Глава 39 · За шаг до бездны

Владис

Я ничего не понимал. Все закрутилось так быстро, что сложно было уловить нить событий. Только что мы участвовали в турнире – и вот уже Дагеора арестовывают по приказу крона. И за что? Ну, знал он, что Гарден в академии. Да вся академия знала! И никто не торопился донести на любимого ректора. Мартис в Ладеме? Не нужно быть пророком, чтобы это предсказать. Такие люди, как Мартис, не исчезают бесследно. А если исчезают, потом находятся в неожиданное время в неожиданном месте. Поэтому причину ареста Дагеора я искренне не мог уловить.

С Ленором все было сложнее. Он затеял какую-то серьезную игру. Уверен, с легкой руки Мартиса. Вот только силенок пока маловато, чтобы довести дело до конца. Собрал армию? Смешно. Зато турнир пропустил. С одной стороны, мы все равно победили. С другой – теперь вся Арантия считает его менталистом, а не аномальным магом. А с третьей – семья Гарден намекнула, что знает больше, чем кажется, но не против смены власти.

Но больше всего меня беспокоила Кэрри. Когда мы встретились на лестнице, она была сама не своя. Будь моя воля, немедленно забрал бы ее из дворца. Но нельзя. Как бы мне ни было больно и горько, она любит другого. Нужно быть слепым, чтобы не понять этого. А я не слеп. И умею признавать поражение. Тем не менее, если она согласится, заберу ее и больше не отпущу. Пусть потом крон кусает локти.

Мы собирались впопыхах. Слуги мямлили что-то про банкет в честь победителей, но я попросил их оставить нас в покое. Милли уехала первой, забрав с собой воспитанников Гардена. И я понимал ее. Зная студентов Ладемской академии лично, готов был поклясться, что уже завтра они возьмут штурмом дворец, если им никто не помешает. Мои студенты тоже едва сдерживались. Я битый час уговаривал их просто уехать, потому что иначе их ждала верная смерть. В итоге мы остановились на том, что какое-то время побудем в столице.

Когда колеса экипажа заскрипели по мостовой, мне стало легче. Этот особняк давил на меня. Сводил с ума своей фальшью и скрывавшейся в темных углах ненавистью. Турнир закончился. А битва, похоже, только начиналась.

– Я не понимаю, почему мы бездействуем, – шепотом говорил Найт Шипу. – Даже нас шестерых хватит, чтобы захватить дворец. Я бы мог по теням пройти куда угодно. И ты со мной.

– И что дальше? – Шип был единственным, кто сохранял хотя бы видимость спокойствия. – Будем сидеть в тюрьме вместе с ректором. Ты этого хочешь?

– Тогда почему бы нам не захватить тюрьму?

– Предлагаешь Дагеору всю жизнь скрываться? Он не преступник, в отличие от нас.

– Да замолчите вы, и так тошно, – взмолилась Ирма. – Давайте просто подождем. Это ведь всего лишь недоразумение.

– Я за такое недоразумение чуть головы не лишился, – вмешался Теон. – А крон – дурак, если не понимает…

– Все он понимает, – перебил его Эвард. – Мне одному кажется, что крон ведет свою игру? Честно говоря, неприятно чувствовать себя марионеткой.

Я начинал склоняться к версии Эварда. Чем больше думал, тем больше несостыковок находил в поведении Дара. Этот турнир, наше непременное участие, глупый арест, который не вызовет ничего, кроме волнений в академии. На что он рассчитывает? Чего добивается? Со стороны все выглядело глупо. Да только Дар – не глупец. Опять-таки эта история с Кэрри… Мне показалось, что он намеренно отталкивает ее. Если бы моя жена встречалась с посторонним мужчиной, я бы этого так не оставил. А крон спокойно отпускает меня на все четыре стороны. Да и Кэрри не выглядела пленницей. Что происходит в этой стране?

Экипаж остановился за воротами Ладема. Дальше мы решили пройти пешком. Я повел студентов окольными путями – не стоит каждому встречному знать, где мы живем. Мы петляли по пустым ночным улицам. Темнота скрывала их нищету и убогость. Когда наконец впереди показался перекресток Леденвиль и Тупиковой, было глубоко за полночь. Я достал из-под порога ключ и отпер дверь. На лестнице тут же послышались шаги.

– Влад, это ты? – сонная Тина уже спускалась по ступенькам. – Ой, ты не один!

Она словно застеснялась своего скромного домашнего платьица. Поспешно накинула шаль, которую держала в руках, и зажгла еще несколько светлячков.

– Это мои студенты, – указал на ребят. – Несколько дней поживем тут.

– Вот здорово! – Тина чуть не хлопала в ладоши. – Я без тебя умираю со скуки.

– Моя сестра, – сказал студентам, чтобы не придумали лишнего, – Тина.

– Ужинать будете? – засуетилась девушка. – Вы пока перекусите, а я приготовлю комнаты.

– Мы сами, – остановил ее Шип. – Просто покажите, где можно лечь.

Да, этот день вымотал нас всех. Тина всегда была понятливой. Она улыбнулась, чирикнула: «За мной» – и повела ребят наверх. Спален в доме было немного, поэтому она разместила девушек с собой, а парням отдала две пустующие комнаты. Кроватей не хватало, поэтому прямо на полу расстелили одеяла. Я убедился, что студенты расположились на ночлег, и пошел в свою комнату. Остановился на полпути. Вернулся назад и поставил несколько ловушек, чтобы утром не пришлось вытаскивать ребят из ладемской тюрьмы. Как показала ночь, правильно сделал, потому что не прошло и часа, как в коридор вышмыгнул Найт. Как и говорил, попытался уйти сквозь тень. Я поймал его на полпути.

– Ты что вытворяешь? – зашипел на парнишку. – Прослушал, о чем мы договорились?

– Нельзя все так оставлять, – замер он, пытаясь снять заклятие-липучку. – Может, от нас просто хотят избавиться? И начали с ректора? Он нас из тюрем вытащил. Оставить его там как минимум неблагодарно.

– Неблагодарно – свести его усилия на нет, – я нейтрализовал заклинание и отпустил хмурого студента. – Дагеор не за тем вас вытаскивал, чтобы вы опять туда попали. И на этот раз вас никто не спасет. Поэтому не делай глупостей. Возвращайся в свою комнату, и сделаем вид, что этой попытки побега не было.

Найт потер глаза. Он выглядел измотанным. Но это не мешало ему сорваться в ночь и брести неведомо куда.

– Спать, – подтолкнул его к двери и поправил ловушки.

Нужно подождать до утра. Потом пойду во дворец и узнаю у Кэрри, что решил Дар. Если крон не образумился – значит, будем действовать по обстоятельствам. С другой стороны, почему мы должны молча ждать чьей-то милости? Не отпустят Дагеора – устроим тюремщикам жаркий денек.

Аланел

Я сидел на охапке соломы, прислонившись головой к стене. От холода камня головная боль притуплялась. А стоило пошевелиться – усиливалась в разы. Пытался уловить отголоски мыслей, а они разбегались, как мыши. И за хвост не поймать. Кажется, мы влипли. Главный виновник, или, лучше сказать, главные виновники находились здесь же. Ленор сидел, опустив голову на согнутые колени. Гарден, наоборот, казался довольным, как кот, выкупавшийся в сливках. Еще бы! Такой ход! Можно аплодировать стоя.

Я повернул голову – и виски пронзила боль.

– Дай помогу, – Гарден поднялся и подошел ближе.

– Спасибо, уже помог, – шепотом ответил я, потому что даже говорить громко не мог.

Но Гарден меня не слушал. Сел рядом, опустил ладонь на лоб и забормотал заклинание. Боль утихала. Мысли прояснялись. А главное – возвращалась злость.

– Лучше? – спросил Гаденыш.

– Намного, – я наконец-то смог подняться и подойти к Ленору. – Слушай, Эленций, ты ничего не хочешь мне рассказать?

Принц вздрогнул и посмотрел на меня взглядом побитой собаки. Что-то меня потянуло на сравнения. Не иначе как после боя.

– Что рассказывать? – его голос хрипел. – Все так, как сказал вот этот…

Он покосился на Гардена. Тот довольно ослабился.

– Да ладно, принц, – бодро сказал Гаденыш. – К чему злиться? Не ты ли собрал под крылышком пару тысяч чудовищ? Спрашивается – зачем? Пожалел, что отказался от трона?

Ленор молчал. Я ждал хоть каких-то оправданий. Но принц не делал попыток хоть что-то объяснить. Неужели действительно заговор? Не могу поверить!

– Не смотри на меня так, – не выдержал парнишка. – Если бы я хотел свергнуть Дара, давно бы уже это сделал. Только мне это не нужно. Я хотел всего лишь… защитить.

– Кого и от кого? – мне начинала надоедать эта игра в недосказанность.

– В столице готовится заговор, – Ленор отвел взгляд. – В нем замешаны очень многие. Маги, которых не устраивает симпатия Дара к чудовищам. Только сами чудовища Дару никогда не поверят, потому что он – не один из нас.

– Поэтому ты решил стать тем, кто сможет собрать силы на помощь брату, – до меня доходило медленно, но все-таки доходило. – А ты не думал, Ленор, что тобой манипулировали? Возникает логичный вопрос: а был ли заговор?

– Заговор был, – отозвался Гарден. – Мне предлагали в нем участвовать буквально пару дней назад.

– Так что же ты не согласился? – я не знал, кого из этих двоих хочу придушить первым.

– Что ты! И упустить такую сладкую месть? Да ни за что!

Все-таки Гарден будет первым.

– Значит, заговор против Дара, – размышлять вслух оказалось легче. – И кто же зачинщик? Подождите, дайте угадать. Гарден-старший. А то и весь магический совет.

– Весь, – кивнул Кир. – Только папаша Шипа пошел на попятную. Отказался в последний момент.

– Ты с таким удовольствием об этом рассказываешь, – не выдержал я. – Зачем ты вообще заварил всю эту кашу?

– Вас слишком легко просчитать, – из голоса Гардена исчезла ирония. – Ленора, Дара. С тобой сложнее, но все же. А теперь представь то, о чем я говорил уже давно. Ты здесь. Ленор тоже. У тебя – академия. У Ленора – его чудовища. Бац – и вы арестованы. Что сделают ваши сторонники? Правильно. Пойдут в наступление. И к ним прибавятся заговорщики. Что сделает Дар в своем нынешнем состоянии? Перебьет пол-Арантии. И никогда себе этого не простит. Потому что заговорщики-то виноваты. А студенты? Все просто, Аль. Надо только уметь видеть то, что происходит на самом деле, а не то, что тебе хочется.

– Ну ты и сволочь, – я еле сдерживался, чтобы не врезать Гаденышу от всей души. – Зачем? Зачем ты это делаешь? Месть? За что? За то, что ты пытался убить Дарентела? Так кто кому должен мстить? И не надо мне тут рассказывать о своей неземной любви. Ты никого не любишь, кроме себя.

– Ошибаешься, – теперь Гарден говорил по-настоящему серьезно. Я читал это в его взгляде, который, казалось, прожигал во мне дыры. – Я могу любить. Но ненавидеть могу сильнее. Потому что меня не учили другому. Всем что-то было нужно. Отцу – чтобы не позорил семью, а стал послушным орудием для личной выгоды. Мартису – чтобы свел с ума Дара и сломал его магию. Дару – чтобы прикрываться мной, как щитом, от папочки и жреца. Единственные, кому ничего не было от меня нужно, – те дети, с которыми столкнула судьба. Но они справятся и без меня.

– Это эгоизм. Глупый, упрямый эгоизм.

– Возможно. Но ты не был на моем месте. Не тебе судить.

Гарден замолчал. Я тоже не знал, что сказать. Искренность – такая вещь, которой все желают, а получив, не знают, что с ней делать.

– Ответь мне на один вопрос. Только честно, – я все-таки решился. – За что ты мстишь Дару?

Повисла тишина. Я уже думал, Гарден не ответит, когда он заговорил:

– Потому что после всего, что произошло, он жив. А я умер. Я мертв, Дагеор. Ты разве не понимаешь?

Дверь скрипнула, я обернулся. В камеру вошли четверо стражников и человек в черном со свитком в руках. Это еще что за комедия? Человек развернул свиток и прочитал:

– Киримус дер Гарден, Эленций Азареус, Аланел эр Дагеор, вы признаны виновными в государственной измене и приговариваетесь к смертной казни через отравление. Приговор привести в исполнение немедленно. Подписано его величеством кроном Арантии Дарентелом сегодня.

Что? Я ослышался? Или лежу где-нибудь после боя без сознания, а воображение играет со мной злые шутки?

– Подождите! – воскликнул Ленор. – Это какая-то ошибка. Дайте мне поговорить с братом! Я все ему объясню.

– Привести в исполнение немедленно, – повторил судейский.

Так это правда? Ничего, выберемся. Надо только выбрать правильную иллюзию. А Гарден – менталист. На нас ограничители не надели. Справимся.

Один из солдат внес в камеру поднос с тремя бокалами. В каждом на дне плескалась мутная жидкость. Сейчас!

«Пей», – прозвучало в голове. Я старался сопротивляться, попытался поставить блок, но магия после боя была на нуле. Рука сама потянулась к бокалу. Ленор испытывал то же самое, потому что он сжал виски и присел на пол. Гарден? Киримус опередил меня. Он взял бокал и залпом осушил.

– За вас, господа, – отвесил нам шутливый поклон. – Увидимся в следующей жизни.

Горький настой обжег язык. Я запрещал себе его глотать, но тело повиновалось неведомому кукловоду. Последнее, что увидел, – искаженное лицо Ленора, потянувшегося к бокалу. «Надо же, какая нелепая смерть», – пронеслась в голове последняя мысль, прежде чем я упал.