Глава 2

– Мам, почему ты не сказала, что Паша вернулся? – едва ли не с порога спросила, стряхивая с себя куртку. Вся в снегу! И в таком виде я стояла там? Ужас!

Мама покачала головой, рассматривая меня.

– Ты там в снеговика играла?

– Нет. Я упала около вашего подъезда. Там лед под снегом. Песочком что ль посыпали бы.

Мама махнула рукой.

– Ага, дождешься от нашей управляющей компании, – недовольно пробурчала она. – Жди когда праздники закончатся или пока там кто-нибудь себе руки-ноги не переломает.

– Но я чуть не переломала.

– Чуть, дочь. Чуть мешает. Вот как переломаешь, так и песочком посыпят.

Мама как всегда была права, и спорить с ней я не собиралась. Избавившись от верхней одежды и сапог, прошла на кухню.

– Что ты спрашивала?

– Про Пашу. Ты не говорила, что он вернулся.

– Так я его только сегодня увидела, часа два назад. Думала, когда придешь, расскажу.

– Ааа. Я его встретила тоже, – проговорила, чувствуя, как копчик все же заныл, стоило мне опуститься на стул.

Мама суетливо стала выставлять на стол приготовленные салаты, щедро заправленные майонезом. Взглянув на это домашнее «всё и сразу», я сглотнула горьковатую слюну и попросила тарелочку поменьше. Но разве маму остановишь, когда она так старалась и с шести утра салаты резала, готовясь к празднику? Пришлось уминать всё, что в меня пихали, а отец загадочно посматривал на подарок, клятвенно заверяя мать, что будет пить по чуть-чуть. Улыбаясь над их милыми перебранками, почувствовала, как внутри все сжалось.

А возможно ли у меня так же? С бывшем, например. Могло ли у нас быть простое семейное счастье, если бы я не строила преждевременных иллюзий, а он был бы более ответственен и решителен?

– Дочь, ты чего затихла? – спросил отец, комкая салфетку.

– Что?

– На тебе лица нет.

Я уныло улыбнулась.

– Все в порядке, пап. Устала чуть-чуть, год ураганный был, сам же знаешь.

Он молча кивнул, мама кашлянула, и больше мы к теме моего настроения не возвращались. К восьми я выкатывалась из-за стола, желая лишь одного – не лопнуть от обжорства. Мама, посмеиваясь, складывала мне ужин в контейнеры. И как бы я ни отнекивалась, она все равно вручила пакет с едой на выходе.

– Точно не хочешь остаться?

– Неа, я всё, – и похлопала свободной рукой по животу. – Объелась как Тузик на помойке.

Мама рассмеялась и обняла меня, оставив на щеке теплый поцелуй.

– Звякни, как вернешься.

Кивнув и поблагодарив родителей за гостеприимный прием, я бочком протиснулась между ними и вывалилась на лестничную площадку. Идти было тяжело, желудок, казалось, подпирал легкие, а те в свою очередь сердце, которое неугомонно стучало в ребра.

Махнув на прощание еще раз рукой, доползла до лифта и стала ждать свой спасательный круг – сама я по лестнице точно не спущусь.

Родители успели закрыть дверь до того, как я дождалась лифта. Но стоило тяжелым створкам открыться, как меня сначала обдало теплое облачко чужого парфюма, а после до ушей долетело поздравление с наступающим. Не сразу сообразив, я задрала голову и уставилась в уже знакомые глаза.

Паша вышел из лифта и, улыбаясь, посмотрел на меня.

– Ой, спасибо, – не сразу сообразила, что пауза затянулась.

– Привет еще раз.

– Привет, – шепнула, неожиданно растеряв весь голос.

– Уже уходишь? – вдруг спросил Паша, продолжая буравить в моем лице дырки. Надеюсь, я не перемазалась майонезом или еще чем-нибудь, пока объедалась, наплевав на все диеты.

– Ну да, – кивнула, прошуршав пакетом. – А ты к родителям?

Он тоже кивнул.

– Да, отмечаю этот год у них. Впервые, пожалуй, с детства. Уже и не помню, когда это было в последний раз.

Либо я ошибаюсь, либо мне действительно послышалась некая грусть в его словах. Но я предпочла промолчать. Раньше я, конечно, завалила бы Пашу вопросами, но столько лет порознь, что теперь даже не знаю, о чем можно его спрашивать, а куда лучше не лезть. Не осталось во мне той детской легкости и наивности. Да и он изменился так, что не узнать.

– Ну, я пойду, пожалуй, – протянула, надеясь, что на моем лице появилась правильная для такого случая улыбка, а не полная горести гримаса.

Я уже потянулась к кнопке лифта, чтобы вновь вызвать его, как в спину мне прилетел вопрос.

– Далеко живешь?

Обернувшись, покачала головой.

– Рядом. Через три дома.

Паша улыбнулся.

Створки с лязгом открылись. Я подняла свободную руку, чтобы попрощаться вновь, зная, что новая встреча будет нескоро, да и навряд ли мы еще вот так встретимся, как Паша шагнул за мной следом.

– Знаешь, давай провожу. Поболтаем хоть немного. Столько лет прошло, – проговорил он, нажимая кнопку первого этажа.

А я застыла, безмолвно прикусывая губу. Впервые растерялась, что не нашла ни слова, чтобы хотя бы просто поблагодарить. Лишь смотрела на Пашу, часто моргая и не веря собственным ушам. И как-то странно в груди защемило. Нет, это не от желудка, набитого до краев едой. Это сердце мое так стучало бешено, ликуя из-за того, что только что произошло. И если сердце уже понимало, то в голове ветер гулял.

– Успел? – с губ сорвалось раньше, чем я успела подумать.

Паша обернулся и непонимающе уставился на меня.

Вот же дуреха!

– Ну, на встречу… Воде бы.

– А, – протянул друг. – Да, успел.

Я кивнула. И вот так поддерживаем нынче беседу? Столько вопросов, которые можно задать, а в голове пусто. Все потому, что я не знаю, какие именно вопросы можно задавать, чтобы поддержать дружескую беседу. Да и вообще остались ли мы друзьями с тех пор, как виделись в последний раз, или теперь только знакомые, у которые есть общие воспоминания. Осознав это, ощутила, что так стало только хуже. Лучше бы вообще не думала, чем накручивала себя горестными мыслями.

Лифт остановился, нарушив тихим лязгом открывающихся дверей повисшее между нами молчание. Я вышла следом за Пашей, упираясь взглядом в его спину. А ведь подрос. Стал крепким парнем, хотя и раньше недостатком веса или роста не страдал. Но теперь он выглядел совсем иначе. Помнила, как Паша всегда выбирал спортивные костюмы или рваные джинсы с мятыми футболками, а теперь выглядел как с иголочки – брюки отутюжены, пальто строгое, темное, на голове удобная шапка, а не наспех наброшенный капюшон и вечно красные мочки ушей. Он вообще всегда бастовал против головных уборов, считая, что те не шли ему.

«У меня голова как яйцо в этих шапках!» – заявлял когда-то пятнадцатилетний парень, пряча шапку в рюкзак, которую ему вручила мать, отправляя сына в школу.

– Снег все еще идет, – проговорил Паша, поднимая голову.

И действительно, снежинки падали плавно, кружась над нами словно крошечные насекомые. Я шагнула следом за ним, покидая подъезд родительского дома.

– Всю неделю обещали снег, – пробормотала, чувствуя, как несколько снежинок упали на мое лицо и растаяли на щеках и губах. – Опять будет…

Договорить я не успела, потому что, сделав еще один шаг, вновь поскользнулась. На том же самом месте. Будь оно проклято! И полетела бы вниз, рискуя в этот раз наверняка заработать перелом, если в этот самый миг Паша не обернулся и, вытянув руки вперед, не поймал бы меня. Но он обернулся и поймал. Я ахнула, ухнула и едва не села на шпагат, когда мои ноги разъехались в разные стороны на корке льда.

Но руки Паши оказались намного крепче моих нервов, и он не позволил мне окончательно развалиться на кусочки. Поддержав, он поднял меня, стащил со льда и притянул к себе. Зашуршал пакет, который я героически спасала, сама того не ведая.

– Ты как?

Открыв рот, не смогла выдавить ни звука. Только часто моргала, пытаясь отдышаться. Адреналин наполнял кровь, бившую пульсом в голове.

– Лид?

Вздрогнула и покачала головой.

– Нор… Нормально.

– Точно?

– Ага, – попыталась улыбнуться, но получалось с трудом.

Паша улыбнулся в ответ и поставил меня на ноги.

– В этот раз успел, – наверное, он хотел пошутить. Наверное, я попыталась улыбнуться. Получалось плохо. Губы дрожали от испуга.

– Спасибо.

– Да не за что, – отмахнулся Паша, разворачиваясь и складывая руку в локте. – Хватайся, а то мало ли.

Я уставилась на согнутый локоть, окончательно растеряв самообладание.

Вот так просто, да? Пятнадцать лет не помнить друг о друге, не знать друг друга, а теперь…

Хватит! Хватит накручивать себя.

Схватилась за руку Паши, прижимаясь плечом к его плечу. Что было то было, и уже не вернуть. Можно же просто быть друзьями. Или хорошими знакомыми с общими воспоминаниями.

– Идем?

Кивнула, прогоняя прочь панику. Просто друзья. Уже неплохо.

– Ты к нам надолго? – вымолвила, понимая, что вроде бы уже спрашивала про это. Или Паша сам говорил? Ничего не помню. Ужас! Совсем мозги растеряла, видимо, все-таки и головой приложилась об лед.

– В понедельник самолет. Утром.

Так скоро, хотелось сказать, но сжав плотно челюсти, только кивнула. Жаль. Очень жаль.

Искоса глянула на Пашу, задумавшись над тем, что ни смотря на долгую разлуку и множество вопросов, которые могли бы сорваться с моих поджатых губ, я никак не могла найти тему для обсуждения. Поговорить обо всем сразу и ни о чем толковом, лишь скоротать время, проведенное в пути вместе. И зачем он вообще вызвался меня провожать? С каких пор Паша, тот, которого я знала, стал джентльменом? «Мой» бы Паша сказал, чтобы я побыстрее удирала, если не хочу попасться в руки маньяка, а сам бы хохотал, пугая меня из-за угла.

Раньше было иначе. Я скучаю по тем временам беззаботности и чудес, простых чудес, которые мы могли сделать своими руками.

– Мама говорила, что ты профессором стал, – усмехаясь произнесла, надеясь поддержать разговор.

Паша глянул на меня и рассмеялся. Я густо покраснела. Надеюсь, он не разглядел, как мои щеки залила краска!

– Глупость сморозила, да?

– Нет, что ты! До профессора мне еще расти и расти. Кандидатскую защищаю.

– Ну это же моя мама, – пожала плечами. – Вечно все напутает.

Паша вновь посмотрел на меня, мягко улыбаясь. И как ему удавалось подобное? Раньше он был другим. И как бы я ни старалась, то и дело мыслями возвращалась в прошлое, вспоминая нас детьми.

Всё так изменилось…

– Кстати, поэтому и вернулся сюда, – вдруг продолжил он, а я аж дышать перестала.

Вернулся. Умом понимала, что этот приезд всего-то на несколько дней, но сердцем хотелось чувствовать иначе. Навсегда. Глупость. Вот это действительно глупость.

– То самое срочное дело?

Он кивнул.

– Почти. Вчера срочное дело решал, а сегодня, так сказать, обсуждали нюансы за праздничным столом.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри все подрагивало.

– И? – протянула дрожащими от волнения губами. Скорее всего, что умное сказать я навряд ли могла, поэтому даже не стала пытаться. Просто глядела на Пашу, вышагивая рядом. До моего дома оставалось пройти еще один двор.

– Говорить об этом преждевременно, – пожал плечами Паша, – но я получил предложение работать здесь, в институте.

Институт… В моей голове зашуршали шестеренки, но когда я услышала в каком именно, то все встало на свои места.

– О, – протянула, округляя от волнения губы. – Я там училась.

Паша кивнул.

– Я знаю. Мама рассказывала.

Вроде бы ничего серьезного, но слова Паши произвели на меня впечатление. Он знал. Он помнил. Мелочь, а приятно. И щекам моим тоже. Вон, краснеют то и дело. Хотя может дело в снеге, который усилился и едва ли не образовал на моих плечах и шапке снежный пласт.

Задрав голову, я с замиранием сердце смотрела, как в тот же миг Паша, остановившись и повернувшись ко мне, поднял руку и помог стряхнуть снег.

– Ну и чудо же ты в снежинках, – проговорил он.

– Сам такой, – смеясь сквозь слезы, подняла руки и стала отряхивать плечи Паши, которые тоже оказались усыпаны снежинками. Так и стояли напротив моего дома и отряхивали друг друга, вспоминая все, что нас связывало долгие годы.

Совсем недавняя волнительная дрожь прошла, оставляя после себя приятное на душе тепло. Тягучее как свежий мед, сладкое и светлое.

Прижав ладони к груди и не ощущая холода, я улыбалась впервые так искренне, что не верила, что смогу вновь чувствовать себя так после того, как оказалась предана. Теперь прошлые обиды стали для меня чем-то туманным, оставленным далеко позади. Ненужным и бессмысленным.

Паша вернул мне возможность улыбаться от всего сердца.

– Спасибо, – вымолвила я, остановившись и взглянув на друга.

– За что?

– За то, что проводил, – почти честно ответила, утаив кое-что. Все же признаваться человеку, которого столько лет не видела, что благодаря его словам мне стало легче дышать, слишком рано. Возможно, когда-нибудь потом. Если оно будет это «потом».

– Да не за что, Лид, – отмахнулся он. – Давно я здесь не бывал, очень соскучился.

– Значит, приедешь еще? – с капелькой надежды в голосе спросила я, на что Паша быстро кивнул.

– Обязательно.