костин голос — то спокойный, то раздражённый, то усталый. Но я знала, что он здесь, рядом, и от этого было как-то… правильно. Так, как и должно быть. Как будто мы уже давно вместе. И это просто ещё один день нашей счастливой жизни.

— Чудо, — спросила Варя, когда мы лепили пельмени, потому что я решила, что обед должен быть вот таким, домашним. — А эта… мама… она сегодня не придёт?

Я замерла с пельменем в руке.

— Не знаю, малыш. А что?

— Не хочу, чтоб она приходила, — нахмурилась Варя. — Она странная. Говорит, что мама, а сама не знает, что я люблю на завтрак. И как меня в садике зовут. И вообще… она чужая, понимаешь?

Я вздохнула. Обняла Варю одной рукой, стараясь не испачкать её сильнее, чем она это сделала сама.

— Варюш, она правда твоя мама. Она тебя родила. И она тебя любит. Все мамы любят своих деток, просто каждая по-своему. Может, твоя просто не умеет этого показывать. Дай ей время научиться.

— А ты умеешь, — упрямо сказала Варя. — Сразу умела! Потому что ты моя. Настоящая. Я так чувствую!

Я прикусила губу, чтобы не разреветься прямо над подносом с пельменями. Пришлось сцепить зубы и держаться из последних сил. Не хватало ещё ребёнка пугать.

— Ладно, — сказала я. — Давай договоримся: если Таня придёт — ты не бойся. Я буду рядом. Хорошо?

— Хорошо, — кивнула Варя. И добавила, подумав: — Ты только не уходи.

— Не уйду, не волнуйся. Я же тебе обещала уже, ну.

Звонок в дверь раздался, когда пельмени уже варились. Как раз к обеду.

Варя подпрыгнула на стуле и посмотрела на меня. В её широко распахнутых глазах я легко увидела мелькнувший страх. Та-а-ак, что тут вчера случилось⁈

— Спокойно, — сказала я, вытирая руки полотенцем. — Я открою. И помни: папа дома, и мы тебя в обиду не дадим.

Спокойно пошла в прихожую, чувствуя спиной Варин взгляд. Открыла дверь. Даже в голове не держа, что это может быть бывшая Костина жена. Он не предупреждал же.

Но на пороге стояла она. И так мне захотелось высказаться, крайне витиевато. Интересно, это Гордеев забыл меня предупредить или дамочка решила проявить инициативу? Нет, воевать я, конечно, не собиралась, но Варькино состояние мне не нравилось. Я злилась, что за один вечер кто-то так смог напугать мою девочку.

Кажется, в тот момент, когда я рассматривала тонкую, красивую, элегантную блондинку, я впервые почувствовала, что Варька действительно моя. Вся, от кончиков волос до пальчиков на ногах. И свою маленькую принцессу я никому не позволю обижать, даже её родной матери!