Глава 35

Алена

Я долго выныриваю из темноты, в которой давно блуждаю, и мне далеко не сразу удается это сделать. В моей голове постоянно крутится вопрос, который не дает мне покоя, но я не могу вспомнить какой именно.

Открываю глаза и оглядываюсь по сторонам. Вижу Пашу рядом, он крепко спит, положив голову на мою кровать, используя свою правую руку вместо подушки. Левая рука у него осторожно держит мою.

Я пробую пошевелиться, на что Паша сразу поднимает голову и впивается в меня своим острым взглядом. Его губы расплываются в нежной улыбке, а я вдруг вспоминаю, что не давало мне покоя.

– Дети! – выкрикиваю в панике, но из меня вырывается только хриплый шепот.

– С ними все в порядке. У нас мальчик и девочка, – быстро отвечает, и я облегченно выдыхаю, – только не волнуйся. Все уже позади.

Паша рассказывает мне все подробности про детей, а я жадно впитываю в себя эту информацию. Он показывает мне фотографии, которые успел сделать и даже небольшое видео. Я со слезами на глазах смотрю и не могу насмотреться. Они такие крошки. Паша заверил, что они в полном порядке, но пока будут находиться в отделении неонатологии под наблюдением.

Возвращаю ему телефон и обращаю внимание на то, как проникновенно и жадно он смотрит на меня. С любовью и бесконечной нежностью, как раньше. А я не знаю, как мне реагировать сейчас на это. Тогда в моей квартире, когда он появился так вовремя, я была очень благодарна ему, я была готова все ему простить, не оглядываясь назад, лишь бы был рядом. А сейчас я не знаю. Сейчас я снова помню его злой взгляд и все унизительные слова, что он сказал мне. И я помню, что у него есть другая девушка, моя сводная сестра, и ее ребенок.

Я молча высвобождаю свою руку и поворачиваю голову к стене, замечая перед этим, как его лицо искажается от боли и тоски. Не могу больше смотреть в его глаза, это так больно. В любом случае, мне нужно немножко времени подумать и прийти в себя.

Паша сползает со стула на колени прямо у моей кровати и ловит мои руки в свои.

– Пожалуйста, прости меня, родная, – шепчет с надрывом и прижимается щекой к моим ладоням, – я так боялся за вас. Так счастлив, что теперь все хорошо. Я все исправлю, и мы снова будем вместе.

– А как же Марина и ребенок? – шепчу тихо.

– Причем здесь Марина? – недоуменно спрашивает меня, – она сейчас, насколько мне известно, пытается наладить отношения с отцом своего ребенка, с Егором. Помнишь его? Он тоже играет с нами в одной команде.

Я поворачиваюсь к нему и пристально смотрю в глаза. Он отвечает мне открытым и искренним взглядом. Значит, Марина, как всегда, действовала в своей манере.

– У меня никогда с ней ничего не было, Аленушка. Никогда! И вообще ни с кем, после того как мы встретились.

Я прикрываю глаза и чувствую, как мое тело расслабляется от облегчения.

– Я хочу отдохнуть, – шепчу ему. Хотя на самом деле я хочу просто побыть одна сейчас.

– Хорошо, спи, – шепчет мне в ответ, склоняется и целует в лоб, – но я всегда буду рядом.

Паша выходит из палаты, а я обессиленно выдыхаю. Ну, вот что мне с ним делать теперь? Что? Решаю, что время подскажет, и проваливаюсь в глубокий сон.

По мере того, как мое состояние улучшается, посетителей у меня становится все больше и больше. Вся моя палата заставлена цветами и завалена мягкими игрушками. Основная часть, конечно, от Паши. Он постоянно крутится рядом со мной, рассказывает все последние новости, контролирует, чтобы я поела, и каждые полчаса спрашивает, как я себя чувствую. Я в основном молчу, на все вопросы про самочувствие отвечаю односложно. Он и не требует от меня ответов, мне кажется, что сейчас ему достаточно того, что он может быть рядом.

Я случайно узнаю от медсестры, которая делает мне уколы, что ко мне несколько раз приходила Маша, но Паша не пустил ее ко мне. Она передала мне письмо, в котором слезно просит прощения за брата.

Оказалось, что Глеб увлекся азартными играми и проигрался. Крупно проигрался. Никто из семьи не знал про его зависимость. Когда на него начали наезжать коллекторы, он реально испугался и провернул еще одну сделку с моей квартирой. Вот так вот подставил под удар женщину. Причем беременную женщину.

Паша заверил меня, что с этим вопросом работает служба безопасности Андрея и лучшие юристы, и я могу быть спокойна, квартира останется моей. При этом он так смотрел на меня, с такой тоской и обреченностью, что я не выдержала, отвернулась и отошла к окну, чтобы он не заметил слезы в моих глазах.

Сегодня ко мне приехала Марго и даже отца с собой привезла. Ну, он, правда, не задержался особо, потоптался на пороге и вышел обратно в коридор.

– Девочка моя, как же ты нас напугала, – шепчет она мне в макушку, обнимая и целую, – почему ничего не сказала, мы бы справились все вместе. Ведь мы семья.

Я просто молча прижимаюсь к ней и наслаждаюсь теплом и покоем. Мы вместе с ней смотрим фотографии малышей, плачем и смеемся.

– Как у вас с этим мальчиком, Ален? – осторожно спрашивает Марго, – он не отходит от тебя ни на шаг. А сейчас сидит за дверями палаты, у меня уже начинает закрадываться подозрение, что он не ест и не спит.

– Я не знаю, – грустно выдыхаю, – не знаю, смогу ли доверить ему свое сердце во второй раз. Потому что еще одного удара я просто не выдержу.

Она молча обнимает меня и гладит по голове.

– Время все расставит по своим местам, – шепчет мне успокаивающе.

Мы сидим еще немного, пока Марго, спохватившись, что мне пора отдыхать, не начинает собираться домой.

– Как Марина? – спрашиваю напоследок. Просто не могу не спросить.

– Егор увез ее за границу, – отвечает с грустью, – хочет, чтобы она там родила. Сложно у них там все, но я не лезу. Боюсь сделать еще хуже.

Я киваю ей и дарю грустную улыбку. Она очень переживает, как же иначе, она же мать, но держится молодцом.

На следующий день ко мне заглядывает Светлана, мама Паши. Я очень рада ее видеть, но чувствую себя неуютно. Она с улыбкой обнимает меня, целует в обе щеки и вручает целую гору подарков.

– Спасибо за внуков, – искренне благодарит, – ты большая молодец. Только не взваливай больше на себя столько всего, ты так напугала нас. У тебя есть мы, твоя семья и мы всегда придем на помощь, как бы у вас ни сложились отношения с Пашей.

– Как Дарина? – спрашиваю с улыбкой, отчасти, чтобы сменить тему, ну и я так давно не видела ее. Очень соскучилась.

– Она рвалась вместе со мной, очень хотела посмотреть на племянников, еле уговорила ее остаться дома, – отвечает, и мы вместе смеемся.

– Хотела у вас спросить кое-что, – начинаю неуверенно, – мне медсестра несколько раз говорила, что меня оперировали лучшие врачи области. И если бы не они, то… неизвестно вообще, как все сложилось бы. Не знаете, как так получилось? Откуда они все взялись здесь в новогоднюю ночь? Мне показалось, что это обычный роддом.

– Знаю, – грустно вздыхает, – я, наверно, не должна вмешиваться и рассказывать тебе, как все было на самом деле, раз уж Паша посчитал нужным не говорить. Но я не могу смотреть, как вы оба страдаете друг без друга, поэтому и промолчать не могу.

Я вся подбираюсь и застываю в напряжении. Значит, здесь все далеко не так просто.

– Когда ситуация стала критической, Паша позвонил своему отцу и попросил помощи. Они не общались почти десять лет. Я не знаю, как он вспомнил в такой момент про него, но это помогло спасти всем вам жизнь.

Дальше она рассказывает мне все подробности и в конце о том, как мне делали переливание крови. Я сижу молча, пропускаю через себя каждое слово, а по щекам не переставая катятся слезы.

Даже после того, как она уходит, я долго не могу прийти в себя. Говорю Паше, что ложусь спать, но на самом деле меня накрывает лавиной эмоций и мне абсолютно точно не до сна. Я помню все, что мне рассказывал Паша про своего отца, что он за человек и как крутит другими людьми, даже своими близкими. И я даже боюсь представить, чем пришлось пожертвовать Паше взамен на помощь мне и детям.

Хотя, может я слишком накручиваю себя, может ради того, чтобы спасти наши жизни, он действовал бескорыстно. В любом случае теперь на всю ситуацию я смотрю под другим углом, прошлое, как будто отступает, а я могу с легкостью отпустить его.

Я устала думать, сомневаться, анализировать. Паша мне жизнь спас. Он нам всем троим жизнь спас, потом еще и кровь мне свою отдал. Получается, что дважды меня спас. Какие еще нужны доказательства? Сейчас он смирился с моим молчанием, просто находится всегда рядом, заботится, оберегает, любит. Чувствую, что любит. И ничего не требует взамен. Смотрит только всегда одинаково. Так смотрит, что душу мне выворачивает, с грустью, тоской и надеждой.

Я все равно не смогу его забыть. Пробовала уже. Ничего у меня не получилось. Обречь себя и его на пожизненные муки или снова стать счастливой? Кому от этого будет легче? К тому же теперь мы с ним не одни, у нас дети, мы семья. И на нас обоих лежит ответственности за эту семью.

Не замечаю, как тяжелые мысли сами по себе отступают, на душе становится спокойно, и я засыпаю.

Просыпаюсь от того, что слышу тихий шорох у входа в палату. Поднимаю голову и вижу, как крадется Паша, стараясь ступать бесшумно.

– Извини, я разбудил тебя, – говорит тихо и снова смотрит своим будоражащим взглядом. Глубоко и проникновенно. Я откидываю одеяло и осторожно встаю с кровати. Швы еще очень болят, особенно после сна, поэтому делаю все очень медленно.

Паша застывает в нерешительности на том месте, где стоял, и продолжает внимательно следить за мной мерцающим взглядом.

Я подхожу к нему вплотную и утыкаюсь головой прямо в грудь. Обнимаю его за талию и вдыхаю родной запах. Он в ответ так самоотверженно обнимает меня, что из моих глаз брызгают слезы, моментально намочив его футболку.

– Ты чего, родная, – шепчет нежно, – что случилось?

– Спасибо, Паш, – искренне благодарю, – за все спасибо.

– Ну, что ты, – гладит по голове и осторожно покачивает в руках, – это тебе спасибо. Ты такая маленькая, а столько счастья мне подарила.

Мы оба начинаем смеяться над его последней фразой, наслаждаясь объятиями и той умиротворенной атмосферой, которая полностью заменила напряжение между нами.

– Аленушка, подари еще одно. Прости меня, пожалуйста. Пока только это прошу. А все остальное я заслужу, у меня теперь будет много времени для этого.

– Я простила Паша. Конечно, я простила, – выдыхаю ему прямо в губы и тянусь навстречу его поцелуям.