Глава 7

Пробираясь сквозь сугробы, Люциус, окружив себя тепловым пологом, сто раз пожалел, что не взял шапку и куртку или плащ– полог пологом, а мокрота за шиворотом никого не порадует. Тем более, что снег так и продолжал идти, ветер несколько раз менял направление и бросал снежинки то в лицо, то в спину, заставляя отплевываться и с трудом находить вьющийся между деревьями магический поисковик. На самом деле, конечно, была тайная надежда, что Алина сидит в беседке, дуется на него, что свойственно женщинам, или вовсе где-то в замке бродит, но чем дальше углублялся в лес, тем сильнее становилась тревога. Открыть портал в таких погодных условиях невозможно – слишком точная должна быть настройка, а метель этого сделать не позволяла даже ему с высочайшим уровнем магии. Оставалось только брести сквозь сугробы, перешагивать внезапные препятствия и надеяться, что дар богов жив. Потому как если эта женщина погибла, то вместе с ней и последний шанс найти сына тоже погиб. Неужели боги позволят своему дару вот так вот просто умереть?Время тянулось медленно, словно кисель из далекого детства, небо стремительно потемнело, стало труднее идти, а едва видимая красная нить все вилась и вилась вглубь леса. Как же эта глупышка сумела так далеко забраться?Внезапно поисковик исчез. Запустив его снова, господарь выругался – никак не получалось в таких условиях сосредоточиться и настроиться на ауру Алины.Темнота уже была кромешная, вытянутую вперед руку увидеть удавалось с трудом, но сдаваться мужчина не собирался. Вновь и вновь он запускал поисковик, но тот как назло, не хотел поддаваться, гас сразу же, успевая осветить небольшой участок заснеженного лесса.– Да чтоб тебя! – выругался в очередной раз Люциус, уже гневно зажигая огненный шар и запуская его над головой, чтобы разогнать темень.Именно это позволило ему увидеть огромный сугроб у поваленного дерева, который едва заметно пошевелился. Зверь? Или магический поисковик не ошибся и именно потому и не захотел работать?Подобравшись ближе, мужчина присел на корточки и тронул сугроб рукой, ощутив под слоем снега ткань. Тогда он рывком подался вперед, разметая уже слипшийся коробом наст, вырывая из его ледяных объятий женскую фигурку.Глаза Алины были закрыты, ресницы и брови в снегу, мертвенно-бледная кожа и синие губы давали понять, что она уже отправилась в мир иной. Но ведь он видел движение! Склонившись ближе к лицу женщины, уловил едва ощутимое дыхание, вскочил, хватая ее на руки и понимая, что обратно он с такой ношей сквозь сугробы не дойдет быстро, а помощь была нужна именно сейчас. И портал не открыть!Где-то здесь должен был быть старый охотничий домик, заброшенный уже тогда, когда Люциус был мальчишкой. С друзьями они частенько играли в нем, представляя себя ловкими звероловами, и сейчас, запустив поисковик, он максимально быстро, насколько позволял снег, направился туда. Силы следовало экономить, Алину необходимо отогреть и, возможно, лечить, так что расходовать энергию нужно экономно.Минут пятнадцать мужчина пробирался со своей не очень легкой ношей сквозь метель и сугробы, чувствуя, что и его силы на исходе, еще немного, и ему придется останавливаться для отдыха, а это означало неминуемую гибель для них обоих с Алиной. Та едва дышала под раскинутым тепловым пологом, начиная согреваться, но в себя не приходила, что с одной стороны было хорошо – не мешала идти, а с другой плохо – может, она бы смогла хоть какую-то часть пути преодолеть сама?Размышлять об этом не получалось, поэтому, стиснув зубы, Люциус молча шел и шел за проводником, стараясь не думать о том, что каждый шаг дается с великим трудом и в любой момент может стать последним.Когда уже и дыхание было рваным, и ощущение, что грудь разрывало от нехватки воздуха и напряжения, наконец, впереди стал просматриваться в красноватом отблеске поисковика заснеженный домик с покосившейся дверью. Это будто придало сил и бодрости, последние метры Люциус преодолел в несколько шагов и с облегчением внес неподвижное тело женщины внутрь избушки, зажигая магический светильник над головой и осматриваясь.Да, похоже, со времен мальчишеских игр тут так и не был никто – нынешнее поколение Гердфортов заканчивалось на нем, а деревенские особенно играми не увлекались, помогая семье с младых лет в работе.Уложив Алину на топчан, покрытый ветхим пыльным покрывалом, мужчина осмотрелся. Если ему не изменяет память, за домиком в сараюшке имелись дрова, чтобы разжечь печь.Хотя немыслимо хотелось опуститься на пол и отдохнуть, он заставил себя выйти еще раз на улицу, захватив как можно больше поленьев за раз и занося их в дом.Женщина лежала в том же положении, что он оставил ее, это было плохо. Надо осмотреть ее, но сначала следовало разжечь огонь, чтобы не тратить силы на обогрев, а потом уже спасать и лечить.Составив четкий план действий, Люциус приступил к исполнению, и вскоре в печи трещали поленья, в закопчённом чайнике таял снег, а сам мужчина, закатав рукава, принялся стаскивать с Алины платок и ботинки, нахмурившись при виде распухшей посиневшей лодыжки. Глупышка оказалась без чулок, в каком-то странном белье, едва прикрывающем зад. В голове у Люциуса вспыхнуло воспоминание, что именно в этом ее подобрали в лесу, но сейчас было совершенно не до этого. Взяв двумя руками ногу женщины с ярко-красными ноготками, он принялся растирать ее, чтобы согреть, а затем бережно приподнял вторую, раненую, сканируя повреждения. Он не был целителем, но какие-то простые действия мог производить, и сейчас был уверен, что перелома нет, просто растяжение или разрыв связок, а это пройдет. Сейчас главное – согреть ее, привести в чувство, дать горячей воды внутрь, а все остальное потом.Мужчина только сейчас понял, какое испытал облегчение, когда ресницы Алины дрогнули, а глаза чуть приоткрылись. С губ женщины сорвался стон, они скривились, из уголка правого глаза покатилась слеза.– Холодно! – голос ее оказался сиплым. – Ты нашел меня!Люциус молча кивнул, а потом скинул ботинки и лег рядом, прижимая к себе ледяную фигурку, обнимая ее и притягивая к себе. Домик, столько лет простоявший пустым, никак не хотел согреваться, изо рта шел пар, сырое покрывало не грело, и вскоре он и сам стал ощущать озноб. Раскинув тепловой полог на обоих, повернул Алину спиной и максимально вжал в себя, услышав довольный вздох. Так они лежали довольно долго, пока не стало теплее в комнате, дыхание у обоих не выровнялось, а постель не согрелась под их телами.– Ноги горят! – пожаловалась Алина сипло. – Промерзли так, я думала, отморожу их напрочь. Сил идти не было.– Тшш! – прошептал мужчина и зачем-то поцеловал ее в висок, а затем и в щеку.В какой момент она повернула лицо и поймала его губы своими, он так и не понял, только в следующим миг рывком развернул ее и навис сверху, глядя в голубые глаза, потемневшие сейчас в отблесках пламени из печи.– Согрей меня! – прошептала женщина, внезапно поднимая руки и обвивая за шею мужчину.Он ощутил ее всю под собой, мягкую, словно плюшевую, и в следующий миг уже вновь накрыл ее чуть приоткрытые губы своими.Алина ощущала жар в ступнях и кистях, который постепенно стал распространяться по всему телу, разливаясь волнами, исходящими от обжигающих губ, которые, казалось, были везде. Суровое чудовище оказалось ненасытным зверем, который буквально накинулся на нее, словно давно голодающий и добравшийся до пищи страдалец.В какой миг ее платье оказалось на полу, она даже не поняла, оставаясь в одних трусиках и лифчике, смутившись и глядя на то, как Люциус, приподнявшись на локте, разглядывает ее чуть прищуренными глазами.– Занятные вещицы! – заметил он со смешком, проведя подушечкой большого пальца по вершине груди Алины, торчавшей вверх словно вишенка на торте и просвечивающей сквозь нежное кружево белья.Смутившись еще больше, она хотела прикрыться ладонью, но попытка успехом не увенчалась – ее руку перехватили и нежно поцеловали внутреннюю сторону запястья, а потом отвели за голову и строго цыкнули языком при попытке отнять ладонь.– Просто расслабься! – хмыкнул Люциус, проводя кончиками пальцев от шеи женщины вдоль тела до самого края трусиков, потом подцепил их и потянул вниз, обнажая бедро и глядя, как открывается взору молочно-белая кожа без единого изъяна.Это было удивительным, ведь он всегда думал, что женщины такой комплекции не могут быть привлекательными и хоть сколь-нибудь возбуждающими, но сейчас перед ним смущенно сжалась плюшка, скрестившая ноги и с пылающими щеками наблюдающая за ним своими синими глазищами. Она приоткрыла губы и еле слышно ахнула, когда ладонь Люциуса сместилась на внутреннюю поверхность бедра и чуть нажала, позволяя увидеть самое сокровенное.– Плюшевая! – удовлетворенно цыкнул мужчина, вновь медленно ведя рукой вдоль тела Алины, вызывая в ней мурашки и ощущения пожара. – Мягонькая, словно булочка!Везде, где касались кожи пальцы чудовища, тело женщины покрывалось мурашками, сердце гулко стучало, пуская стрелы возбуждения от низа живота в разные стороны, заставляя учащаться дыхание и пузыриться кровь в венах.Откинув голову назад, она позволила себе чуть расслабиться, решив уже допустить Люциуса до всего своего тела и удовлетворенно вздохнула, когда горячая ладонь накрыла грудь, а затем лифчик оказался буквально сорван с нее, и уже вместо руки по нежной коже заскользил рот, потягивая, полизывая и покусывая.Позвоночник прострелило огнем, тело выгнулось дугой, с губ сорвался стон и полувскрик, когда жадные губы сомкнулись вокруг соска.– Люци! – вцепилась она руками в волосы чудовища, то ли пытаясь оттянуть его голову, то ли наоборот, вдавить посильнее.Он вновь убрал ее руки за голову, зыркнул черными глазищами, насмешливо цокнул языком.– Какая нетерпеливая плюшка! – заметил с иронией.Он был до сих пор полностью одет, и сейчас начал медленно расстегивать камзол с рядом мелких пуговиц, аккуратно продевая их сквозь петли и глядя, как, закусив губу, за каждым его движением наблюдает жадным взором распростертая перед ним женщина. Она возбуждала его. Хотелось рвануть эти чертовы пуговицы, скинуть штаны и вторгнуться уже в жаркую влажную глубину тела Алины, ловя губами ее стоны и вскрики от каждого движения, но почему-то Люциус медлил. Ему нравилось наблюдать за разгорающимся нетерпением, он словно дразнил эту тяжело дышащую женщину и сам получал от этого удовольствие.Наконец, с пуговицами было покончено. Отбросив камзол, Люциус поднялся с кровати, сбросил нижнюю рубашку, просто стянув ее через голову, а затем и брюки, отметив про себя, как расширились глаза Алины и прервалось дыхание. Ну да, ему было чем гордиться, и он часто и с удовольствием использовал это свое преимущество с женщинами.Встав на одно колено на кровать и перекинув ногу через бедра Алины, он навис над ней и внезапно укусил за губу, и тут же принялся целовать, возбужденно потираясь о кожу женщины. Она попыталась притянуть его к себе, но попытка не удалась – заведя ее руки ей за голову и сжав запястья пальцами, Люциус медленно скользнул второй рукой к трусикам, все еще остававшимся на теле Алины и стянул их вниз, чувствуя, как она приподнимает бедра и позволяет обнажить себя, а затем распахивает ноги и постанывает в нетерпении ему в ухо.– Боже! – ахнула женщина, когда горячие пальцы, наконец, скользнули меж влажных складок и сжали чувствительную зону.– Не совсем, – раздался смешок над ее ухом, – пока это все еще я.– Слава богу, это ты! – закрыла она глаза и тяжело задышала, чувствуя первую волну оргазма, которая лавиной накатывала на нее.Такое происходило впервые, чтобы от простых ласк она настолько возбудилась и достигла пика удовольствия так быстро. Обычно требовалось долгое время, и иногда было проще сымитировать оргазм, чем мучить партнера, который был ни в чем не виноват.– Ммм! – простонала Алина, шире разводя ноги и уже не стесняясь и не смущаясь.Ей хотелось поскорее ощутить Люциуса в себе, она даже хныкнула нетерпеливо, но мужчина не спешил, изучая ее тело, словно музыкальный инструмент, нажимая какие-то потаенные струны, звеневшие от прикосновений. Ему нравилось ловить реакцию Алины, ее неподдельное наслаждение, чувствовать исходящую от нее волнами энергию, уже переполнившую его магический резерв.О таком Люциус раньше только читал, что во время секса созвучные партнеры могут наполнять друг друга, но раньше никогда такого не испытывал и сейчас сам наслаждался бившимся в теле адреналином и волнами возбуждения. Он чувствовал каждый отклик, каждое чувство партнерши, ее настроение, и хотелось продлить это до бесконечности.– Люциус! – требовательно распахнула ресницы Алина, касаясь кончиками пальцев его живота и скользя вниз.Он понял без слов, резким движением перевернулся и перевернул ее на себя, поймав возбужденное аханье, когда оказался весь внутри ее тела.Алина уперлась руками в плечи мужчины и зажмурилась, чувствуя нарастающую пульсацию внутри себя. Вот так, без единого движения, она вновь получила оргазм, и сейчас волна удовольствия накрыла ее саму и ее партнера, который ощутил жар внутри ее тела и горячие вибрирующие волны, которые его самого едва не лишили разума.Схватив обессилевшую Алину за бедра, чуть приподнял ее над собой и медленно опустил, и еще раз и еще, наращивая темп. И вот уже женщина сама словила ритм, откинув голову и чувствуя руки Люциуса на своей груди, поглаживающие, потирающие, пощипывающие в самых нужных местах.Уже ощутив внутри себя сокращения и совершенно обессилев, она упала сверху на мужчину, почти засыпая, разгоряченная, улыбающаяся, удовлетворенная, и услышала тихое в ухо:– Чего ж ты хочешь еще, плюшка моя?– Домой хочу, – прошептала, проваливаясь в сон.******В ухо ворвался противный голос директора Петра Григорьевича.– Алина Анатольевна, голубушка, да что же с вами? – вопрошал он нудно, а в следующий миг Алина ощутила похлопывание по щекам и воду, брызнувшую в лицо.Что? Откуда здесь директор? Открыв глаза и увидев озабоченное лицо Петра Григорьевича, Алина испуганно приподнялась на локтях, а потом и вовсе резко села, ощущая страшное головокружение. Что произошло? Почему она не с Люциусом, а в кабинете директора, полностью одетая, лежит на полу, а этот гадкий мужчина нависает над ней с озабоченным лицом и графином с водой в руке.– Ох, и напугали же вы меня! – пожурил директор, плюхаясь на пол и качая головой. – Упали в обморок, грохнулись со стула, головой ударились! Как вы себя чувствуете? Скорую вызвать?