Глава 21

- Прилетел, смотрите, прилетел, - послышался с улицы девичий щебет.

- Какой огромный!

- Он заполняет собой все небо, а какой…

- Сестры! - грозный оклик старшей матушки, после которого зашуршали платья, перемешанные с множеством спешных шагов и шепотков.

Я попыталась подавить улыбку. С трудом вернулась к своему занятию и усерднее начала разделять недавно принесенные цветы, чтобы связать их и потом высушить.

- Доброе утро, - вскоре раздался низкий голос, от которого я замерла.

Послышались тихие вздохи сестер, смешки, шиканье, словно они подглядывали и осаждали друг друга.

- Вы слишком часто навещаете нашу скромную обитель, ваша милость, - послышалось в тоне матушки тщательно скрытое недовольство. Но я уже научилась его различать. - Ваше присутствие добавляет смуту в юные сердца.

Я затаила дыхание.

- Прошу прощения, однако не могу оставить без контроля маленького дракона, который теперь живет в вашем монастыре, - ответил Арвин.

Глазик, как только его упомянули, проснулся, поднял голову. И зачем генерал притащил его сюда? Мы вроде расстались после долгой тряски в карете, где я сухо рассказала все, что знала о заговоре и возможных его последствиях, не затронув личное, то есть нападки Коэна и мое отношение к самому дракониру. А уже следующим утром мужчина прилетел на своих крыльях и притащил в лапах малыша, сказав, что тот волшебным образом ко мне привязался.

Я в это не особо поверила, потому что звереныш не приближался, вообще держался в стороне и будто готов был покусать. Ночью, правда, обнюхивал тщательно. Но стоило пошевелиться, как сразу убегал и прятался в дальнем углу. А самое примечательное в этом всем, что с появлением малыша более взрослый дракон с бельмом пропал и больше не появлялся, не подглядывал за мной в окно своим янтарным глазом.

- Так заберите его, - ворчала матушка.

- Тоже не могу, так как он привязался к одной из служительниц вашего монастыря, а травмировать и без того травмированного малыша - увольте, я жесток, но не настолько.

- Лайра! - позвала она, точно зная, что я подслушивала через открытое окно. - К тебе гость, и будь добра, набери больше златоцвета. Его слишком мало.

Я посмотрела на то, что было в корзине и лежало передо мной на столе. Тут хватит на несколько месяцев вперед, если не на год.

Но ведь нельзя перечить матушке.

Я поднялась, вышла из столовой, где занималась разложением трав, и вскоре со всем необходимым почтением поклонилась перед Арвином. Подавила в себе любые светлые эмоции. Напомнила о черном огне, льющемся с неба.

Сразу стало легче смотреть на мужчину, удалось побороть глупое восхищение им. Да, высокий, красивый, статный, но это не отменяло того факта, что он беспощадный тиран, уничтожающий невинных.

- Доброе утро, ваша милость, - достаточно холодно произнесла я и повернулась к матушке: - Прошу прощения за его светлость. Я попытаюсь убедить его, чтобы больше не прилетал.

Она прищурилась. Вздохнула и недовольно покачала головой, однако ничего говорить не стала. А я направилась с пустой корзиной в руках к воротам. Не сдержалась и обернулась, чтобы проверить, следует ли за мной драконир.

Как раз заметила, что он отмахнулся от Глазика, который уже собирался увязаться за нами, но по итогу побежал обратно в столовую и, уверена, залез одной лишь головой в заполненную травами корзину, чтобы в такой неудобной позе уснуть.

Мы вышли за пределы монастыря. Солнце уже пригревало, но в воздухе витала прохлада, спускающаяся с гор. Я шагала по узкой дорожке, ведущей в сторону лугов, остро чувствуя присутствие драконира за спиной. За четыре дня его визитов я не привыкла к этому.

Тропа пошла круче, петляя среди камней и низкорослых сосен. И в какой-то момент, пройдя за очередной поворот, я ощутила странную перемену. Словно что-то щелкнуло, легкая рябь пробежала по коже. Воздух стал другим - не таким спокойным, не таким… защищенным. Я остановилась, оглянулась на монастырь, уже скрытый выступом скалы. Мы вышли за пределы какого-то барьера? Все дело в магии?

Ведь это объясняло многое. Почему сестры, раньше ходившие за цветами вместе со мной, в последние дни делали это без меня? И с какой стати матушка не разрешала проводить время на улице, настаивала прятаться за стенами, словно меня могли в любой момент украсть? Все дело в Арвине? Он сделал меня пленницей?

- Вы поставили защиту вокруг обители, - сказала я, не оборачиваясь. Вопросом это не было.

- Да, - его голос донесся совсем близко. - После заговора нельзя быть уверенным в безопасности. Особенно твоей.

- Я не просила об этой заботе.

- Я знаю.

Я зашагала быстрее. Он молча следовал за мной.

Мы вышли на небольшой луг, усеянный сине-голубыми цветами. Высокогорный воздух был предельно чистым. Я наклонилась, чтобы сорвать первый стебель, чувствуя, как чужой взгляд жжет спину.

- Я не шутила, когда говорила матушке о том, что намерена убедить вас не прилетать сюда, - все-таки обернулась к нему.

- Не могу удовлетворить это желание, как бы ни хотел пойти тебе навстречу.

- А мне навстречу не нужно идти, просто двигайтесь в другом направлении, - махнула я рукой в сторону и снова зашагала, но теперь по лугу, отдаляясь от тропы.

Я рвала цветы механически, стараясь сосредоточиться на их прохладных стеблях, на запахе, на чем угодно, только не на мужчине, который притягивал мое внимание. Но когда я выпрямилась, чтобы скинуть очередную горсть в корзину, драконир оказался прямо передо мной. Ближе обычного. Ближе допустимого. Так притягательно-близко, что я ощутила его тепло каждой клеточкой кожи.

Я отшатнулась, вскинула голову.

- Ваша милость, давайте поговорим начистоту, - выпалила я, сжимая цветы. В прошлые дни мы почти не общались, обменивались лишь скупыми фразами и в остальное время молчали. Пора этому положить конец и прогнать-таки неугомонного генерала. - Вы не услышали моего желания, верно? Я сказала, что не хочу…

- Я все прекрасно слышал. Ты любишь своего мужа и не видишь рядом с собой никакого другого мужчину, поэтому готова провести остаток дней в монастыре, ведь на Коэна вот-вот обрушится мой гнев. И за это ты тоже меня не хочешь видеть, ведь я не проявлю милосердия. Интересно, а твой муж проявил это самое милосердие, когда обрекал мою расу на гибель?

Голос его звучал ровно, но в глубине янтарных глаз плескалась холодная ярость, наверное, та самая, что превращала целые деревни в пепел.

- Давайте не будем об этом. Сердцу не прикажешь, я все равно люблю его, - отвернулась, чтобы не показать, насколько неприятно было лгать и вообще вспоминать Коэна. Любви не осталось, одно лишь разочарование, но признаться в этом Арвину - все равно что открыть дверь, которую я изо всех сил старалась держать на замке.

- Чувства, - вздохнул он устало.

- Знаю, знаю, вы не верите в них. Как-то сказали, что глупо верить в любовь, ведь ее не существует.

- А что на мое замечание ответила ты?

Я посмотрела на цветок в своих руках, повертела стебель в пальцах. В памяти всплыли темнота пещеры, его хриплый шепот и мои же собственные, стертые возвращением во времени слова.

- Ничего, - почти прошептала я.

- Снова врешь мне, Лайра?

- Да, потому что не хочу снова заводить этот спор, он бесполезен.

- Не вижу ничего плохого в обсуждении обычных вещей. В споре рождается истина, не так ли?

- Не всегда. Уходите, ваша светлость. Уходите и не возвращайтесь, зачем вы появляетесь? Что вам нужно?

- Ты. Мне ты нужна.

- Но это же смешно! Я не хочу быть инструментом в достижении каких-то грандиозных целей. Уверена, есть другие искры, которые способны родить потомство и привести дракониров к процветанию. Нужно лучше поискать, уверена, у вас все получится.

- Нет. Только ты, Лайра, - его голос стал глубже, проникновеннее. Он сделал шаг, сокращая и без того крохотную дистанцию. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах. Пальцы, казалось, сами потянулись к моим волосам, что пришлось оттолкнуть его руку. - Я безумно хочу попробовать твои губы на вкус, могу?

- Нет!

- Один раз, - наклонился мужчина, и я почувствовала опаляющее кожу дыхание. Он шумно втянул воздух, и все мое тело отозвалось дрожью.

- Нет, я запрещаю! - уперлась ладонями в широкую грудь, чувствуя под пальцами жесткую ткань рубахи и напряжение мышц.

Драконир приблизился еще на волосок, остановился у самых губ, почти коснувшись их. Замер в ожидании, словно предлагая мне нарушить свой же запрет. И, признаться, ужасно захотелось. Один раз. Ведь ничего плохого не случится? Просто поцелуй. Просто…

- Нет, - выдохнула я, и это было похоже на стон.

Арвин прикрыл глаза, резко отстранился. Оставил меня с неприятным, щемящим ощущением огромного упущения. Словно я только что совершила ошибку, самую глупую в своей жизни.

- А ты упрямая, златоцветка, - усмехнулся драконир, но в усмешке не было веселья.

- Погодите, я ведь не говорила на этот раз, что вы ошиблись, - сорвалось у меня, и я тут же пожалела.

- Ага, то есть в прошлые разы поправляла? Так и знал, что запах другой. У ромашки он более яркий, а у тебя… мягче. Приятнее.

- Когда это вы успели меня обнюхать? - передернула я плечами и с жаром принялась срывать новые цветы, лишь бы занять руки, лишь бы не смотреть на мужчину.

- Всегда. Каждый раз, когда ты рядом, я только и делаю, что пытаюсь уловить твой аромат, Лайра. С трудом сдерживаюсь, чтобы не наклониться к твоим волосам, чтобы не вдохнуть полной грудью. Это сводит с ума.

- Вам нельзя больше прилетать.

- Я не могу не прилетать. Ты еще этого не поняла?

Пальцы мои дрогнули, и я чуть не выронила цветы. Пришлось собраться с мыслями, сжать зубы. Нельзя на него смотреть. Нельзя встречаться взглядом. Нужно оставаться холодной, нужно помнить. Черный огонь, льющейся с небес. Далекие, ужасные крики. Это было. Это и есть он. Арвин таков.

- Я люблю другого, - заставила я себя сказать, но слова прозвучали фальшиво. - И не нужно прилетать. Сделайте над собой усилие, будьте так добры. Мне неприятно ваше присутствие. Я не хочу с вами разговаривать и вообще вспоминать, что вы есть. Так будет лучше! Вы же могущественный драконир, но не способны отказаться от наших встреч? Или вам просто-напросто плевать на мои просьбы?!

Я резко развернулась и, зло смахивая непрошенные слезы, почти побежала обратно по тропе, прочь от луга, от проницательного взгляда Арвина, от собственной слабости. Мне хотелось его видеть. Признаться в этом было больно и стыдно. Вот только черное пламя и пепел слишком сильно отпечатались в памяти, вставали перед внутренним взором каждый раз, даже являлись в моих кошмарах. И в висках стучало: «Он тиран. Убийца. Ты обманывалась с Коэном, а здесь будет не лучше».

Когда монастырские стены показались впереди, я уже почти успокоилась. И тут мой взгляд упал на дорогу. Неподалеку от ворот в тени высокой скалы стояла карета. Богатая, с позолотой, запряженная парой вороных. Моя кровь похолодела.

Я замедлила шаг. Первым порывом было обернуться, позвать Арвина, который вряд ли уже улетел. Но гордость и страх сплелись в тугой узел.

- Ничего не случится, - пыталась убедить я себя. - Прошло уже четыре дня. Дракониры всех обезвредили. Тем более мстить мне не за что.

Но стоило поравняться с каретой, как дверца распахнулась. Из нее стремительно выпрыгнул Коэн. Лицо его было бледным, напряженным, а в глазах горело чистейшее бешенство. Он не сказал ни слова. Одной рукой схватил меня за плечо, другой - резко и грубо зажал мне рот, глуша зарождающийся крик. В следующее мгновение я уже летела внутрь экипажа, ударяясь о мягкую обивку, а тяжелая дверь с грохотом захлопнулась за моей спиной.